Эмили Дункан – Безжалостные боги (страница 40)
– А ты очень хорошенький для транавийца, – пробормотала она.
– Спасибо.
Ему следовало как можно скорее выбраться отсюда.
– Не стоит. Отец говорит, что красивый король всегда скрывает жестокие намерения. – Екатерина наклонилась и прижалась губами к его уху. – Лучше бы ты оказался уродливым. – Она провела пальцем по его шраму. – И лучше бы это сыграло свою роль.
Холод сковал его живот, когда царевна отступила на шаг назад.
– Что ты предпочитаешь? Повешенье или обезглавливание? А может, мне перерезать тебе горло? Похоже, кто-то уже пытался это сделать с тобой, так давай просто закончим начатое. Какой казни заслуживает король Транавии? – Она усмехнулась. – Хотя… У меня есть идея получше.
Серефин закрыл глаза, потому что понимал, что не стоило и заикаться о том, чтобы отпустить его.
Его отвели в каменную церковь, стоящую за пределами деревни. Она выглядела так, будто ее вырезали в огромном валуне, который скатился с горы, а сверху установили луковичные купола.
Царевна прикрыла волосы черным платком, на фоне которого выделялись железные височные кольца[3]. Распахнув плечом дверь, она кивнула в знак приветствия стоящей у входа священнослужительнице, затем поцеловала кончики пальцев и прижала их к иконе, размещенной рядом с алтарем.
В церкви царила такая хрупкая тишина, напоминающая тонкий лед, под которым скрывалось нечто ужасное. За годы, проведенные на фронте, Серефин не раз бывал в калязинских церквях, но они никогда не ощущались настолько… живыми.
Глаза опять подвели Серефина. Шипя сквозь зубы, он наблюдал, как менялись иконы – лица святых покрывались царапинами и скукоживались, – свечи быстро таяли, превращаясь в лужицы воска, а узоры, вырезанные на стенах, начинали напоминать кости, вставленные в камень. Серефин остановился, когда по его телу побежала дрожь, и калязинский солдат тут же ткнул его в спину.
Но видение не прервалось. Серефину хотелось бы закрыть больной глаз и остановить это.
Он все же попытался. Но, как и на корабле, его левый глаз просто не закрывался, поэтому Серефину пришлось наблюдать, как страшные тени с неисчислимым количеством зубов и слишком большим количеством глаз крадутся по темным углам церкви.
Он вступил во владения кого-то могущественного и древнего, того, кто сейчас пристально следил за ним.
На висках Серефина проступили капельки пота. А перед глазами расстилалось видение, пока не исчезла и церковь, и валун, в котором ее вырезали, после чего остались только поляна и древняя каменная плита, по бокам которой стекала кровь. А на ней лежал покрытый пылью окровавленный клинок. Око богов на священном месте.
Вокруг алтаря возникло какое-то движение или вспыхнуло воспоминание. О людях, давно превратившихся в прах и пепел. О поступке, совершенном столько раз, что его запомнила даже земная твердь. Жизни, отнимаемые на этом алтаре, вновь и вновь. Круговорот событий, вернувшийся к своей исходной точке.
Все знания Серефина о Калязине оказались невероятными заблуждениями. Он считал их набожными, отсталыми людьми, которые боялись магии, запрещенной их богами. И считал, что их боги позволяли лишь магию, проповедуемую священниками. Но теперь он начал сомневаться, что это правда.
Это объясняло, почему Калязин уже сотню лет противостоит в войне против страны, которая, в отличие от них, постоянно использовала магию. Но что тогда использовали они? И как транавийцы не заметили этого?
У Серефина возникло ужасное предчувствие, что вскоре он это узнает.
– Отведи его вниз, – скучающим голосом сказала Екатерина. – Я хочу получить кое-какие ответы, прежде чем разберусь с ним.
Серефина тут же схватили за руку. Это оказался мужчина, который внешне выглядел непритязательно, в отличие от членов культа Стервятников: светлые волосы, темные глаза и капюшон, скрывающий половину лица в тени.
Но стоило ему откинуть капюшон, и Серефин увидел шрамы, исказившие половину его лица. Они явно остались от когтей… когтей с равным расстоянием между ними, таких, как на пальцах Стервятников. А на шее мужчины висело ожерелье из зубов, как у Екатерины.
– Ты рано вернулась, – сказал мужчина, при этом глядя на Серефина.
– Да, но у меня изменились планы, – отозвалась она. – Я скоро спущусь к вам.
Мужчина потянул Серефина дальше по коридору, а затем открыл дверь, которая вела к лестнице, ведущей в темноту. Мужчина снял со стены факел и начал спускаться первым. Ступени уводили все ниже и ниже – казалось, они никогда не закончатся, – но наконец мужчина остановился, после чего повернулся к Серефину и воткнул факел в держатель на стене.
– Уже очень давно никто из тех, кто не принадлежит ордену, не ходил по этим коридорам.
