Эмили Барр – Вся правда и ложь обо мне (страница 29)

Я киваю. Мне хочется иметь о ней хоть какое-то представление.

– Звучит потрясающе.

– Вот такой она и была. Всегда. Но я приехал сюда не затем, чтобы обсуждать мою сестру. Можешь мне поверить. Как я уже сказал, вечером мне надо быть в Рио. Я сделаю все так, как мы условились. Можно мне снова приехать сюда завтра? Пораньше утром. Можно… можно остаться с тобой на ночь? Завтра? Если все будет в порядке.

Я поворачиваюсь и заглядываю ему в глаза. Долгое время мы смотрим друг на друга. На его вопрос я отвечаю поцелуем.

Я смотрю, как уезжает его паром, он стоит на корме, прислонившись к перилам, и машет мне, пока не исчезает вдали. Паром уносит его за горизонт. Огромная железная лодка увозит моего Кристиана, но завтра мы увидимся вновь.

Он вернется. Раньше мне казалось, что я люблю его, но я понятия не имела, что это значит, потому что не представляла, как другой человек может вызвать желание открыться ему. Я никогда и никому не открывалась. Держала все в себе из страха, а от Кристиана не утаила ничего. Я рассказывала ему свои страхи, а он мне – свои, и мы сидели на пляже под солнцем и целовались, целовались, целовались.

Завтра он вернется и проведет со мной ночь, и если повезет, следующие две ночи – тоже. Я спрошу у Аны-Паулы, нет ли у нее комнаты на двоих, а если нет, мы поищем жилье где-нибудь в другом месте.

Несколько дней назад, уезжая из школы, я думала, что я – Элла Блэк, а теперь знаю только, что я совсем другой человек.

Может, это огромный шанс.

Я взбодрилась и теперь, когда Кристиан уехал, хочу лишь одного – найти мою настоящую мать. Жизнь коротка. Но в ней чего только не случается. Я не знаю, кто я, а знать это, по-моему, очень важно. Кристиан и его сестра-близнец вдвоем противостояли целому миру, а мне не с кем объединиться. Я не знаю ни единого человека, с которым у меня общие гены, значит, надо найти таких людей. Даже просто посмотреть ей в глаза, увидеть в них частицы меня и расстаться – уже достаточно. Больше я не хочу быть ничьей малышкой. Моей биологической матери не придется опекать меня.

Надо разыскать где-нибудь компьютер с Интернетом: мобильник у меня есть, но без зарядки, и хотя я держу его отключенным почти постоянно, на длительные поиски моей настоящей матери его не хватит. Наверное, можно попытаться купить зарядное устройство здесь. Завтра же утром поищу магазин.

А пока выясню, не поможет ли мне Алекс.

– Ты не одолжишь мне ненадолго свой ноутбук? – спрашиваю я.

Он нехотя отвлекается от журнала.

– Если хочешь, попробуй. Только он старше тебя. С таким же успехом можно пользоваться голубиной почтой.

– Да?… Ладно, а ты не знаешь, где здесь можно найти компьютер? Мобильник у меня есть, но надо поискать кое-что в Интернете – семейные дела, проще сделать это на компьютере. Я и заплатить могу…

Алекс откладывает журнал и смотрит на меня поверх очков.

– Здесь обычно пользуются вайфаем в мобильниках, – сообщает он. – На острове то есть. Если надо. Могу дать тебе пароль от вайфая, если хочешь. Или бери на время это старье. На нем сайт проката великов еле тянет после обновления. А завтра могу принести тебе мой макбук.

– Спасибо. Это было бы здорово.

– Хороший у тебя парень.

– Он чудо. – Я буквально сияю. Алекс сам заговорил о Кристиане – повезло! Теперь у меня есть повод продолжить разговор, и даже ждать подходящего случая незачем. – Завтра он вернется и пробудет здесь какое-то время.

– О, супер. Вы что, поссорились? Потому ты вчера была вся на нервах? Да, я заметил… А теперь выглядишь счастливой.

– Не то чтобы поссорились. – Я вижу, что ему не слишком интересно, но все-таки стараюсь придерживаться истины, насколько это возможно. Я теперь другая, я постараюсь быть откровенной с людьми. – Это все семейные дела, – объясняю я. – Те самые, для которых мне нужен ноутбук.

– Так действуй, и удачи тебе. – Алекс с усмешкой подталкивает меня к своему столу, а сам вновь углубляется в журнал.

Я сажусь в глубине его заведения на какую-то ступеньку возле выстроенных в ряд великов и открываю ноутбук. Здесь темновато: далеко от входа, где передней стены нет, а свет не включен. Пахнет велосипедами, дощатыми полами и стенами.

Соединение устанавливается долго, но я никуда не тороплюсь. Наконец все работает, вайфай есть, я принимаюсь гуглить.

Начинаю со своего старого имени – Элла Блэк.

Пальцы трясутся.

Должна же я узнать, кто я.

Я

не

знаю,

кто

я

такая.

Мои приемные родители не заявили о моей пропаже, полиция меня не ищет. Наверное, у них и без меня полно дел – например, расследовать более тяжкие преступления. А меня отложили в долгий ящик.

