Эмиль Кронфельд – Шёпот (страница 7)

Катя наклонилась, взяла Сергея за плечо. Её прикосновение заставило его вздрогнуть и замолчать. Он поднял на неё заплаканное, искажённое гримасой ужаса лицо.

– Встань и иди домой, – сказала она ему тихо, но так, чтобы слышали окружающие. – И больше не пей. И не ври.

Он кивнул, закивал, как марионетка, поднялся на дрожащих ногах. Не глядя ни на кого, пошатываясь, побрёл к выходу. Дверь закрылась за ним.

В баре снова заговорили, но теперь шепотом. Взгляды, которые бросали на Катю, стали ещё сложнее. Там был страх, но теперь к нему примешивалось нечто вроде суеверного почтения. Она не просто «ведьмина дочка». С ней что-то не так. Или с теми, кто к ней прикасается.

Катя подняла упавший стул, вернулась за стойку. Руки у неё были холодными, но спокойными. Внутри пела тихая, ледяная победа. Она управляла. Впервые в жизни она управляла другим человеком. Не силой, не угрозами, а чем-то, что было сильнее и страшнее.

Остаток вечера прошёл в напряжённой атмосфере. К ней почти не приставали. С ней говорили уважительно, почти вежливо. Когда бар закрылся, и последние посетители ушли, Катя осталась одна. Она выключила свет, села на стул за стойкой в темноте. Головная боль была сильнее обычного, давила на глаза. Она чувствовала усталость, но это была приятная усталость – как после тяжёлой, но успешной тренировки.

Теперь она знала. Сила требовала затрат. Была цена – слабость, головная боль. Но результат… результат стоил того. Однако Сергей отреагировал слишком сильно. Истерика, слёзы. Это привлекало внимание. Нужна была более тонкая настройка. Более точный импульс.

Следующим был Витёк. Он представлял иную проблему – расстояние. Могла ли сила работать на расстоянии? В подсобке он был рядом. Сергея она «настроила» вблизи. А что, если мишень далеко?

У неё не было его фотографии. Но у неё были воспоминания. Яркие, живые. Его лицо, его ухмылка, его голос, его руки. И главное – его страх в последние секунды в подсобке. Его понимание. Это был якорь. Эмоциональная связь.

Вечером, лёжа в постели в полной темноте, Катя начала эксперимент. Она вызвала в памяти образ Витёка. Не статичную картинку, а живое воспоминание: как он стоит перед ней, как тянется к пряжке её джинсов, как его дыхание пахнет пивом. Она сосредоточилась на чувстве к нему. Не на ярости. Ярость была грубым инструментом. Она сконцентрировалась на более холодном, более остром чувстве – на желании возмездия. На желании, чтобы он страдал. Не умер – пока нет. Страдал. Боялся. Чувствовал беспомощность, как чувствовала она.

Она представила себе не действие, а состояние. Состояние ужаса. Панического, парализующего страха, который приходит ночью, в темноте, когда кажется, что из каждого угла смотрят чужие глаза, а за каждым шорохом скрывается нечто невыразимо враждебное. Она вложила в эту мысленную картину всю свою волю, всю накопленную холодную злобу. И выпустила её. Направила в темноту, туда, где, как она знала, был Витёк – в Вологду, в квартиру его матери.

Выброс был сильнее, чем с Сергеем. Не игла, а холодный кинжал. Катя вскрикнула от внезапной, пронзительной боли в голове. Её вырвало прямо в постель. Слабость накрыла её с такой силой, что она не могла пошевелить пальцем. Она лежала в темноте, в запахе рвоты, чувствуя, как комната вращается, а в ушах стоит пронзительный звон. Цена была высокой. Очень высокой.

Но на следующий день, когда она, всё ещё слабая, вышла в магазин за хлебом, она услышала разговор. Две старухи у прилавка обсуждали новости.

– …сын-то Клюевой, Витек, из Вологды мамке звонил, в истерике, говорят. Ночью ему что-то привиделось, чуть не помер со страха. Кричал, что его кто-то душит, в углу тени шевелятся. Сейчас в больницу его положили, успокоительные колют.

– С похмелья, небось.

– Да не пьёт он, говорят, с тех пор как приехал. Боится чего-то. Совсем рехнулся.

Катя, стоя в очереди, смотрела в пол. Слабость всё ещё сковала тело, голова была тяжёлой, как чугунный шар. Но на губах её играла едва заметная, тонкая улыбка. Сработало. Даже на расстоянии. Сила нашла свою цель. По эмоциональному следу, по связи страха.

Она купила хлеб и молоко, медленно пошла домой. Солнце светило холодно, но ярко. Воздух был чистым, морозным. Она вдыхала его полной грудью, чувствуя, как слабость понемногу отступает, сменяясь глубоким, спокойным удовлетворением.

Теперь у неё было два подтверждения. Две успешные пробы. Она научилась вызывать силу. Научилась направлять её. Поняла, что она требует энергии, что есть физическая цена. Но главное – она поняла, что контроль возможен. Можно не просто взрываться, а действовать прицельно. Можно вызывать разные состояния: покорность, ужас.

Сергей теперь был её послушной собакой. Он приходил в бар каждый вечер, садился в угол, пил один стакан воды и уходил, боязливо кивая ей на прощание. Он избегал всех, стал замкнутым. Люди шептались, что его «совесть доконала» или что «он что-то знает». Но больше никто не слышал от него слов про «шёпот». Он боялся даже думать об этом.

Витёк был нейтрализован. Пока. Его страх, усиленный её воздействием, сделал его беспомощным. Он не был угрозой.

Катя начала чувствовать свою силу не как бремя, а как новый орган чувств. Как мышцу, которую нужно тренировать. Она экспериментировала осторожно, на мелочах. Заставляла нахамившего ей пьяницу споткнуться на ровном месте. Заставляла соседку, которая слишком пристально смотрела на неё, вдруг забыть, зачем пришла в магазин. Эффекты были недолгими, слабыми, но они были. И каждый раз она изучала отдачу – головную боль, усталость – и пыталась минимизировать её, концентрируясь точнее, используя меньше «силы», но более целенаправленно.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.