Эмили Гунн – Пленница Повелителя Василисков (страница 35)

- Это всё? – мрачно уточнил правитель Василисков.

- Всё, что я знаю, - ответил тунлисс. – Или до чего дошел, размышляя.

- Ясно, - легким кивком подтвердив, что услышал его, Адиллатисс мрачно взглянул на приятеля и, не сказав больше ни слова, направился к выходу.

- Дилл! – крикнул Амтомас уже вслед выходящему повелителю. – Я бы никогда не пошел против тебя! Я не причастен к отравлению! – запоздало заверил он.

- Я знаю, - не оборачиваясь, буркнул Адиллатисс и исчез за захлопнувшейся дверью темницы.

Глава 28. Лиза.

- Ого! – восторженно взъерошил Лион гриву. – Проклятие всё слабее. И я уже и по именам всех могу, и по поступкам… И в хвост, и в зубы, как говорится.

- И в гриву, - поправила я.

- Не-е, - поморщился он, обратно пригладив свою собственную. – В гриву – это пошло. Так ты подробнее просила всё рассказать? Значится так, племянница ты моя без-пяти-минутная и по происхождению чуть-мутная:

Жил-был предыдущий император – мой старший братец. И по совместительству - страшный олух Солнца Небесного! К примеру, однажды встретил он прехорошенькую Дарованную и, недолго думая, провёл полный ритуал связи с ней. Ну это те непотребства, коими тебя племянник полночи вчера баловал в два конца, - пояснил Лион. – А мог бы мой брат тогда тоже для начала одним поцелуем отметиться и оставить девицу в неполной привязке да поразмыслить с денёк-другой. Как с тобой было сделано. А он и думать не стал, так девчонку на месте и оприходовал. Причем упорно не замечая ее возражений, плавно перетекших в стенания.

- Ужас!

- Вот и я о том же. На шум прибежала вся родня бедняжки, застав животрепещущий этюд в исполнении моего братца. Отец девушки был, сама понимаешь, зол как голодный единорог. Потому, как ему не только младшую дочь попортили, но еще и старшую, ставшую свидетельницей произошедшего, сиим развратным зрелищем развратили. Деваха орала и рвала на себе волосы пуще младшей, действительно пострадавшей сестренки. Однако конфликт был улажен тут же предложением со стороны императора руки и хвостов. Так что пришлось нашему правителю вернуться с поездки не с одной супругой, а сразу с двумя!

- Старшей, подсунутой сестрой была Ашеселлла? – догадалась я.

- Зришь в корень, - похвалил меня Лион. – Увы, той семейке дико посчастливилось, ибо обе их дочери были Дарованными. А так как полноценной ночи с младшей сестрой еще не было, и времени после соития прошло всего ничего, то повелитель с легкостью сумел провести и второй ритуал со старшей дочерью князя. Тем более, что девушки были единокровными сестрами и благословение без оказий полилось на брачные вязи обеих. Только гадине Ашеселле, как водится, повезло. Василиск был сыт к тому моменту, как возлег с ней, вот и досталось ей меньше боли и больше радостей. Поселились они, получается, во дворце треугольной семейкой, да только не заладилось всё у них с самого начала. Матушка Адиллатисса, как часто жаловался потом раскаявшийся и влюбленный в нее брат, так от ужаса первого знакомства с пикантными способностями василисков и не отошла. И мужа к себе особо не подпускала. Однако это и не требовалось особо, ведь нужды императора с радостью удовлетворяла Ашеселла. Гадина то и дело услужливо заменяла собой любимую жену повелителя, а после в красках расписывая бедняжке, через какой ужас она проходит ночь за ночью ради младшей глупышки.

- Стерва, - сжала я зубы.

- Еще какая! – поддакнул Лион. – Она-то надеялась, что понесет раньше сестренки благодаря более частым ночевкам в императорских покоях. И на правах матери наследника потребует разорвать брак с младшей, обратившись к Императорскому Древу. Да только не учла она мудрости Вечного Солнца, что взрастило семя моего братца в правильной сестре! Потому что Ашеселла так и не понесла, в отличие от матери Адиллатисса, зачавшей в первый же раз, как потом оказалось!

- Думаешь, Ашеселла ее убила? – нахмурилась я.

- Ашеселла сделала хуже, - с ненавистью продолжил Лион. – Она приняла младенца у повитухи как счастливая тетя и, пока все были заняты истекающей кровью роженицей, сбежала к Древу. Здесь она провела ритуал признания себя матерью новорожденного.

- Зачем? – удивилась я.

- Затем, что Длань Знаний давно уже ответила ей на главный вопрос: У Ашеселлы никогда не будет своих детей, - ответил Лион. – А на кой императору жена, неспособная дать наследников? Неродовитая особо, нелюбимая?.. После рождения сына, вязь на руке нерожавшей жены исчезла бы, сделав ее свободной. Вот только Ашеселле нужен был трон. И плевать, что в результате подмены матери перед Древом, вязь исчезла на руке сестренки. И несчастная не перенесла тяжести родов, потеряв связь со своим василиском.

