Эмиль Кестнер – Мальчик из спичечной коробки (страница 23)

– Куда же мы едем?

– Я иногда бываю туг на ухо, – ответил Бернгард, не опуская газеты.

– Это ничего, – заметил Максик. – Я могу и погромче. – И он гаркнул во всё горло: – Куда же мы едем?

Тогда Бернгард медленно отложил в сторону газету.

– Теперь я тебя понял, – сказал он тихо. Он даже позеленел от бешенства. – Зря стараешься, лилипут! Тебя здесь никто не услышит. – Он опять взялся за газету. – Тем не менее советую тебе вести себя прилично, потому что я получил задание сдать тебя живым. Живым и здоровым. Как можно более здоровым. За это я получу очень много денег. Следовательно, в моих интересах, чтобы ты не заболел или случайно не помер. Понятно?

– Понятно, – сказал Максик, изо всех сил стараясь не лязгать зубами.

– Но если у меня с тобой будет слишком много возни, то я могу и плюнуть на деньги. Были люди и побольше тебя ростом, которые умирали внезапно.

У Максика мороз пробежал по коже.

– Поэтому будь послушным мальчиком, – продолжал Бернгард, – и подумай о своём драгоценном здоровье.

Он снова раскрыл газету и стал читать спортивную хронику.

Заботы и страхи Максика увеличивались. Полиция и Йокус его не находили. Объявление о высоком вознаграждении не давало результатов. Сам он тоже не мог придумать выхода.

Конечно, по ночам, когда лысый Отто спал на кушетке, Максик изучал комнату. Он спускался по скатерти вниз, а потом взбирался вверх по шторам на подоконник. Но что он видел? Дома на другой стороне улицы. За ними – церковную башню. Окно было закрыто наглухо.

Он ползал по полу и тщательно изучал стены и двери. Нигде ни малейшей щёлки! Ну а если бы ему даже удалось в конце концов выбраться в коридор? Там ведь тоже двери! Дверь от квартиры, входная дверь с улицы! По крайней мере две!

Но бесполезно думать о щелях, которых не существует. Он сидел теперь в этой проклятой комнате. И сидел прочно, как гвоздь в стене! А время шло, и остановить его было невозможно. Скоро оба мошенника, которых он и знал-то лишь по имени, сядут в какой-нибудь самолёт. Со спичечной коробкой в кармане куртки.

А в спичечной коробке будут вовсе не спички. В ней будет лежать усыплённый хлороформом Максик Пихельштейнер – знаменитый Маленький Человек, о котором мир больше никогда ничего не узнает. И не только мир, а, что в тысячу раз хуже, – о нём не узнает знаменитый фокусник профессор Йокус фон Покус.

Максик стиснул зубы. «Ни в коем случае не падать духом, – подумал он. – Бежать! Не выйдет? Ну, мы ещё посмотрим!»

Глава 19

Подробный отчёт о сеньоре Лопесе. Крепость в Южной Америке. Картины Трибрата и Инкассо. Билеты на пятницу. Колики в желудке. Лысый Отто мчится в аптеку. Максик стоит на заборе

Среда оказалась богатой событиями. Отто уже с утра солидно надрался и по собственной охоте стал рассказывать Максику разные вещи про таинственного сеньора Лопеса. Позднее из города вернулся Бернгард. Он показал Отто билеты на самолёт, вылетающий в пятницу, но вскоре опять ушёл.

– Я поем в «Кривом кубке», – сказал он, – и через час тебя сменю.

– Хорошо, – согласился Отто, – закажи мне двойную порцию свинины с кислой капустой. И больше ничего. Аппетит что-то пропал.

Когда Бернгард ушёл, у Максика вдруг ужасно разболелся живот. Он кричал и стонал так громко, что Отто пришлось зажать уши. Но об этом потом. Сначала я выполню своё обещание и передам вам разговор о таинственном сеньоре Лопесе.

…Итак, Отто уже за завтраком успел перехватить. Он напился, что называется, в дым. Наверное, спутал кофейник с бутылкой. Или просто решил прополоскать горло спиртом. Так или иначе, но вдруг ни с того ни с сего он заговорил:

– Сеньор Лопес – это персона. «Сеньор» – по-нашему «господин». Так сказать, важная особа. Хозяин, одним словом. Он богаче английского банка. На каждом пальце у Лопеса по два кольца. А на некоторых – три. За одно такое кольцо можно купить всю Швейцарию. Что Швейцарию! Лопес владеет по меньшей мере половиной Южной Америки. Медь, олово, кофейные плантации, серебряные рудники и фермы. Одних быков целая пропасть. Они по конвейеру идут в консервные банки. Шагом марш! Ать-два, ать-два, ать-два! У него своя крепость. Между Сантьяго и Вальпараисо. Собственный самолёт и собственная охрана. Отчаянные стрелки. Целая сотня. Они у мухи сигару изо рта отстрелят.

