Эмили Барр – Вся правда и ложь обо мне (страница 54)
Я ей не малышка. Я – это я, хоть и не знаю даже, как меня зовут. Наверное, надо снова стать Эллой Блэк. Быть Джо я просто не могу – теперь, когда знаю, что так зовут ребенка Аманды Хинчклифф и Уильяма Карра.
– Ты была умницей. – Она поднимает голову. – Тебе жилось просто зашибись. Извини, что я так выражаюсь.
– Я была несчастна.
– У тебя все было прямо-таки идеально. Джо, моя Джо. Моя Джолин росла так, как полагается.
– Неправда.
– Иначе такой жизни ты бы даже не узнала. Ты просто не понимаешь.
Я сжимаю кулаки.
– Но счастливой я не была. У меня… – Помолчав, я продолжаю: – Мне не давали покоя дикие мысли. А ты?… Когда ты совершала преступления, тебе казалось, что это твое другое «я» управляет тобой? Ты слышала звон в ушах?
Она недоумевает.
– Нет, птенчик мой. Я всегда была собой. Все это –
Облегчение настолько острое, что я не смогла бы устоять на ногах. А я и не подозревала, что мне хотелось спросить об этом, но теперь вижу: вот оно, единственное, что мне надо было узнать. Бэлла только моя. Никакое она не генетическое наследие.
Она всматривается в меня. Потом качает головой и тяжело вздыхает.
– Разреши мне быть в твоей жизни, – просит она. – Я ведь ни в чем не виновата, нисколько. Да, я понимаю, стать тебе матерью я не смогу. Но разреши мне быть другом. Я желаю тебе только добра.
– Нет, – говорю я. – Нет, и все. И даже если ты скажешь, что умираешь или еще что-нибудь, – все равно нет. Мне плевать. Нет и нет. Ты не имеешь права. Нет.
Я встаю. Глаза почти полностью застилает туман. Надо сейчас же отойти от нее, и я выхожу из кафе. Не оглядываясь, хоть меня и тянет. Какая-то часть меня хочет задать еще миллион вопросов, пусть даже ответы на них будут кошмарными. Только этого не хватало.
Я киваю Жасмин, она достает телефон. Жду не дождусь. Мне лишь бы очутиться подальше от Аманды Хинчклифф, и я бегу прочь.
Такси поблизости не видно, а в ждущий автобус лучше не садиться, потому что тогда в него сядет и она, поэтому я решаю идти дальше пешком. И направляюсь к туннелю, чтобы остановить первое же такси, какое выедет из него.
Обернувшись, я вижу, что она идет за мной. Лицо морщинистое, будто жеваное, вид такой расстроенный, что хочется броситься на помощь, но нельзя – я ведь знаю, что порадовать ее можно очень просто, назвав мамой, а я никогда и ни за что этого не сделаю. Вспоминаю о других женщинах, которые когда-то сжалились над ней, попались в ловушку и умерли мучительной смертью, и продолжаю идти к входу в туннель.
– Джо! – кричит она. – Джо! Подожди минутку!
Я не жду. Иду вперед. Чтобы уйти подальше от нее.
– Джо!
Возле входа в туннель она почти догоняет меня. Мимо проносятся машины, потом сбавляют скорость, чтобы остановиться возле Росиньи. Они поднимают ветер, от которого шевелится пушистая щетинка у меня на голове. Аманда хватает меня за руку, я пытаюсь вырваться, но не могу: оказывается, она очень сильная.
– Джо, послушай. Тебе незачем встречаться со мной. Можешь заниматься чем хочешь. Просто мне необходимо видеть тебя. Клянусь тебе, я правда больна и долго не протяну. Просто… просто знай, что я люблю тебя. Я думала о тебе каждый день. В том же возрасте, как ты сейчас, я попала в тюрьму, провела в ней всю твою жизнь, и… Ну вот, теперь я вышла и сразу разыскала тебя. У нас с Одри разные паспорта… но тебе знать об этом ни к чему. Просто помни, что ради тебя я готова на все. Я умру за тебя, Джолин. Если тебе что-нибудь нужно, только скажи. И я исполню твое желание. Достану все, что бы ты ни попросила. Я ведь еще должна тебе подарки на дни рождения и Рождество за все восемнадцать лет.
– Нет, не должна. Прошу, не надо.
– Я сама хочу. Ты гораздо лучше, чем была я. Просто… живи, и все. Живи, действуй и будь счастлива. И не доверяй мужчинам. Смотри вперед, а не назад. Моя Джо, тебе все по плечу.
Не могу больше слушать эти излияния, как с поздравительных открыток. Понимаю, она говорит то, что важно для нее, но слушать не хочу. Мне некуда деваться, поэтому я бегу в туннель. В нем есть узкий тротуар, и я торопливо иду по нему вдоль проезжей части, надеясь, что она не последует за мной. Добегу до выхода из туннеля, а там поймаю такси.
Хватит уже убегать. И я перестану, как только отделаюсь от чудовища, от убийцы, которая оказалась моей биологической матерью. Наверное, Жасмин уже позвонила в полицию, и теперь мою мать арестуют.
Я иду не оглядываясь. Кашляю от едких выхлопных газов. Щурюсь от слепящего света фар. В туннеле рев двигателей усиливается, становится громче, режет уши, зато, если она побежит за мной, продолжая кричать, я ничего не услышу.
Я даже не знаю, идет ли она за мной до сих пор, пока она не хватает меня за руку.