- И как к такому отнесся император? – спросила я, еще больше возненавидев Ашеселлу.

- Как к очередной жертве со стороны благородной Ашеселлы, - хмыкнул Лион. – Нелюбимая жена, потеряв младшую сестру, взяла на себя ее материнские обязательства ради новорожденного племянника! Хотя могла бы стать свободной и найти своё счастье.

- И он поверил? – недоумевала я. – Все же видели, что она забрала ребенка пока мать была жива!

- Все видели перепуганную тетю, унесшую племянника в спокойное место, пока лекари боролись за жизнь его матери. А когда был проведен ритуал усыновления никто не смог бы сказать наверняка. Разве что Длань Всевластия и Знаний высветила бы правду.

- Но она, как назло, исчезла? – усмехнулась я.

- Была заговорена Невидимостью «до тех пор, пока Дарованная императора не возжелает узреть её или возобладать ею», - процитировал Лион.

- То есть я?! – сошлись все концы.

- То есть Ашеселла. Она, оставшаяся единственной Дарованной императора в те годы, - подкорректировал мою догадку Лион. – Просчет был в том, что в заговоре не называлось имя. Ведь оно для василисков священно и не может быть использовано в темных заклятиях. А когда свою Дарованную встретил я, - иронично искривил он фиолетовые губы, - то решил доказать брату, что Ашеселла, прихватившая к рукам огромный кусок власти в империи, не так чиста, как верил ее дражайший супруг!

- И ты поплатился за это? – подсказала я завершение истории.

- Не сразу, - вздохнул Лион. – Прошли годы, прежде чем моя идея оформилась в план. Да и узнал я о заклинании и виновности Ашеселлы в исчезновении Длани совершенно случайно. Допрашивал лично одного подонка, вот тот и поведал больше, чем с него требовали… Оказалось, таких, как он, немало служит императрице. Он сообщил текст заклинания. Но я всё равно долго искал Длань сам и лишь потом догадался, что в произнесенном заклятии есть подсказка: Ладонь Всевластия может обнаружить моя жена!

- Она жива? – с беспокойством спросила я.

- Моя малышка? Да, - тепло улыбнулся Лион. – Только становится всё печальнее. Ашеселла решила, что это отменное наказание для любящего сердца – видеть меня таким из года в год…

Поняв, что даже циничному Лиону бывает больно от слов, я продолжила за него:

- Когда ты был уже близок к обнаружению Длани, тебя превратили в это и лишили возможности говорить. А всех девушек, попавших в окружение Адиллатисса, поливали якобы краской…

- Смешанной с магическим экстрактом, - дополнил он пробелы в моих знаниях.

- Лишая магии Дарованности? – уточнила я.

- Заглушая ее на время, которого обычно хватало, чтобы тем или иным путем избавиться от девушки

- Адиллатисс не знает, что Ашеселла ему неродная мать?

- Знает, конечно, ответил Лион. - Весь дворец об этом гудел ни один год. Но одно дело тетя, занявшая место покойной матери. И совсем другое – намеренно отобравшая у той право на сына.

- И на жизнь… Она.. она могла желать смерти Адиллатиссу? – задала я вопрос, мучивший меня сильнее всего.

- Не думаю, - проговорил Лион после продолжительного молчания. – В конце концов, без него и ей не быть матушкой-императрицей.

- Логично, - протянула я, перемалывая в уме услышанные откровения.

На этом нас прервал железный скрежет дверного замка.

- Рышшс-рр! – издал Лион шипящий рев, зачем-то спрятавшись под моё одеяло.

Выспрашивать, что за комедию он разыгрывает, было не к спеху. Всё равно Лиона никто не видит, кроме меня.

- Адиллатисс? – удивленно поднялась я навстречу вошедшему правителю Василисков.

- Моя девочка ждала кого-то другого? – насмешливо выгнул он бровь, но она будто замерзла и прилипла ко лбу, едва приподнявшись.

Да и всё лицо повелителя превратилось внезапно в застывшую маску шока.

Проследила за этим ошарашенным взглядом и замерла, встретив глазами неразборчивый силуэт Лиона, копошащегося под одеялом.

"Но Адиллатисс же его не видит! - с недоумением обернулась я к одеревеневшему императору. – Не видит же. Или?! – вглядывалась я в сверкающие василисковы радужки, мысленно готовя объяснительную по поводу совсем не плюшевой зверюшки в моей постели.

Но допроса не последовало. Вместо этого правитель молча отстранил меня рукой и целеустремленно двинулся на занявшее его место существо...

Глава 29. Лиза.

«Вот же оказия сейчас случится», - мысленно усмехнулась я, сцепив руки на груди и с предвкушением ожидая развязки.

Как он отреагирует? Закричит? Выругается? Потребует объяснить, что за монстра я там пригрела?

И вот, наконец, Адиллатисс сдергивает одеяло, я во все глаза смотрю на его лицо, а на нём… пусто.