Эмили Ли – Дорога жизни 2 (страница 72)
С помощью мужчин старик выкатил из сарая большую телегу и запряг лошадь. Он сказал всем улечься на телегу, а сверху положил тюки с чем-то тяжелым. Лайя, оказавшись придавленной весом и не имея возможности пошевелиться, стала паниковать. Взволнованное учащенное дыхание ещё больше разгоняло сердечный ритм. Ей стало казаться, что её погребли заживо, присыпав землей. Сквозь ужас в сознание проникло ощущение, что её кто-то взял за руку. Прохладные пальцы крепко сжимали её ладонь и вместе с тем рисовали на ней круги. Лайя узнала прикосновение любимого и постепенно успокоилась. Телега пришла в движение. Когда та остановилась, сердце девушки тоже собралось остановиться.
– Оливер! Что-то ты сегодня рано! – раздался чей-то голос. – Что везёшь?
– Чего только не везу… В Башне ртов прибавилось, что ли? С каждым разом список всё длиннее, – заворчал старик.
– У нас приказ всех обыскивать.
– Ну что ж поделать, вот только сами разгружайте телегу и назад сложите как было, моя спина уже не в состоянии с таким справиться, дома-то Рик помог…
Лайя забыла, как дышать. В ушах раздавалось собственное сердцебиение. Время замедлило бег, и от новой волны паники её удерживали только прохладные пальцы эльфа, с силой сжимающие её руку. Она услышала, как к телеге приблизился человек. Он попробовал приподнять один из мешков. На мгновение девушке стало легче дышать, а затем сверху снова навалился тот же вес.
– Ладно, проезжай и передавай привет там Лидии.
– Хорошо. А чего сам её не проведаешь?
– Да сказали, что пока этих проклятых имперцев не поймают, никого в отпуск не отпустят. Будь они не ладны.
– Ну, бывай…
Телега снова пришла в движение, и Лайя облегченно выдохнула. Сколько часов они провели, прежде чем старик остановился, Лайя даже примерно не представляла.
– Можно вылезать…
Один из мешков съехал в сторону. За ним ещё один.
Глаза Лайи, уже привыкшие к мраку, болезненно отнеслись к яркому солнечному свету. Она зажмурилась, пытаясь проморгаться. Тэруми спрыгнула с телеги и сразу согнулась, глубоко дыша.
– Черт, как же это было неприятно, – сдавленно проговорила танэри, сильно жмурясь. – Я уже имела «счастье» испытывать подобные ощущения, когда однажды попала в засаду повстанцев. Тоже схоронила себя в сарае под тюками с зерном. Думала, задохнусь…
– Ты не рассказывала… – с грустью произнес Чонсок, ласково касаясь её спины.
– Всё было в отчетах, – весело усмехнулась Тэруми, а потом стала чуть серьезнее и добавила: – Давно было, мы ещё не общались.
Фенрис принялся загружать телегу обратно, Чонсок поспешил помочь. Когда Оливер был готов отправляться дальше, Фенрис спросил:
– Почему помогаешь таким, как я?
Он не был любопытным, но сам факт того, что есть люди, которые, рискуя своей жизнью, помогают беглым магам прямо под носом Инквизиции, его изумляла.
– Ну, кто-то же должен, – старческие глаза смотрели с хитростью и иронией.
Они попрощались со своим новым знакомым и ушли с дороги, привычно укрываясь в лесной глуши.
– Между Кардо и Иланой полоса Гиблого леса, как старик один её преодолеет? – поинтересовалась Тэруми.
– Ему не надо её преодолевать, – ответил Фенрис. – Для служителей Инквизиции с помощью магии создан специальный коридор в обход монстров и гиблых мест того леса. Как только Оливер доберётся до условного места и его личность будет установлена, его пропустят.
– А мы не могли вместе с ним поехать?
– Не могли, там защита стоит, наше присутствие сразу же было бы замечено.
– Но он же как-то переправляет других магов.
– Да, иногда переправляет, но ему помогает Грегори. У них там есть союзники, которые вносят нужное имя в список. Но они стараются этим способом не пользоваться, слишком рискованно. Поэтому беглым магам приходится самим перебираться через Гиблый лес. Стоит ли говорить, что удаётся не у всех?
Лайе стало грустно. Она не видела никогда Башни и не представляла, сколько там живет людей с даром, но ей было их жаль. Она вольна идти, куда захочет, даже прямо сейчас, а многие запертые там люди никогда не покидали территорию своей тюрьмы, которую считали домом. Мужество Грегори и Оливера её восхищало.
– О чём задумалась? – раздался тихий голос Фенриса.
– О том, как нам повезло встретить на своём пути замечательных людей. Я думаю, что Создатель именно так нам и помогает в жизни, посылая небезразличных людей.
– Веришь в Создателя? – улыбнулся эльф.
– Снова начинаю, – улыбнулась в ответ ему девушка.