– Серьезно? Какой ужас.
Мужчина несколько секунд молча смотрел на него, и Серефин вздохнул от облегчения. Казалось, калязинец и понятия не имел, кто стоял перед ним. Вероятно, царевна знала, как выглядит Серефин – а он знал, как выглядела она, – на тот случай, если им доведется столкнуться на поле боя.
Именно в такие моменты ему очень не хватало Кацпера, который всегда удерживал его от попадания в глупые ситуации.
Мужчина втолкнул Серефина в комнату – тускло освещенный кабинет. А затем жестом указал на стул и в ожидании замер у двери.
Этот калязинец, как и Екатерина, относился к Voldah Gorovni. Хотя Живия и упоминала, что охотники на Стервятников возродились, но Серефин не ожидал их найти. Как ни странно, на такой удачный поворот судьбы Серефин даже не надеялся. Ведь именно это могло решить его проблему с Малахией.
Может, Серефину все-таки удастся найти выход из своего положения?
Екатерина появилась через несколько минут.
– Что тебе известно о произошедшем в Картеевке?
Серефин недоуменно уставился на нее. Что? Он вспомнил гору донесений, которые Остия сунула ему в лицо еще в Гражике. Он прочитал не больше половины из них, прежде чем отрубиться за письменным столом. Кажется, чуть позже Кацпер разбудил его, чтобы аккуратно перетащить в кровать, всю дорогу бурча о том, что следовало бы не трогать Серефина, чтобы у того на следующий день ломило спину, в надежде, что это хоть немного добавит ему ума.
– Я понимаю, что это допрос, но можно и мне задать парочку вопросов? – с надеждой спросил Серефин.
Губы Екатерины дрогнули. На мгновение ему показалось, что она откажется, но затем царевна кивнула и взмахнула рукой, прося продолжить.
– Ты действительно убиваешь Стервятников, а потом вырываешь им зубы, чтобы выставить это напоказ?
Екатерина изогнула бровь.
– Потому что, – продолжил Серефин, – до недавнего времени я не слышал об убийцах Стервятников. Видимо, вы не очень хорошо справляетесь со своей работой. Но все же я не могу не спросить: хотелось бы тебе убить Черного Стервятника?
Она замерла.
– Что, не хочешь делить власть над своей страной с чудовищем?
– Моя зависть к твоим шпионам ослабевает, поскольку ты опять ошиблась.
Нахмурившись, царевна засунула руку в карман мундира и бросила что-то Серефину. Он тут же потянулся вперед – по своему недомыслию, ему не связали руки, а ведь он мог колдовать, пока в его венах течет кровь, – и поймал ожерелье из железных зубов.
– Какая гадость, – разглядывая трофей, сказал он. – Но мой интерес все возрастает.
– Чудовища есть чудовища, – ответила она. – И их всех можно убить.
– Но как?
– Ты думаешь, я раскрою тебе все наши секреты?
– Ах, ну конечно, ведь одного странного глаза недостаточно, верно?
Серефин подловил царевну. Она знала, что означал его глаз, даже если ему не хотелось в этом признаваться даже самому себе.
– Мне бы хотелось заполучить зубы Черного Стервятника для своей коллекции, – задумчиво произнесла Екатерина.
– Уверяю тебя, у него прекрасные зубы.
И даже несмотря на то, что все складывалось в пользу Серефина и убийство Малахии было необходимо, услышав эти слова, он вздрогнул. Перед его мысленным взором тут же возник испуганный мальчик с растрепанными черными волосами и сияющей улыбкой, которого он таскал за собой по дворцу в детстве. Мальчик, который притащил в его комнату стопку книг, чтобы читать их, пока Серефин поправлялся после ранения глаза и ничего не видел. Что, вполне возможно, помешало ему сойти с ума от скуки.
Мысль об этом умном мальчике вызвала в Серефине еще один приступ сожаления. Малахия вполне мог бы стать могущественным союзником. Но вместо этого решил стать врагом.
Его брату придется умереть, и Серефину необходимо сделать это прежде, чем то, что завладело им, утащит его в лес и разорвет на куски.
18
Надежда
Лаптева
Своятова Александра Ушакова: «Когда Девони лишила ее своего благословения, Александра лишилась и всех своих сил. Ее проклятые кости покоятся в склепе под монастырем в горах Байккл и губят всех, кто решит прикоснуться к ним».
Кто-то схватил Надю за руку и потащил в заброшенный сарай на окраине крестьянского огорода. Она тут же выдернула ворьен, отчего швы на боку натянулись, а по коже заскользили теплые струйки.
Но стоило ей повернуться, как она увидела перед собой Костю. Он даже не пытался схватиться за кинжал, висевший у него на боку, вместо этого изучая ее странным безучастным взглядом.
– Боги, я тебя искала, – расслабившись, сказала Надя.
– Я просто пытался понять, что случилось с той девушкой, которую я знал, – отозвался он.