Эмили Дункан – Безжалостные боги (страница 90)
38
Надежда
Лаптева
«Мир, к которому они стремятся, наполнен сломанными костями и кровью… реками крови».
На развалинах Болагвои остались лишь площадка с алтарем и источник, где те, кто приходил до нее, просили о потерянном благословении. Надя думала, что ей предстоит подойти к алтарю, а затем попросить прощения за свои грехи и вернуть то, с чем она жила всю свою жизнь.
Но вместо этого ей предстояло принять божественные силы.
Надя не стала останавливаться. Она продолжала идти даже ночью. Даже когда вокруг стало так темно, что едва удавалось что-то различить. Даже когда ее тело начало слабеть от усталости. Она стремилась как можно скорее добраться до цели и получить ответы. Получить прощение. Обрести покой. Ведь что угодно могло измениться.
Под ногами хрустел подлесок. А Марженя тянула ее к центру леса, к горам. Да и кто она такая, чтобы возражать? Всего лишь сосуд для исполнения воли богов. Разве у нее было другое предназначение? Разве она могла похвастаться чем-то еще?
Нет, нет и нет.
Поэтому Надя продолжала идти. Но каждый раз, стоило ей закрыть глаза, перед ними возникал образ Малахии с кинжалом в груди. И его глаза, в которых светилось предательство, прежде чем они потускнели, потемнели и закрылись.
А ведь она практически не колебалась.
На что еще она способна пойти? Неужели Малахия так мало для нее значил?
Он был для нее всем. И ничем. Ее раздирали тысячи сомнений, но все они перекрывались желанием двигаться вперед. Только вперед.
Но Надя все еще чувствовала кровь на своих руках. Теплую. Малахии. Вот только она принадлежала калязинскому чудовищу. Да и сколько времени пройдет, прежде чем Малахия сам набросится на нее, а ей придется давать отпор?
Правда, она сомневалась, что сможет это сделать снова. Нет, она никогда не сможет этого сделать.
Она не знала, что уготовано для них в будущем. Ведь теперь на них висел темный рок. Возможно, это самое худшее, что могло с ними случиться. А может, худшее еще впереди.
Калязинские чудовища больше не нападали на нее, словно их удерживала в стороне чья-то более сильная воля. Но она встречала их. Лешего, сидевшего на камне для жертвоприношений и провожающего ее взглядом. Огромного и первозданного медведя, который неуклюже пробирался сквозь лес в том же направлении, что и она. К горе. Все ближе и ближе к горе.
Сейчас ею владело лишь желание поскорее добраться до горы. Обители богов. Источника божественных сил.
Навьей пасти.
Надя подавила страх, потому что он порожден транавийскими сказаниями, а не ее знаниями. Она была калязинкой и благословлена богами. И хотя они могли лишить ее этого, Надя не собиралась сдаваться.
Она ползет обратно к своей богине.
Она сокрушила парня, которого любила. Вонзила кинжал ему в сердце. И он все еще скитался по этому лесу, оставаясь, наверное, самым опасным чудовищем среди всех. Вдобавок Надя оставила его разбираться со всем произошедшим самостоятельно, потому что впереди ее ждали великие свершения.
Но сначала ей следовало добраться до Болагвои. Так что ей оставалось лишь переставлять ноги и идти вперед.
Серефин
Мелески
Это пожирало его.
Ему как-то удалось добраться до того места, куда его вел Велес, и тяга в груди стихла. Порой на мгновение ему удавалось рассмотреть мрачный и темный лес, прежде чем деревья сменялись костями.
Серефин опустился на землю от усталости. Он так долго сопротивлялся. И ему хотелось лишь спать. Да и что плохого случится, если он уснет? Ничто не причинит ему вреда – он нужен богам, нужен для того, чтобы разбудить тех, кто так долго спит.
Так что Серефин лег.
Лес изголодался. Он понимал, кто вошел в него. Знал, что те огромные силы, что таились внутри, вокруг, между и под его деревьями, строили грандиозные планы относительно тех мелких козявок, что недавно пересекли его границы. Но Серефин не понимал, как он мог чувствовать лес. Он закрыл глаза и даже не заметил, как его руку начал обрастать мох. Как корни деревьев оплели его ноги, прижимая все ближе и ближе к мягкой земле. И вдруг он ощутил голод, исходящий от всего, что его окружало. Царапающий, нестерпимый голод пожирал Малахию изнутри. Подобную боль испытывало каждое существо, называющее себя богом, считающее себя старше самой земли. Она рождалась желанием чувствовать себя нужным и желанным, а также стремлением помочь, несмотря на то, что они находятся далеко и могли лишь высказывать свою волю, переживать и терпеливо ждать.