На одном из небольших привалов Лайя рискнула открыть правду и рассказала, куда она хочет зайти. Новость о том, что они идут к тёмной ведьме, к настоящей тёмной ведьме, вызвала жесткое отрицание сразу у обоих азуров. Зато Фенрис отнесся нейтрально, он заранее предполагал нечто подобное: ведь о хорошем Лайя могла сразу сказать. И всё же доводы Лайи были услышаны, хоть и не с первого раза.
Теперь направление указывала девушка. Все предусмотрительно не спрашивали, откуда она знает, где живет тёмная ведьма, особенно если учитывать, что сама Лайя ни разу здесь не бывала. А может, интуицией чувствовали, что ответ им не понравится. Собственно, Лайе недавно открывшийся талант тоже не нравился: чувствовать сестер по кругу она начала не так давно. Это означало только одно: несмотря на собственное отрицание и нежелание становиться Верховной ведьмой, призвание само вынуждало её принять неизбежное.
Лес довольно скоро перестал быть дружелюбным. Монстры, никем не потревоженные ранее, стали попадаться чаще, вынуждая одиноких путников перемещаться с оружием в руках. Тэруми высказала предположение, что они уже забрели, сами того не ведая, в Гиблый лес, но эльф поспешил её разочаровать, объяснив, что это просто места глухие и невостребованные, зачищать их Инквизиция не считала нужным, поэтому столько и расплодилось.
– Если в обычном лесу столько радости, сколько же её в Гиблом? – возмутилась Тэруми.
– Посмотри на это с другой стороны, – попыталась взбодрить её Лайя, – пока нам попадаются монстры, точно не попадутся люди.
– Да уж, так себе альтернатива, – снова пробубнила танэри, – далеко там до твоей подруги?
– Она мне не подруга… Но, в целом, недалеко, – уклончиво ответила Лайя.
Остановку на ночь пришлось делать раньше обычного, даже в сумерках было опасно перемещаться: можно не уследить за приближением монстра. Лайя захотела установить охранный круг вокруг их лагеря, но Тэруми её остановила.
– Зачем это? Мы не встретили ни одних следов обычных зверей, не думаю, что тут обитает кто-то кроме нечисти, так что не трать силы.
Девушка посмотрела на эльфа, тот едва заметно кивнул, соглашаясь с танэри. Собравшись возле костра и грея руки, они не спешили ложиться спать, непроизвольно прислушиваясь к звукам, доносившимся из лесной чащи.
– К этому сложно привыкнуть, – высказала свои мысли Тэруми после очередного протяжного воя, слегка передергиваясь. Лайя разделяла её чувства.
Фенрис за много лет службы привык ко всему. Не было ничего такого, что испугало бы его настолько, чтобы потерять голову. Он знал про сплетни, которые распускали про него в Башне. Какими чертами наделяли, превращая практически в бесчувственную статую. Ему это было даже на руку – меньше желающих было с ним связываться. Да и, по сути, они были недалеки от истины, он и вправду ничего не боялся. Смерть ничего не значила для него, ровно как и жизнь.
Он посмотрел на Лайю и снова удивился, как быстро она изменила его жизнь, как наполнила её не только страхами, но и смыслом. Теперь он много чего боялся, но больше всего он боялся потерять её. Все последние дни его интуиция подсказывала, что круг вокруг них скоро замкнётся, и бежать будет некуда. И понимание этого вынуждало раз за разом продумывать способы её уберечь. Идею заполучить обратно свой посох, Фенрис оставил сразу же, как Грегори сообщил ему о прибытии в королевство имперцев. А вкупе с новостью про то, что Чонсок не просто богач из правящей элиты, а сам данхне, окончательно утвердили в собственном решении. И это не было унынием и признанием поражения. Это была объективная реальность, которую нужно учитывать, чтобы минимизировать потери. Конечно, оставался ещё элемент чертовского везения, его тоже не стоило сбрасывать со счетов, но и уповать особо не стоило.
Фенрис бросил задумчивый взгляд на Чонсока. Сын Повелителя разделял его настроение: ему было страшно. Азур боялся не монстров и не Инквизицию, Фенрис видел, что воин не знает страха перед врагом. Он тоже боялся, что круг замкнётся, и это будет означать смерть, но не для него. Для танэри. Чонсок почувствовал, что его разглядывают, и поднял взор на эльфа. Тревога в серьёзных карих глазах подтвердила предположение Фенриса. В его глазах маг увидел отражение своих страхов.
Тэруми и Лайя говорили друг другу какие-то глупости, пытаясь отвлечься от жуткого места, и сами с них же и смеялись. Не сговариваясь, Фенрис и Чонсок повернули к любимым головы и с теплотой смотрели на их дурашливые посиделки. Каждый думал лишь о времени, которое им отведено быть вместе, и впитывал секунды с отчаянной жадностью…
Лайя устало потянулась и переползла поближе к эльфу, ныряя в его объятия. Хорошо, что Чон решил не спать первым. Лайя любила засыпать одновременно с Фенрисом.
– Я люблю тебя, – прошептал Фенрис, крепко прижимая к себе.