Эмили Ли – Дорога жизни 2 (страница 29)

– Каа-а-ак? Ка-а-а-ак до-о-оказать? Ты безу-у-умна… Я приворожила Фенриса. Я не люблю его! Я же говорила! – Лайя кричала, не в силах перестать смотреть, как медленно лезвие скользит по телу Тэруми. Лицо танэри стало совсем бледным, в глазах застыло упрямство и боль.

– Лайя… – позвал её хриплым голосом Чонсок. С уголков его глаз стекали слёзы, на лице застыло страдание, будто резали сейчас его, а не Тэруми.

Лайя посмотрела на него, их взгляды встретились. И в это мгновение она наконец-то поняла, что хотела от неё Иримэ. Главная цель издевательства – заставить Фенриса страдать так, как страдала сама эльфийка оттого, что её любимый с другой. Чтобы он видел и слышал, но при этом не мог ничего сделать.

– Я люблю Чонсока… – прошептала Лайя, не переставая смотреть в серьёзные карие глаза азура.

– Не верю, – безразлично произнесла Иримэ. – Мне надоело… – Она занесла оружие.

– Стой! – закричала Лайя. – Я… я… я…

В голове не было ни одной мысли… Как можно доказать любовь извращенному садистскому уму? Если она ничего не придумает, то Тэруми умрет… И это будет только её, Лайи, вина…

Лайя поползла в сторону воина, сама не понимая толком, что хотела сделать. Она надеялась просто выиграть время, возможно, когда она доберется, то на ум придет хоть что-то.

Лагерь погрузился в молчание, где четыре пары глаз неотрывно следили, как она волочит по земле свои ноги, громыхая цепями. Лайя же смотрела на воина, который безмолвно ей что-то шептал. И пусть она не знала перевода, но догадывалась, что это были слова поддержки. У его груди Лайя замерла, решаясь…

«Просто представь, что это Фенрис», – сказала она сама себе.

Вот только сколько она не представляла себе синие глаза, видела карие.

– Я люблю тебя, – прошептала она и ласково провела по его щеке.

– Я люблю тебя… – повторил он.

У Лайи внутри стало теплее от понимания, что всё это ненастоящее. Любимой он говорил: «Тхарамэ и вэн даур». Он тоже пленник… Так какая разница, что она скажет и сделает?.. Лайя наклонилась и поцеловала его. Чужие губы податливо приоткрылись, принимая поцелуй и даря такой же в ответ. Внутренняя скованность растаяла от нереальности происходящего.

– Надеюсь тебе так же больно, как было мне все эти годы, – раздалось гневное шипение Иримэ.

Лайя вздрогнула и отстранилась от воина, обернулась. Иримэ держала за волосы Фенриса, заставляя смотреть. Слова, которые до этого говорила, тоже были адресованы ему. Лайя встретилась со взглядом Фенриса и почувствовала, что умерла… И пусть всё было ненастоящее, но оно было, как и те слова про магию, приворот… Она так убедительно умела врать. В глазах Фенриса промелькнула боль и спряталась за пустоту, а вот слезу, скатившуюся по бледной щеке, он удержать не смог.

Иримэ вдруг вскрикнула и выгнулась. Из груди её торчало острие кинжала. Черной тенью танэри скользнула из-за спины эльфийки. Тэруми схватила её за одежду, рванула на себя, заставляя подняться, и с силой встряхнула.

– Смотри на меня, – процедила сквозь зубы танэри, глядя Иримэ в глаза. – Я хочу видеть, как гаснет жизнь в твоих глазах. – И резко всадила кинжал в горло магнессе. Так и застыла, продолжая сжимать рукоять.

Тэруми упала на землю одновременно с Иримэ.

Лайя и Чон закричали, на секунду подумав, что…

– Отставить! – громко и задорно проговорила Тэруми, поднимая руку вверх. – Я жива! Дайте мне минуту! – Она постаралась встать. Не вышло. Земля кружилась и отказывалась выровняться. – Вот не зря танэри с детства поят каким-то дерьмом… Не зря… Мало только… Долго я от яда этого не отходила… – бормотала она весело.

Лайя обессиленно опустилась на грудь воина, не веря, что всё позади…

– Доказывать влюбленность больше не нужно, отойди от него, – в тихом холодном голосе танэри было столько угрозы, что Лайя покрылась мурашками, а перед глазами снова встала картина, как умирает Иримэ.

Лайя поспешно дернулась в сторону, пряча возникшую обиду и стыд.

– Принеси мне её сумку, я найду нужное противоядие, – сказала Лайя Тэруми.

– Прости, ведьмочка, кажется, я не могу встать, – отшутилась танэри, снова становясь прежней. – Поэтому дальше сама… – голос стал тише, а после и совсем едва слышный: – уже без меня…

– Тэ! – закричала Лайя. – Черт! Тэ-э-э-э… не отключайся! Я сейчас поцелую твоего Чона! Слышишь?! Я его уже целую! У него очень нежные губы!

– Я убью тебя! – тихо пробормотала танэри, стараясь удержать ускользающее сознание.