Выяснив, как надо искать своих биологических родителей, я заполняю бланк, чтобы зарегистрироваться на сайте Реестра данных об усыновлении. Из разговора с Мишель, которая зачитала мне сертификат об удочерении, я знаю, что дату рождения мне не сменили, – вот и хорошо, иначе странно было бы, что я много лет подряд праздновала не тот день. Медленно просматриваю Интернет, делаю все, что могу, чтобы помочь моей биологической матери найти меня через две недели, в день моего восемнадцатилетия.

Затем вынимаю из сумки письмо мистера Вокса и расправляю его. Кажется, я где-то уже слышала фамилию, которая в нем упомянута, просто не сразу вспомнила. Я еще раз перечитываю эти строчки.

Там написано «мисс Хинчклифф». Вот, значит, какая у нее фамилия. Это моя настоящая фамилия. Элла Хинчклифф. И она, видимо, звала меня вовсе не Эллой. Интересно, какое оно, мое настоящее имя.

Хочу найти «мисс Хинчклифф». Маму. Сказать ей, что у меня все в порядке, что младенец, которого ей пришлось отдать, потому что она была слишком молодой, бедной или больной, благополучно вырос. Объяснить, что мне врали всю мою жизнь, но теперь я знаю правду и прощаю ее. И признаться, что я была не только Эллой, но и Бэллой и всегда знала, что со мной что-то не так. Я нисколько не виню мисс Хинчклифф за то, что случилось. Она была сама еще почти ребенком и не могла прокормить малышку. А может, родные не позволили ей оставить меня. Если бы я забеременела (что вполне может случиться послезавтра – при одной мысли об этом меня бросает в возбужденную дрожь), я тоже могла бы не справиться. И тогда отдала бы ребенка тому, кто способен вырастить его как полагается. Маму я представляю похожей на меня, юной и перепуганной: она пытается свыкнуться со своим материнством и понимает, что придется отдать малышку кому-нибудь постарше. Хочу объяснить ей: несмотря на то что в моей жизни были все материальные блага, я скучала по ней каждый день, даже не зная, что ее у меня нет.

Делаю глубокий вдох, набираю в поиске: «Хинчклифф ребенок 1999 Великобритания». Маловероятно, но вдруг.

Компьютер страшно тормозит. Прищурившись, гляжу из темноты в сторону освещенного входа. Алекс болтает с какими-то туристами, берущими велики напрокат. Не понимаю ни слова, но по интонации и жестам примерно догадываюсь, о чем речь. Один из туристов очень высокий, он ищет велосипед повыше, а Алекс не может вспомнить, куда его поставил.

Перевожу взгляд на экран ноутбука. Все еще тормозит. Гугл-поиск уже появился, но остальная страница еще белая. Вообще-то я рассчитываю найти только объявление о рождении или что-нибудь в этом роде, но когда отдаешь ребенка на усыновление, об этом вряд ли пишут в газетах или в Интернете. Девяносто девятый год – давняя история, Интернет тогда был совсем другим. Вряд ли найдется хоть что-нибудь, но я все равно попробую, ведь фамилия – это все, что мне известно.

Начинают появляться результаты поиска, но все не по делу, как я и думала. Гугл нашел только информацию о каком-то судебном процессе, вроде бы недавнем и не имеющем ко мне отношения. Бесит страшно. Добавляю в поиске слово «усыновление», но получаю те же самые результаты, про все ту же скучищу.

Первой из картинок нашлась древняя фотка арестованной женщины. Тоже какая-то Хинчклифф. На всякий случай разглядываю ее, но она нисколько не похожа на меня: лицо у нее маленькое, худое, волосы густые и черные – нет, это не моя мама. Прокручиваю страницу до самого низа, но все результаты поиска относятся к ней.

Как это все-таки раздражает. Я хочу найти мою биологическую мать, мне нет никакого дела до этой тетки, которая… Кликаю на один из результатов поиска, чтобы посмотреть, что она натворила.

– Через минуту я закрываюсь, – Алекс подошел и стоит рядом. – Но завтра я принесу тебе макбук, как и обещал.

– Ясно. Спасибо. Я сейчас, еще секундочку.

– Десять минут хватит?

– Конечно!

Загрузились материалы из новостей, я из любопытства просматриваю их. Эту женщину зовут Аманда Хинчклифф, ее только что выпустили из тюрьмы. Что-то знакомое – я уже слышала это имя. Оказывается, в тюрьму ее посадили за пособничество убийствам: она находила на улице молодых девушек и заманивала их в гости, в квартиру своего парня, где он мучал и убивал их. Это было еще давно.

В тюрьме она сидела с двухтысячного года. Новых ее фоток в Интернете нет, но есть несколько сделанных во время ареста.

На всякий случай просматриваю их все.

Смотрю на них.

Смотрю на нее.

Смотрю на ее живот.

Она была беременна.

Она

была

беременна.

Ее арестовали в октябре 1999 года, и в то время она была беременна.

У меня звенит в ушах.

Поле зрения суживается. Я думала, я уже и так Бэлла, а теперь еще больше Бэллы выходит наружу.