Эмили Дункан – Жестокие святые (страница 35)
– Я как раз собиралась спросить, все ли у тебя хорошо. Говорят, на тебя напали прошлой ночью?
– Я же здесь, значит, со мной все в порядке.
Клариса криво усмехнулась.
– Меня больше задевает, что ты встретился с Пелагеей раньше, чем со мной, – приподняв бровь, сказала она.
Он знал этот тон. Это не расстроило ее, а скорее мать считала, что он поступил глупо, но не собиралась указывать на это.
– Того потребовали обстоятельства, – ответил Серефин.
– Да, – согласилась она. – Не сомневаюсь в этом.
«У меня нет времени на пустую болтовню», – подумал он. Но это было не так. В том-то и дело. Он оказался заперт здесь, ничего не делая и ничего не зная. Но чувствовал, как невидимый зверь готовится стиснуть его в своих челюстях, и понимал, что не сможет его остановить.
– Как думаешь, мне удастся перетянуть двор на свою сторону? – спросил он.
Клариса моргнула и выпрямилась в кресле:
– Серефин?
– О, я уверен, отец все равно узнает, – махнув рукой, сказал он. – Мне просто нужно понять, на сколько шагов он успел опередить меня.
– Твой отец… – Она выделила слово «отец», как будто оно что-то значило для Серефина.
Может, когда-то так и было. Много лет назад. Когда он еще верил, что сможет завоевать отцовскую любовь.
– Я нашел девушку-клирика в Калязине. Но больше никто не считает это важным. Тебе не кажется это немного странным? За ней отправили Стервятников, но ей удалось сбежать.
– Стервятников?
– Она сбежала от Стервятников. Почему только меня это волнует? Что такого задумал отец, что на это никто не обратил внимания?
Глаза Кларисы сузились, и Серефин понял, что сказал то, чего она никак не ожидала услышать.
– О чем… ты говорил с Пелагеей? – спросила она.
Серефин усмехнулся:
– Ведьма наговорила мне всякой чепухи, похожей на пророчество.
– Прислушайся к ней, Серефин. Я понимаю, что ты не хочешь. И знаю, что считаешь ее сумасшедшей. Но прошу, прислушайся к ней. Она может оказаться единственной, кому под силу тебя спасти.
– Спасти меня? Да, я стараюсь не умереть здесь, но не думаю, что Пелагея мне чем-то поможет.
– Не от отца. От Стервятников. От богов. От всех.
– Мама?
– Пелагея знает, о чем говорит, – быстро произнесла она, понизив голос.
Клариса понимала, что все сказанное здесь долетит до ушей короля, и покосилась на стык потолка и стены, где обычно оставляли подслушивающие заклинания.
– Я не могу помочь тебе, Серефин, ты же знаешь.
По его телу пополз холодок.
– Что он сделал?
Клариса покачала головой, но в ее глазах мелькнул страх.
«Она не может сказать, – понял он. – А если скажет, то он убьет и ее».
Что она знала такого, о чем еще не догадался он?
– Дай мне хотя бы подсказку, – взмолился он.
– Твой отец всегда был чудовищем, – сказал она. – Но по крайней мере имел свою голову на плечах и принимал свои собственные решения. – Она покачала головой. – Боюсь, его тоже подмяли под себя Стервятники.
Она замолчала, но Серефину больше не требовалось объяснений. Стервятники больше не строят планы, они нашептывают их на ухо королю. Только этот шепот больше походит на дерганье ниточек марионетки.
Вполне вероятно, что и у Стервятников есть некоторые разногласия. Видимо, Багровая Стервятница действует по собственной воле и не прислушивается к главе своего ордена. Но кто дергал за ниточки?
У Серефина все еще оставалось множество вопросов.
18
Надежда Лаптева
Надя больше всех удивилась, когда предложенный ею план перехода через границу сработал.
– Где твой полк, сынок?
Транавиец-пограничник выглядел старше Малахии и, вероятно, поэтому думал, что выше его по званию.
Но стоило Малахии выпрямиться, как в его позе сразу читалось, что он привык командовать. Это лишь подтвердилось, когда он откинул волосы за спину, открывая знаки отличия на мундире. Теперь Наде точно не хотелось знать, что они означали.
– Большая часть погибла от рук наемников, скрывающихся в горах, – сказал он. – Остальные потерялись по пути назад.
Солдат с хмурым видом рассматривал Малахию, но, когда заговорил вновь, от снисходительности не осталось и следа:
– Тогда кто же они?
Малахия оглянулся на своих попутчиков:
– Аколийцы бегут из Калязина, что очень мудро с их стороны. А девушка… – Он запнулся для большей убедительности. – Ну, вы и сами должны понять.
Он подмигнул солдату. А Надя изо всех сил старалась сохранить невозмутимое выражение лица.
– Пройдите за мной, – сказал пограничник, окидывая Малахию тяжелым взглядом.
Остановив девушку-солдата, он приказал не сводить глаз с остальных. Надино сердце заколотилось в груди, когда она смотрела, как Малахия идет в убогую хижину. Париджахан стояла с не менее настороженным и напряженным лицом. Но, судя по скучающему виду транавийки, она не видела в происходящем ничего странного.
Казалось, Малахия отсутствовал целую вечность, но наконец появился из хижины с побледневшим лицом. Пограничник вышел вслед за ним и махнул охранявшей их девушке.
– Пропусти их, – велел он.
Казалось, она собиралась о чем-то спросить его, но Малахия одарил ее слабой улыбкой и постучал по одному из знаков отличия на мундире. Он был выше ее по званию – вероятно, выше, чем все здесь, – и девушка закрыла рот.
Малахия схватил Надю за руку и потащил прочь от лагеря. И она не стала сопротивляться, прекрасно осознавая, что это была часть представления. К тому же он явно этим наслаждался.
Никто из них не вспоминал о том, что произошло на поляне. И Надя не думала, что они когда-нибудь это повторят. Она просто пыталась не обращать внимания на сбивающееся с ритма сердце, которое так реагировало на соприкосновение их рук.
Первое препятствие осталось позади, и теперь им предстояло добраться до Гражика и приступить к главному испытанию.
Транавия оказалась совсем не такой, как ожидала Надя. Здесь было множество рек и озер. Им пришлось переправляться на пароме и лодках вместе с изможденными пожилыми мужчинами и женщинами, которые не могли сражаться на войне из-за преклонного возраста. Но Транавия оказалась прекрасной. Чистая и прозрачная вода усеивала землю, как драгоценные камни. Ее не запятнала война, которая бушевала в Калязине.
На одной из многочисленных транавийских лодок, которые они использовали во время путешествия, Надя глядела на воду, облокотившись о перила, а рядом сидел Рашид.
– Красиво, правда? – спросил подошедший к ним Малахия.
– Да.
Он молча смотрел на воду. В его взгляде появилась нежность, которой Надя раньше никогда не видела.
– Транавия не особо добра ко мне, – произнес он. – Но это мой дом. Дикий, живой и неподатливый. Ее жители упрямы и изобретательны. – Малахия посмотрел на нее. – И я спасу ее от разрушения.