Эмили Дункан – Жестокие святые (страница 67)
– Скорее всего убежали вслед за главой своего ордена, – предположил Серефин.
– Полагаю, следующий вопрос должен быть: где ваши придворные? – произнесла Париджахан.
– Скорее всего ждут снаружи, чтобы увидеть, кто выйдет из собора живым. Им неохота пачкать руки, – покачав головой, ответил Серефин и крепко сжал в руке железную корону.
«Он не уверен, что готов к этому, – поняла Надя. – Он напуган».
Было странно смотреть на Серефина как на обычного юношу, а не ужасного кровавого мага, о котором постоянно шептались в монастыре, где она выросла. В монастыре, который он сжег дотла.
Остия коснулась его руки.
– Я пойду, – тихо сказала она.
Серефин кивнул, и девушка выскользнула из собора.
Париджахан подняла кубок, валявшийся рядом с королем. Надя отшатнулась, когда аколийка поднесла его ближе к ней.
– Я доверяла ему, – прошептала Париджахан, и в ее серых глазах сверкнули слезы.
Она посмотрела на Надю, и в ее взгляде читалось сочувствие.
«Я тоже. Хуже того, думаю, я его полюбила».
Не раздумывая, Надя обхватила пальцами ножку кубка и забрала его из рук Париджахан. Он был сделан из серебра и стекла, а на дне оставались капельки крови. Надя рассеянно обвела пальцем ободок.
Все казалось мрачным и туманным. Словно они все очнулись ото сна. И, судя по всему, Серефин чувствовал то же самое.
Он все еще вертел корону в руках, а на изможденном лице виднелась задумчивость. Поднявшись, он шагнул к телу отца, и в его глазах мелькнула боль. Париджахан подошла к нему и положила руку на плечо.
– Позволь мне, – тихо сказала она
– Кольцо, – с облегчением указал он.
Аколийка кивнула, сняла с руки короля тяжелый перстень с печатью и протянула его принцу. Тихо поблагодарив ее, Серефин несколько секунд просто держал в руках корону и кольцо, а затем медленно надел перстень на мизинец правой руки. Но корону надевать не стал.
Надя хотела вновь попытаться обратиться к богам, но что-то остановило ее. Она никогда раньше не боялась их. Но после того, как она чуть не проиграла, после того, как поняла, что ее магия не зависела от воли и прихоти богов, Надя опасалась, что они изменят свое отношение к ней. Она слишком часто сомневалась, множество раз шла против их воли. Полюбила не того человека.
Но она продолжала верить в них, в свою версию богов, а не в ту, о которой говорил Малахия. И очень надеялась, что это имело какое-то значение. К тому же у нее осталось множество вопросов – тысячи вопросов, – и она была готова задать их. Но… может, чуть позже.
Надя тяжело вздохнула. Покосившись на нее, Серефин поднял руку, и на перстень с печатью тут же опустился мотылек.
«Этот юноша хоть и смертен, но в нем есть что-то божественное», – подумала Надя.
Вот только что бы с ним ни сотворили, он все еще не верил в богов и оставался еретиком. Магом крови.
Но увидев, как он улыбнулся ей, Надя подумала, что, возможно, еще не все потеряно.
– Этого достаточно? – спросила она. – Чтобы остановить войну?
Малахия ошибался, он должен был ошибаться.
Серефин пошевелил пальцами, и мотылек улетел.
– Достаточно.
Эпилог
Черный стервятник
Он не знал, чего хотел.
Голод. Дикая, скребущая нужда опустошала его, выцарапывала его внутренности, не оставляя взамен ничего, кроме необъяснимого желания. Он не мог отыскать названия тому, чего хотел. Тому диссонансу из распадающихся частей и изменений, который создавался слишком громкой какофонией слов и голосов.
Он стремился попасть в одно знакомое место, где мог спрятаться, собраться с силами, выстроить новые планы. Собрать и совместить кусочки. Он нуждался… нуждался…
(Он не ожидал, что зайдет так далеко.)
(Никогда не думал, что выживет.)
И не имело значения, в чем он нуждался. Ведь тьма пронизывала его насквозь. У него осталось так мало времени. Но все же больше, чем он ожидал.
(Разоблачение оказалось таким неприятным.)
Но в уголке его сознания ритмично билась яркая точка, которую окрашивал единственный тон: сожаление.
Сожаление.
Сожаление смыло большой, просто огромной и опьяняющей волной силы, которая оставила после себя трепет. Смылись последние всполохи жалкой слабости, которая пыталась заставить его оглянуться, оглянуться.
(Пути назад не было.)