Мох расползался по руке Серефина.
И именно этот голод сейчас охватил молодого короля. Он ощущался так неестественно, так чуждо. Но на секунду он осознал, каково быть Надей, кем-то, кто принимает свое положение в иерархии силы, которая настолько обширна, что в ней сложно разобраться.
Он осознал, каково быть Малахией, который жаждет большего и пытается расставить все части по местам, чтобы потом понаблюдать, как они падают. Который всячески стремился стать кем-то сильнее смертного, кто знал эту боль, но все же не отступал и продолжал смотреть, как все рушится на землю, в надежде, что стоит продвинуться немного вперед, как все будет в порядке.
Он почувствовал Кацпера, его панику, растерянность и неослабевающую любовь к нему, хоть и не мог понять, чем заслужил эти чувства. Чувствовал Париджахан – королеву, – которая успокаивала себя, напевая песню. Она сделала свой выбор и повернулась спиной к собственной стране. Чувствовал царевну, которая шла по лесу с таким спокойствием, которому бы позавидовали другие. Она понимала, что это место не навредит ей, ведь прекрасно знала, какая ей уготована участь.
Серефин погрузился еще глубже.
А следовало ли продолжать бороться?
Он же Серефин Мелески, и вся его жизнь прошла в борьбе, а теперь лес забирал все остальное… Велес с бездонными глазами, взирающими из черепа оленя, отнимал все больше и больше своими длинными бледными пальцами. Он расчленял Серефина на пригодные кусочки и подталкивал все дальше и дальше вниз, пока над ними не возвысились деревья. Пока Серефин не стал пустотой и частью леса. И это происходило снова и снова. «Но как это могло происходить снова?»
Он слишком устал, чтобы сопротивляться. И позволил этому случиться.
И именно отказ от сопротивления стал ключом. Чтобы пробудить тех, кто спал тысячи лет, не требовался какой-то кардинальный, драматический шаг. Только смирение. Требовалось, чтобы один парень сказал, что с него хватит, и опустил руки.
Чтобы он позволил лесу разорвать себя на части.
Серефин не знал, станет ли вновь цельным, когда все это закончится. Да и закончится ли вообще. Может, это будет продолжаться и продолжаться, а он станет вечной пищей для леса.
«
Серефину с трудом удавалось сосредоточиться, и едва ли он ощущал себя живым парнем, скорее уж тысячей крошечных частиц, развеянных на ветру.
«
И первые шаги уже пройдены. Лес задрожал, когда те, кого он так долго держал в своих объятиях, начали пробуждаться.
Это Велес, который спустя столетия начал пробираться к солнцу. Он очнулся в путах и понял, что его заманили в ловушку. Но теперь он обрел свободу и готов отомстить тем, кто заковал его. Бог подземного мира, рек и хитрости.
Это Цветко, который вместе с Велесом пытался свергнуть Пелына и Марженю. Ибо их короны созданы из земли, костей и крови. Бог с тремя головами и тремя телами, управляющий тремя стихиями, которые не уживались друг с другом, а постоянно сражались за главенство.
Это Златана, царица болот, подлеска и чудовищ, обитающих в темных диких уголках мира. Ее распирало от злости из-за того, что она просидела в ловушке так долго и так мало.
Это Звездан, управляющий бездной вод.
Это плачущая Любица. В ее ведении слезы, скорбь, тоска и тьма, тьма, тьма.
И… Чирног, последний бог, управляющий совсем иной тьмой.
Серефин недоумевал. Их оказалось больше, чем он представлял.
Серефин почувствовал, как шевелится нечто ужасное.
И уже не в первый раз подумал, что, скорее всего, совершил ужасную ошибку.
А затем его утянуло вниз.
39
Надежда
Лаптева
«Было бы глупо надеяться, что обстоятельства просто неверно истолковали по прошествии времени. Было бы рискованно предполагать, что магия – лишь результат связи между богами и смертными. Ведь нельзя забывать о Таше Саврасовой, которую не одаривал своим благословением ни один из богов – ее фигура искривилась, отчего девушка стала напоминать Стервятников Транавии, – но она обладала огромными силами. И не принадлежали ли они ей самой?»
Казалось, Наде несколько лет пришлось брести в одиночестве по лесу, чтобы добраться до Болагвои. Каждый день превращался в вечность. Но вот она оказалась перед эффектным и огромным деревянным храмом с большими луковичными куполами. Его построили еще в начале времен, и он устоит, даже если весь мир рухнет.