Эмили Дункан – Безжалостные боги (страница 71)

– Тебе ли осуждать политику другой страны?

– Что за упреки?

– Еще скажи, что они безосновательные!

– Я просто умею проявлять терпение. И это всего лишь игра. – Он помолчал, а затем добавил: – А я отличный игрок.

Он явно принижал свои способности.

– Матерь благословенная. Тогда и справляйся сам.

– Ни в коем случае. К тому же у меня сложилось впечатление, что вас с Рашидом не особо заботят распри в вашей родной стране, – заметил Малахия.

– Ну, я не знаю. Да, Янзин Задар вполне может злиться на Паалмидеш, потому что мы не особо лояльны к ним. Но Рашид… он сказал, что его это не особо беспокоит.

– Ну, раз он так сказал…

– Не смей, Малахия Чехович. Ты несносный мальчишка.

Он тихо рассмеялся.

– Рашид скажет мне вернуться, – продолжила она. – И посоветует поступить правильно. Потому что сам ужасно благороден.

Малахия подтянул одно колено к груди и обхватил его руками.

– Но я не могу этого сделать, Малахия. Мне казалось, они отрекутся от меня, после моего отъезда. И была готова к этому, а не к тому, что меня позовут обратно.

Малахия опустил подбородок на колено и задумался. Время от времени черты его лица слегка менялись, словно он находился в иной сфере существования, чем все остальные. Но Париджахан с самого начала знала, кто Малахия такой, потому что ему с трудом удавалось скрывать сущность Стервятника, пока они находились посреди Калязина. Но это никогда не беспокоило ее. Честно говоря, именно этот милый и заботливый транавийский парень всегда заставлял ее действовать более осторожно.

И именно он всегда выслушивал ее жалобы и давал потрясающе хорошие советы.

Малахия покосился на Рашида, но Париджахан отмахнулась.

– Он крепко спит.

– Тебе придется рассказать ему. На самом деле тебе придется рассказать им обоим.

Вот только этого ей совсем не хотелось.

– А что будет, если ты останешься в Калязине?

– Не знаю, – ответила Париджахан. – Я наследница Траваша. Но раз меня нет, то верховный Траваш выдвинет две кандидатуры на трон. После этого совет, состоящий из знати всех аколанских домов, решит, кто станет следующим правителем. А Янзин Задар, скорее всего, попытается свергнуть дом Сирооси. Мы и так уже очень давно правим Аколой. Но… будет совершенно непорядочно с моей стороны бросить страну и отдать правление в руки другого дома.

– Но тебя не заботит порядочность, – осторожно произнес Малахия.

Она покосилась на него.

– Как хорошо ты меня знаешь.

Он улыбнулся.

– Тебе нужно быть осторожнее, – сказала Париджахан. – У меня плохое предчувствие из-за нашего путешествия.

– Уверен, мое участие в этом путешествии и вызвало это плохое предчувствие, – заметил он.

И да и нет. Да, в Транавии он предал их, но она бы злилась не так сильно, если бы он заранее рассказал о своих планах. Грандиозная задумка обрести силы и свергнуть богов казалась хорошей. Но Париджахан ненавидела, когда ей лгали. И отчасти поэтому она была таким ужасным праситом.

– Вы с Надей – опасное сочетание, – сказала она.

На его лице появилась легкая улыбка, но в ней не чувствовалось привычной горечи. Безумное чудовище, которое поселилось под его кожей, спало́.

«Матерь благословенная, да он влюбился в Надю», – поняла Париджахан. Она достаточно хорошо знала этого парня, чтобы понимать, что это приведет к очередной катастрофе.

– В ту ночь в соборе клубилось столько магии, что даже мне трудно понять, что мы натворили.

Париджахан фыркнула, а на лице Малахии появилась печальная улыбка.

– Я говорю и про себя тоже.

И словно в подтверждение его слов на его виске возник глаз.

– Тебе больно?

– Ага, – беспечно отозвался он. – Постоянно! Ты не представляешь, как я мучаюсь.

Она застонала, но не смогла сдержать смешок. А затем положила свободную руку поверх его. Каким бы ужасным чудовищем Малахия ни стал, он все еще оставался ее другом. И ей не хотелось видеть его в таком состоянии.

– Я просчитался, – пожав плечами, признался он. – Такое случается.

Париджахан не поверила ему. Но ей бы хотелось, чтобы она не сомневалась, что Малахия все продумал. Хотя Париджахан никогда не удастся понять магию, которой управляли Малахия с Надей. Да ей не особо-то этого и хотелось. В Аколе существовали свои маги, но о них мало кто знал, потому что те жили посреди пустыни и лишь изредка появлялись в городах для торговли. Поэтому их совершенно не заботил конфликт между Калязином и Транавией.

– Неужели ты действительно думал, что сможешь убить богов и легко свергнуть весь пантеон? – И она щелкнула пальцами.

– Да, ты права, я посчитал, что это окажется слишкам легко. И теперь у меня есть сила, но я не знаю, как ее использовать. А еще боюсь, что если все же решусь на нечто подобное, это уничтожит меня.

– Но если тебе придется использовать эту силу, чтобы спасти Транавию?

Он очень долго молчал, рассеянно ковыряя кожу вокруг ногтя на большом пальце.

– Этот день станет последним для Малахии Чеховича, – наконец ответил он.

Париджахан тихо вздохнула.

– Какая неразбериха. Может, я и идеалистка, но не настолько оторвана от реальности, чтобы считать, что задуманное Надей приведет к мирному завершению войны.

Он вновь грустно улыбнулся.

– Тогда зачем ты ей помогаешь?

– Потому что хочу помочь. Потому что я все же идеалистка и не теряю надежды, что кто-то из нас способен исправить бардак, творящийся в мире. Иначе я просто паду под тяжестью собственного беспросветного пессимизма.

Он пожал плечами.

– А я просто беспокоюсь о ней.

– Если ты причинишь ей такую же боль, как в прошлый раз, я сама тебя убью, – предупредила Париджахан.

– Ох. Я очень тебя боюсь, – ответил он.

– Ну, Надю тебе следует опасаться не меньше.

– Я бы не назвал это «опасениями», – пробормотал он. – Но возможно, так и должно быть. Она поделилась со мной несколькими возмущающими ее моментами о ее церкви.

– Которые ты обязательно припомнишь ей во время ваших теологических споров, – иронично заметила Париджахан.

– Наши споры доставляют нам немало удовольствия. А ты специально сменила тему, чтобы не говорить о письме.

– Я не знаю, что мне делать, – призналась, нахмурившись, Париджахан.

– То есть ты собираешься и дальше делать вид, что не получала его, в надежде, что оно испарится?

– Ну, пока у меня это прекрасно получалось.

– Пардж…

Ей не нравилось, что он говорил с ней таким тоном. Не Малахии ее судить. Париджахан вновь погладила волосы Рашида, чувствуя, как затекла ее нога.

– Я ничего не делаю, потому что нужна Наде. Мне не хочется оставлять ее с тобой.