Эмили Барр – Ночной поезд (страница 61)

Я иногда практиковала это, будучи подростком. Уверена, что большинство девочек-подростков это делают. Оказывается, это как езда на велосипеде: если раз усвоил технику, то разучиться невозможно. Я нащупала нужную точку в задней части горла, надавила пальцами, и мой обед извергся. Мне потребовалось четыре рвотных позыва, чтобы внутри больше ничего не осталось.

Я спустила воду три раза, чтобы избавиться от остатков на поверхности унитаза, и почистила зубы. Затем, уверившись, что выгляжу как надо, я превратилась в человека, который вот-вот упадет, и поковыляла к дивану.

– Все в порядке? – спросил Леон с другого конца комнаты, имевшей свободную планировку.

– М-м-м? – отозвалась я сонно, укладываясь на диван.

– Ничего. Не беспокойся.

Я закрыла глаза. Совсем другое дело.

Глава 33

– Извините.

Женщина разговаривала по телефону, сидя за своей широкой конторкой, которую загромождали разные предметы: развернутая карта, две старомодные бухгалтерские книги, бинокль и много разных бумаг. Она улыбнулась мне и прикрыла рукой микрофон.

– Один момент, – сказала она.

Я посмотрела на доску позади нее, с висевшими на крючках ключами. Моя хижина была под номером 36. На этом крючке висел ключ, хотя свой я потеряла. Я улыбнулась, указала на ключ и, потянувшись за конторку, сняла его с крючка. Женщина не стала меня останавливать.

Солнце жарко било мне в глаза, отсвечивая от каменистой тропы. Я страшно хотела есть, но еще больше – вернуться к своим вещам, чтобы проверить, не выбросил ли этот психопат их все в море и не спалил ли мою хижину, просто для того, чтобы ничего не упустить. Леон мог, к примеру, поставить мины-ловушки в спальне или заказать банде наемных убийц сбросить меня с ближайшей крыши, если я появлюсь.

Если он оставил меня вот так умирать, даже страшно подумать, что он делал с Ларой. Я пока не могла воссоздать всю картину, потому что не имела понятия, что произошло в поезде. Однако я знала, что Лара от него пряталась, а я ее для него отыскала. Я также знала, что если бы меня не стошнило в море и я не привлекла бы этим местных рыб, рыбацкая лодка не обнаружила бы затопленную хижину и рыбаки не освободили бы меня и не привезли на сушу.

Мое бунгало осталось нетронутым. Похоже, Леон не пожелал с ним возиться. Я забрала деньги и побежала обратно к женщине за конторкой, которая уже закончила разговор по телефону.

– Мне нужно сделать звонок, – сказала я. – Это очень срочно. Пожалуйста.

– Международный? – Она слушала вполуха, вынимая из картотечного шкафчика листочки бумаги – регистрационные карточки постояльцев.

– Да, будьте добры.

– Вы можете воспользоваться этим телефоном. Потом мне заплатите.

– Спасибо!

– Наберите «один», а затем код страны.

Я смекнула, что не знаю номера телефона Алекса, и принялась лихорадочно соображать, кому еще можно позвонить. Я не видела Алекса с тех пор, как убежала от него, а это было словно миллион лет назад, на далекой планете. Последний раз я связывалась с ним из Бангкока. Он не имел и представления о том, что со мной произошло.

Я не могла позвонить родителям. Прежде чем начать объяснять им, где я нахожусь и почему, пришлось бы сперва очень многое им рассказать. Единственными людьми, которые что-то знали обо всем этом, были Алекс и Леон.

В конце концов мне пришел на ум номер домашнего телефона Сэма Финча, бумажка с которым была прикреплена к их холодильнику в день исчезновения Лары. Кому звонить, кроме него, я не знала. Я вспомнила, как зачитывала вслух этот номер по телефону, когда мы пытались найти Лару. Кажется, он был такой: 55–12–99.

Сэм ответил после шести гудков.

– Алло?

Я сделала глубокий вдох и закрыла глаза.

– Сэм, – сказала я. – Это Айрис.

– Айрис. Привет. Как ты?

– Я тебя не разбудила?

– Сейчас пять утра. Я всегда бодрствую. Ты все еще в Лондоне?

Я нерешительно замялась.

– Что-то вроде. Я пока еще не возвращаюсь в Корнуолл. Послушай, Сэм. Я хочу попросить тебя о помощи в очень важном деле. У тебя есть номер мобильного телефона детектива-констебля Зеловски?

Сэм что-то проворчал и стал где-то шарить, а потом нашел его.

– Зачем он тебе? Этот полицейский ведь даже не участвует в расследовании. Он просто занимался рутинной беготней. В любом случае никто из них больше мной не интересуется. Снова занялись спасением кошек с деревьев.

– Это очень важно. Я перезвоню тебе, когда смогу, и все расскажу, хорошо?

Я положила трубку и позвонила Алексу, не спросив у женщины, можно ли мне сделать еще один звонок. Она разговаривала с какими-то людьми, которые только что приехали. Я очень внимательно смотрела на каждого проходившего мимо: я была у всех на виду и ничего не могла с этим поделать.

