Эмили Дункан – Жестокие святые (страница 63)
Кровь тут же прилила к губам, а вслед за ней хлынула опьяняющая волна силы. Но у него не было ни книги заклинаний, ни проводника. Без них невозможно творить магию крови, но Серефину удалось напитать дрожащие мышцы головокружительной силой, полученной из крови.
Он взметнул горсть звезд. Они тускло блестели в темноте, но этого оказалось достаточно, чтобы он рассмотрел, что находится в катакомбах. По крайней мере отсюда был выход.
Серефин с грохотом распахнул наружную дверь катакомб, испугав гвардейцев, которые караулили на улице.
– Ваше высочество, – произнес один из них серьезным тоном и обнажил меч.
– О, вот, значит, как? Я умер, и вам выдали приказ убить меня на месте? Растереть в порошок?
Он не знал, умер ли на самом деле, но так звучало намного поэтичнее.
На мгновение Серефин задумался, сможет ли снова воспользоваться звездами, если они все еще медленно плавали вокруг его головы? Но был только один способ – это узнать. Укус все еще медленно сочился кровью, поэтому он воспользовался ею и размазал по рукам. Но прежде чем он успел призвать магию, сзади в одного из гвардейцев воткнулся нож, сверкая клинком из глаза. Следом на землю повалился и второй. А за ними оказалась опечаленная одноглазая девушка.
– Серефин, – выдохнула Остия.
Ее единственный глаз покраснел так, словно она плакала. Серефин никогда не видел, чтобы Остия плакала. Ближе всего к этому она оказалась в детстве, когда ее собаку убили на охоте. Но даже тогда она выслушала это известие с каменным лицом.
Ощупав мертвых гвардейцев, она протянула Серефину кинжал и поморщилась, когда увидела укус на руке.
– Нам пора, – сказала она, но, помедлив, обернулась и обняла его. – Тебе нельзя умирать, – с отчаянием сказала она срывающимся голосом.
– Слишком поздно, – ответил Серефин, удивившись ее объятиям. – Кажется. А может, и нет. Что происходит? – Осознав, что Остия одна, он почувствовал прилив паники. – Где Кацпер?
Вспышка молнии на мгновение осветила коридор, прежде чем вновь погрузить их в полутьму.
– Мы должны идти, – повторила она. – Прости, Серефин, я не знаю, где Кацпер. – Но она все еще не выпускала его из объятий и даже сжала еще крепче. – Сегодня утром твой отец объявил о твоей смерти. Причем от рук калязинских наемников. Сейчас он в соборе… и, Серефин? – Она, наконец, отстранилась, но ее лицо побледнело. – Что бы он ни пытался сделать, ему это удалось. И ты не должен был выжить.
– Ну, – стараясь скрыть ужас за улыбкой, протянул Серефин, когда Остия отступила на шаг. – Если отец хочет стать богом, мне следует показать ему, что я видел на той стороне.
Он пристегнул кинжал к поясу, но не стал перевязывать рану от укуса. Ему хотелось, чтобы все видели его безрассудство.
Остия широко раскрыла свой единственный глаз:
– Что ты видел?
– Звезды, – сказал Серефин.
Он махнул рукой на звезды, все еще висящие в виде созвездий вокруг его головы. А затем перешагнул через трупы и отправился в сторону дворца.
– Музыку. И… – Он замолчал. – Мотыльки.
Тысячи сверкающих крыльев запорхали вокруг него.
34
Надежда Лаптева
Своятова Рая Астафьева:
Надя увидела, как капли дождя, стучащиеся в окна собора, становятся густыми и красными. Кровь. Это была кровь.
С неба полилась кровь.
Париджахан проследила за взглядом Нади, и ее губы сжались.
Все это произошло в неверном порядке.
Надя призвала магию там, где стояла, в тени мраморной колонны. Там ее никто не заметит. Непримечательная девушка не привлечет к себе внимания, пока король Транавии превращает дождь в кровь и играет с силой, которой не может обладать ни один смертный.
Вся эта сила могла в мгновение ока поставить Калязин на колени. Ведь все, что они могли ему противопоставить, – одну семнадцатилетнюю девушку-клирика. И хотя она оказалась могущественной, ее силы не шли ни в какое сравнение с этим. По крайней мере пока богов скрывала завеса.
Но, впрочем, не всех богов. Она потерла большим пальцем кулон в руке. Некоторым богам требовалась кровь.
Она уже так далеко ушла от того, что считала правильным. И теперь она готова на все, если это поможет всех спасти. Возможно, она еще пожалеет об этом, а может, и вовсе не выживет, но у нее было достаточно аргументов для принятия этого решения. У нее появилась сила, собственная сила, и, хотя раньше она не могла раздвинуть завесу магии, возможно, сейчас она сможет это сделать.