– Для этого тебе надо выжить! Чон… губы… помни…

Тэруми вложила в отправляющий далеко и надолго жест пальцами остаток сил и пробормотала:

– Проклятая ведьма, даже сдохнуть нормально не дает…

Лайя истерически захохотала и продолжила ползти к брошенной сумке Иримэ. Достигнув цели, Лайя осторожно высыпала содержимое на землю и стала бегло рассматривать. Маленьких колбочек неизвестного ей содержания было очень много. Какой выбрать она знала.

– Зелье у неё в кармане, – прошелестел голос танэри, – как и ключи от твоих оков.

– Вот спасибо! – сердито воскликнула Лайя. – А раньше нельзя было сказать?

Лайя уже поползла к телу магнессы.

– Если бы не смотрела на чужого мужчину, то тоже бы увидела, – не сдержалась и съязвила Тэруми.

– Я не смотрела на чужого мужчину! – процедила сквозь зубы Лайя.

– Тоже верно. Какой он чужой? Он любимый!

– Пошла ты! – звенящим от злости голосом проговорила Лайя.

Чонсок стал сердито выговаривать Тэруми на родном языке, но танэри его перебила.

– Катитесь к черту оба, – устало сказала азурианка.

Трогать мёртвое тело магнессы Лайе было жутко. Да, она видела много смертей, некоторым способствовала сама, мародерствовать и вовсе не считала чем-то зазорным: покойникам не нужны вещи, а ей вполне могут спасти жизнь, – но сейчас всё было иначе. Ей было жаль девушку. В какой-то момент любовь и несбывшиеся надежды сыграли с её разумом злую шутку. Так Лайе казалось. Она представляла на месте неё себя и понимала… Годами быть рядом и потом вот так потерять… Это было бы слишком невыносимо. Сама Лайя не стала бы искать способы удержать любимого, но знала, что её темные сестры легко на такое решались. Вот только какой смысл? Если чувства ушли, или их нет, что изменит шантаж, угрозы или унижение? Магия? Противно…

Ключ и зелье, как и говорила Тэруми, лежали в глубоком кармане. Лайя отмерила себе ещё две капли, а потом спешно расстегнула наручники и с отвращением запустила в сторону. Её магия внутренне встрепенулась и забурлила. Лайя припала к земле, черпая её силу. Счастье затопило на миг душу. До этого момента она и не догадывалась, что потерять свой дар будет пострашнее смерти.

С поддержкой магии зелье подействовало стремительно. Лайя вскочила на ноги и бросилась к Фенрису. Она смотрела куда угодно, только не в его глаза. Ничего ему и не сказала. Пять капель, и помчалась к Чонсоку, а после уже схватила свою сумку и подбежала у Тэруми.

– Подлечи её, чтобы могла идти, – холодно сказал Фенрис, поднимаясь и спешно собирая разбросанные вещи Иримэ к себе в сумку, – и уходим. У нас не так много времени до прихода нового отряда.

Чонсок не так быстро отошел, его тело было ещё скованным, но он всё же уже сидел, обеспокоенно смотря на ведьму, что торопливо перевязывала Тэруми и что-то ей вливала в рот, пытаясь привести в чувство.

– Лукас ещё жив, – сказал вдруг Фенрис, – но рана слишком серьезная.

Тэруми услышала и равнодушно сказала:

– Бросим его, всё равно не дойдет.

– Мы не будем его бросать, – строго возразил Чонсок, направляясь к парню.

– Так и скажи, что домой захотел, – усмехнулась Тэруми. – С пареньком нас поймают быстро.

– Если бы я захотел домой, – вспылил он, как и все, пребывая в состоянии отсроченного шока, – то ушел, и мне не нужно было бы искать причины для этого! И прекрати так себя вести! В том, что произошло, не было моей вины или вины Лайи. Это не наша прихоть или желание!

– Ты ответил на её поцелуй! – с ненавистью крикнула она. – Мог просто лежать… Мог… – Она стала задыхаться от переполняющего гнева и… страха. Потерять его любовь было страшнее всего.

– Может, и мог! – Он не заметил её состояния, способность здраво мыслить покинула его. – Но в тот момент я посчитал это правильным! И извиняться не собираюсь!

– Как это удобно?! Посчитал правильным! – перековеркала его Тэруми. – Ты хотел её поцеловать!

– Да! – закричал он. – Я хотел её поцеловать и поцеловал! Тебя ведь только такой ответ устроит?! Другие варианты ты не рассматриваешь?

Лайя ещё с первых обидных слов отползла от Тэруми и теперь сидела, крепко прижав руки к ушам, пытаясь не слышать, пытаясь не испытывать вину…

Фенрис подошел и сжал её за плечо. Лайя вздрогнула и подняла на него взгляд. Каменная маска вместо его лица была словно пощечина. Лучше бы просто ударил.

– Лукас, – таким же ровным и пустым голосом напомнил он.

Это было её спасение в подступающем омуте отчаяния. Лайя бросилась к юноше, пытаясь понять, насколько всё плохо.

Воин уже не кричал, он отошел от всех, отвернулся, стоял, часто и глубоко дышал. Тэруми как-то особенно сосредоточенно собиралась в дорогу. Переоделась в сохранившуюся запасную одежду. Нашла свою шапку и с остервенением надела на голову, пряча волосы. Принялась очищать оружие от чужой крови. Потом обыскала магнессу, забрала её оружие. Фенрис стоял на другом конце лагеря в противоположной стороне от Чонсока и смотрел во мглу леса.