Алекс ответил сонным голосом: «Айрис?» – И я испытала такое облегчение, что чуть не потеряла контроль над собой.

– Послушай, – начала я. – Не говори ничего, пока я все тебе не выложу. Нам надо действовать, и ты должен кое-что для меня сделать.

Я подождала, пока он придет в себя, зная, что вырвала его из сна и окунула в самую гущу чего-то совершенно сюрреалистического.

– …Возможно, на данный момент Леон ее уже убил, – закончила я свой рассказ, – но наш запасной план был связан с улицей Фуд-стрит в Сингапуре, поэтому я собираюсь туда отправиться и посмотреть, что произойдет.

– Айрис. Нет. Позволь мне позвонить парням из группы «Операция Водолей». Они свяжутся с тамошней полицией, чтобы та его схватила. Предоставь это мне!

Это было логично.

– Конечно, – согласилась я. – Пусть тайская полиция их разыщет. Конечно. Это было бы здорово.

– А ты возвращайся назад. Хорошо? Твое участие на этом кончается. Я ужасно волновался – и не зря, как выяснилось. Не могу поверить, что с тобой все в порядке. Оставь это дело полиции. Возвращайся домой. Ты сделала больше чем достаточно, и тебе незачем снова связываться с этим человеком. Один бог знает, что он еще натворил.

– Да, я понимаю. Послушай, я съезжу в Сингапур, просто на случай, если Лара появится на Фуд-стрит, а после этого куплю билет домой. Хорошо? Компромисс.

Алекс помолчал.

– Хорошо. Держи меня в курсе. Будь на связи. Добудь себе тайский мобильник и сообщи мне номер. Я… в общем, я сдвину дело с места. Я в состоянии это сделать. Ты не одна.

– Спасибо.

– Обещай быть на связи.

– Обещаю.

Когда рыбацкая лодка спасла меня и я осознала, что действительно жива, я умоляла рыбаков заявить, что я погибла. Это был бы грандиозный план, если бы только они поняли. Они были чудесные: один большой и сильный, другой поменьше и помоложе. Оба заботились обо мне: держали, когда меня рвало водянистой субстанцией через борт маленькой деревянной лодки, давали свои бутылки с водой и пытались расспросить, что я вообще делала привязанная внутри залитой водой халупы.

Я кашляла, отплевывалась и была благодарна, что мы не можем понять друг друга. Я бы не имела понятия, с чего начать.

Когда я увидела хижину снаружи, то поняла, что когда-то она стояла на сваях и поэтому ее можно было так легко сдвинуть. Поблизости находились и другие такие же покинутые хижины, медленно гниющие. Леон сволок ее вниз по пляжу, так чтобы она оказалась ниже линии прилива, и там оставил. Он был сумасшедшим.

Рыбаки хотели вызвать полицию. Я воспротивилась и попросила их высадить меня на пляже под гостевыми бунгало. Они были невероятно обеспокоены моим благополучием, и тот, что постарше, выскочил из лодки с намерением отвести меня к кому-нибудь облеченному властью – в самом крайнем случае к женщине за конторкой гостиничного администратора – и сдать меня с рук на руки, рассказав о произошедшем, но я наотрез отказалась. В конце концов мне пришлось даже заорать на них, чтобы они убирались, и в результате рыбаки так и сделали, но с большой неохотой.

Я была бы в гораздо большей безопасности, если бы они сделали вид, что нашли мертвое тело, и если бы эта информация каким-то образом просочилась в СМИ. Шансы на то, что рыбаки действительно так поступят, равнялись нулю. Я должна быть осторожной.

Картинки острова, мелькая, проносились за окном такси. Я не разговаривала с водителем, и после нескольких попыток завести беседу он оставил меня в покое. Я смотрела на рекламные щиты, пропагандировавшие бесконечные «вечеринки при полной луне», на цепочки придорожных кафе и небольших гостиниц. Местами стояли знаки, обозначавшие зону цунами. Солнце сегодня было особенно безжалостным, поэтому я открыла окно, и горячий тропический воздух бил мне в лицо. Видела я и людей: местных, путешественников, пеших туристов с рюкзаками. После прочтения дневника Лары я ожидала, что это место будет кишеть людьми с рюкзаками, но все оказалось иначе. В сущности, я подозревала, что люди уже не занимаются пешим туризмом; по крайней мере не в таких масштабах, как раньше.

Все выглядело ярким, сочным и нереальным. Мне не хотелось думать о картине в целом. На данный момент нужно было просто убраться с острова.

Я сидела, обдуваемая горячим воздухом, и старалась ни о чем не думать. Я оказалась бесполезной, и ничего с этим не поделаешь. Алекс был прав: все, что я могла сделать сейчас, это предоставить действовать профессионалам, добраться до Сингапура, сходить на Фуд-стрит, просто на всякий случай, и улететь домой. Один раз я нашла Лару, но вряд ли удача улыбнется мне снова.