– Джо, – говорит она, – прости. Прости меня за то, что я – это я. Просто разреши обнять тебя. Всего один раз.
Она пытается схватить меня обеими руками. Тянет меня к себе. Я стараюсь вырваться. Это же безумие – мы в туннеле, куда пешеходам нельзя. Вижу, как с другой стороны приближается полицейская машина, замедляет скорость, поравнявшись с нами, потом снова ускоряется. Сейчас она развернется и примчится спасать меня. Еще одна сирена слышится с другой стороны. Наконец-то я готова к встрече с полицией.
Я вырываюсь. Она пытается снова схватить меня. Отступаю, больше всего на свете желая никогда с ней больше не встречаться.
Все происходит очень быстро. Длинный, истошный сигнал клаксона. Визг тормозов. Схватив за руку, она отбрасывает меня к стене туннеля так, что я ударяюсь о нее головой. Тяжелый удар, глухой стук, прокатившийся по туннелю эхом скрежет столкнувшихся машин.
И я остаюсь одна, стою, прижавшись спиной к стене туннеля, а она лежит на дороге, и машины резко сворачивают в сторону, чтобы объехать место аварии по другой полосе.
А потом вой сирены становится оглушительным, и наконец подъезжает полиция.
Съезжаю спиной по стене, пытаюсь дышать.
Она ведь сказала, что умрет за меня.
«Дорогие Фиона и Грэм,
большое вам спасибо за электронное письмо. Я была очень рада получить его сегодня утром и особенно обрадовалась, узнав, что вам теперь живется немного веселее. Хорошо, что с Хамфри все в порядке. Крепко поцелуйте его от меня и передайте: что бы он там ни думал, я его не забыла. Это и к вам обоим относится. Спасибо за фотографию, где мы все втроем. Обязательно распечатаю ее, как только смогу.
Здесь все хорошо. Кто бы мог подумать, что я проживу в Рио так долго? Спорю, вы раскаиваетесь, что вообще привезли меня сюда.
Да, в последнее время мы общаемся гораздо чаще, и теперь я хочу кое-что сказать вам, потому что много думала об этом. Если хотите, можете дальше не читать. Так вам будет легче. Или отложите пока мое письмо, а если захотите прочитать его до конца в другой раз, так и сделайте.
Я стараюсь не думать о прошлом, о моих корнях и так далее, потому что скажу честно: стоит мне задуматься обо всем этом, кажется, что эти мысли никогда не кончатся, и меня затягивает всякая деструктивная ерунда. Но мне все-таки хочется наконец начать этот разговор, закончить и, возможно, больше никогда к нему не возвращаться.
Девятнадцать лет назад вы сотворили чудо. Вы удочерили малышку, вытащив ее с такого дна, которое невозможно описать словами, дали ей дом и всю любовь, какая только есть в мире. Для меня вы делали все, что могли. Благодаря вам у меня был дом, полезная еда, семья, образование. Вы оберегали меня, вы буквально помешались на защите и опеке, потому что знали, какие опасности меня подстерегают повсюду. Вам было известно, во что я оказалась втянута еще до того, как родилась. Если бы не вы, я не жила бы в этом мире, потому что меня удочерил бы кто-нибудь другой, но вы сделали для меня очень много, и другие люди могли оказаться не настолько добрыми ко мне.
Так что спасибо вам за это. Искреннее спасибо от всего сердца. Честно.
Но лучше бы вы мне все-таки рассказали. Ведь мне мог рассказать кто-нибудь другой. Я просто не сумею об этом забыть. Вы наверняка понимали: придет день, когда я узнаю обо всем, и чем дольше вы тянете с признанием, тем хуже будет развязка. Взрослым время от времени требуется свидетельство о рождении. Готова поспорить, что вы, пока я была маленькой, отгоняли от себя эти мысли, думая: „Обойдется“ или „Расскажем ей попозже“. Но в любом случае это должно было случиться, и чем дольше откладываешь неизбежное, тем хуже – так и вышло, верно? Вы увезли меня в Рио, моя биологическая мать выследила меня там, потому что ее сестра украла у меня мобильник, и тогда все рухнуло разом, но я как-то умудрилась уцелеть.
Помню, как трудно всем нам было, когда мы встретились перед вашим отъездом домой. Фиона, я прекрасно понимаю, насколько тяжело тебе пришлось. Как жаль, что я не твоя родная дочь. Я бы хотела сказать, что все в порядке, что мы вернемся домой, я сдам экзамены, получу аттестат, жизнь войдет в привычное русло, только уже без секретов. Мне правда очень хочется. Невыносимо представлять, как ты маешься дома и ждешь меня, как когда-то ждала из школы.
Но… хоть прошлого уже не вернешь, настоящее может оказаться не хуже, хоть будет уже другое. Скоро Новый год, может, в этом году мы увидимся. Знаете, я ведь учусь по Интернету (кстати, для экзамена на аттестат повышенного уровня я рисую Рио – эта картина уж точно гораздо лучше прежней – для обязательных экзаменов). Скоро я наконец решу, в какой университет буду подавать документы. Я очень признательна вам за предложение финансовой помощи. Обещаю, я не останусь в долгу. Но пока даже не знаю, в какой стране буду учиться, не говоря уже обо всем остальном. Но если получится, я, вероятно, останусь в Бразилии: Кристиан теперь тоже живет здесь. Мы вместе снимаем квартиру в Росинье. Здесь я чувствую себя в своей тарелке.