Один из клинков скользнул ей в руку. Молясь про себя, она стянула маску и бросила ее на пол. А затем аккуратно вырезала спираль у себя на ладони, такую же, как на кулоне, и сжала холодный металл в кулаке.
«А вот и кровь, если это то, что необходимо».
Надя чувствовала, как тяжелая завеса, укрывающая Транавию, надвигалась на нее. И направила ей навстречу свою силу – единственную точку света в этой кромешной тьме. Она больше напоминала маленькую булавку. Король тут же почувствовал это и поднял голову. Малахия напрягся, а его пальцы странно задрожали, когда он прижал руку к сердцу. Его глаза устремились к потолку, а брови озадаченно нахмурились.
Кровь просачивалась между пальцев и капала на пол.
Малахия криво усмехнулся, и Надя почувствовала еще один укол в сердце. Он заложил руки за спину и отошел от короля. А все внимание Изака сосредоточилось на ней.
Неожиданно сила короля двинулась к ней. Миг, и плитка пошла рябью, словно вода, а затем пол ушел у Нади из-под ног. Миг, и она расстилается перед королем, а ворьен вылетает из руки и с лязгом катится по мрамору.
– Кто это? – Изак Мелески собрал ее волосы в кулак и дернул вниз, задирая ей голову.
Подавив крик боли, Надя еще сильнее надавила магией на завесу. Если для этого потребуется умереть, она не против. Совершенно не против. Она сорвет эту завесу и с последним вдохом вернет богов в Транавию.
Но ей не дали возможности ответить и даже не дали высказать какую-нибудь колкость, потому что король тут же врезал ей по лицу, и на этот раз она закричала.
Обжигающие белые копья пронзили ее череп. Мир раскололся на белый и черный, а затем на красный и черный… Надя чуть не потеряла сознание.
Король отпихнул ее, и она еле удержалась, уперев руку в пол. Ее желудок сжался, отчего ей захотелось выплеснуть его содержимое на причудливый пол с белыми костями.
«Приветствую, Велес». Она почувствовала необычайную радость от того, что вновь общалась с богом, хотя Велес и был кем-то другим. Не совсем богом. Но при этом обладал значительной силой, которой мог одарить и Надю. Когда она открыла глаза, все вокруг расплывалось, а из носа капала кровь. Атмосфера вокруг резко изменилась, и она увидела, как рука короля двинулась к ней. Смертельный удар.
Она выставила собственную силу как щит. Но удар все равно сотряс ее до костей, отчего локоть подогнулся. Вот только у нее не получилось остановить короля. Он так силен, так могущественен, поэтому получалось лишь сдержать его на несколько секунд, прежде чем его сила поглотит ее.
«Если я не верну богов, то король победит. Транавия победит. Я не смогу противостоять им в одиночку. Я пришла сюда, чтобы вернуть в эту страну богов».
Надина решительность дрогнула, а вместе с ней и ее магия. Сила короля хлынула сквозь появившиеся в щите щели, а вместе с ними сцены из ее кошмаров.
«Очень многие считали меня чересчур наивной и пытались контролировать. Я не допущу этого вновь».
Но при этом она понимала, что не выстоит в одиночку.
Двери собора с грохотом распахнулись. И магия, давившая на нее, схлынула.
Покрытый кровью Серефин Мелески в окружении сверкающих звезд и порхающих мотыльков вошел в зал. Грудь стиснуло, когда Надя потянулась к силе, окружавшей его. Она никогда не встречалась ни с чем подобным. Это разительно отличалось от магии Стервятников, а также кошмара, в который превратился его отец, и обладало неземным, темным очарованием.
Но стоило осознать, на что походила его сила, как Надю словно окатили ледяной водой.
Сила Серефина походила на божественную. Нет, на ту, что она ощущала, разговаривая с Велесом.
Серефин обвел взглядом комнату и на мгновение задержался на ней. В его светло-голубых глазах мелькнуло узнавание, и она напряглась. Но затем его губы изогнулись в улыбке.
«Значит, я не одинока».
Серефин Мелески
Еще вчера Серефин тут же бы приказал арестовать девушку-клирика. А неделю назад и вовсе убил бы, чтобы заполучить силу, которая таилась в ее крови. Но, увидев девушку, лежащую на полу с окровавленным лицом и жаждой убийства в глазах, он обрадовался ей, как никому и никогда.
Леди из какого-то транавийского захолустья оказалась девушкой-клириком, скрывавшейся у всех на виду. Серефин мог бы посчитать себя глупцом, что проигнорировал все знаки, но у него было оправдание – он беспокоился о других, более важных вещах. Вот только учитывая все обстоятельства, это оправдание нелепо.