Это разрасталось в нем все больше и больше, превращая его из человека в нечто нечеловеческое.
Перед ним распахнулись каменные двери, ведущие в такую кромешную тьму, что с каждым шагом вниз все сильнее казалось, что просто перестаешь существовать.
(Все верно.)
Он провел пальцами по символу, грубо высеченному на каменной стене, как делал уже не раз.
Ему припомнилось, что его враги называли это место адом на земле. Место, где кровь текла рекой.
Прижав руку к камню, он почувствовал, что тот покрыт липкой свежей кровью. Застыв на мгновение, он почувствовал, как сердце пронзила настойчивая мысль, напоминание, речитатив.
– Меня зовут… – раздался в темноте его шепот.
Он покачал головой.
И мысль убежала.
Когда-то жил юноша, которого растерзали на куски и собрали воедино уже чудовищем. Когда-то жил юноша, который хватался за остатки прошлого, которое утекало сквозь пальцы. Когда-то жил юноша, который уничтожил то немногое, что от него осталось, посчитав, что этого недостаточно.
Но юноша исчез. А чудовище поглотило сердце, бившееся в его груди.
И он позволил тьме завладеть им.
Благодарности
Свою первую и самую большую благодарность я хочу высказать моему прекрасному агенту Тао Ли, экстраординарной волшебнице сюжета. Огромное спасибо, что разглядела искру чего-то хорошего в моей беспорядочной рукописи, подарила мне этот шанс и побудила стать лучше. И спасибо, что показала мне Кайло Рена, это очень помогло мне разобраться с Малахией. До сих пор не верится, что это сработало. Надеюсь, мы поработаем вместе еще над многими книгами.
Спасибо моему редактору Вики Ламэ за то, что сделала эту странную маленькую книгу и моих забавных детей-чудовищ настолько цельными и совершенными. А также за все гифки с Кайло Реном. Я ощутила дежавю. Спасибо, спасибо, спасибо команде «Wednesday Books» за то, что встретили меня и мою книгу с таким невероятным восторгом. Особенно Ди-Джею, Ольге, Мелани, Анне и Меган. Спасибо Рису Дэвису за то, что он вернул этот странный мир к жизни. Спасибо Марку Маккою за самую черную металлическую иллюстрацию, которую когда-либо размещали на обложке книги.
Огромное спасибо Эллисон Хаммерли, которая выжила, находясь со мной, пока я писала эту книгу. Спасибо за ночи, которые мы провели за обсуждением моих проблем в сюжете и за то, что не давала раскиснуть и валяться на полу. Ты самый ценный игрок в моей команде.
Спасибо моим удивительным первым читательницам: злой королеве логичности Фиби Браунинг (да, наконец-то вокруг Гражика появилась стена), Басии П., Ревелле Г., Дженнифер А., Анджеле Х. и Витауте М. Вы все настолько поразительные, и я не знаю, какой бы получилась эта книга без ваших отзывов и поддержки.
Спасибо моим читателям в Tumblr: Диане Х., Ханне М, Марине Л., Челси Г., Дане К., Лейн Х., Джо Р., Саре М., Эшли А. и Ларисе Т. Даже не верится, что вы следили, как я создавала первый черновик этой книги. Мы все слишком долго зависаем на «этом сайте». Спасибо самым удивительным писателям, с которыми я познакомилась: Линдсей Смит, Р. Дж. Андерсон, Розамунд Ходж, Мелиссе Башардаст, Алексе Донн, Джун Тан, Кевину Ван Ваю, Маргарет Роджерсон, Рози Тор, Эмме Терио, Дибе Заргарпур и Кейтлин Старлинг.
Спасибо Ли Бардуго, главе издательского ковена и всем остальным его участникам. Спасибо за поддержку молодой писательницы на Tumblr и за ваши своевременные, мудрые советы. А еще за то, что выслушивали мои крики об этом нелепом мюзикле «Dragonlance».
Спасибо Кристин Линн Херман, моей королеве ведьм, за то, что обрушила на меня тонну сообщений и объявила нас друзьями. Рори Пауэр, я скорее всего не стану драться с тобой за парковку. И Клэр Венцель, я желаю стать хоть наполовину такой же остроумной, как ты. И допиши уже наконец свою книгу.
Спасибо феноменальным художникам, которые вложили в мою книгу так много любви: Николь Дил, Терезе А. и Джарии Р. Спасибо книжным магазинам за то, что решили дать этой книге шанс, и за первые отзывы.
И конечно же, спасибо моей семье за их постоянную поддержку моих странных интересов и жизни затворницы. Спасибо за то, что позволили мне прятать мои рукописи, пока я не решилась показать их миру.