Тут Максик не выдержал и захихикал.

– Брось, – сказал Отто. – Над Лопесом не посмеёшься. Если где украли картину, которой цена миллион, будь спокоен: она уже висит у него в подземной галерее. Будь то Адольф Тюря, Трибрат или такой нынешний художник, как сам Инкассо.

– Пикассо, – поправил его Максик, – и Рембрандт, и Альбрехт Дюрер.

– Мне плевать, – сказал Отто и опрокинул ещё стакан. – Главное, чтобы картины висели в его подвалах. Только об этом никто не знает. Даже Интерпол. А если даже и узнают, ничего не смогут поделать. Его охрана их близко к крепости не подпустит.

– Какой это Интерпол? – спросил Максик.

– Интерпол – это международная полиция. Один раз она меня и Бернгарда чуть не сцапала. Это было, когда мы украли цыганку и на лиссабонском аэродроме собирались сесть в личный самолёт Лопеса. Но, слава богу, всё обошлось хорошо. Теперь она вот уже два года в его крепости и по утрам гадает ему на картах. Покупать ли ему акции на бирже или обождать. Или про его печень, например, потому что он сильно зашибает, даже чересчур. Или выиграет ли какая-нибудь из его скаковых лошадей.

– А я ему на что? – заинтересовался Максик. – Зачем он велел украсть меня?

Отто налил себе ещё стакан. Бутылка была почти пуста. Он прополоскал водкой горло, потом стал откашливаться. Наконец он произнёс:

– Человеку скучно, вот он и коллекционирует. Картины и людей. Вроде почтовых марок. За любую цену. Он даже целый балет украл. Одни красотки. Они ему каждый вечер танцуют. Ты думаешь, Лопес их отпустит на волю? Чёрта с два. Даже когда старухами станут. Потому что они его тогда сразу выдадут. Думаешь, я неправ? У него даже есть один знаменитый профессор: он всегда отличит настоящую картину от подделки.

– А если профессор его надует?

– Пробовал однажды! Это отразилось на его здоровье. Сеньор Лопес шутить не любит.

– А на что я ему сдался? – спросил Максик дрожащим голосом.

– Понятия не имею. Захотелось ему тебя видеть. И баста. Потому что ты чудо природы. Вроде телёнка с двумя или тремя головами.

Максик смотрел на уши Отто. «У него уши такие оттопыренные, потому что он Отто: „Отто-пыренные“». И в голове его пронеслось молнией: «Надо скорее бежать отсюда. Теперь самое время!»

Потом пришёл Бернгард (об этом я упоминал).

– В пятницу мы летим, – сказал он, входя и показывая билеты.

Вскоре он опять ушёл. Он торопился в «Кривой кубок», чтобы через час сменить Отто, хотя лысый и потерял аппетит: он ведь сказал, что ему хватит двойной порции свинины с кислой капустой.

«Через час вернётся Бернгард, – подумал Максик. – Надо действовать. Билеты уже у него. Сейчас или никогда!»

Поэтому-то так и разболелся живот у Маленького Человека. Это были колики, и мальчик громко плакал и стонал от боли. Отто даже пришлось зажать свои пыренные, вернее, оттопыренные уши – так громко вопил Максик.

Если вы мне обещаете, что не расскажете пьяному Отто, я вам раскрою один секрет. Договорились? Никто нас не подслушивает? Ну вот: только пусть это останется между нами. На самом деле у Максика живот вовсе не болел. И вообще у него ничего не болело. Нисколечко это не были колички, вернее, нисколько это не были колики. Просто это входило в его планы.

– А-а-а! – кричал он. – Ой-ой-ой! – вопил он. – У-у-у! – стонал и орал он во всю мочь, извиваясь, как гусеница, в своей спичечной коробке. – Доктора! – кричал он. – Скорее доктора! Ой-ой-ой! Доктора!

– Где я тебе возьму доктора! – нервничал Отто.

– Доктора! – ревел мальчик. – Немедленно!

– Ты совсем спятил! – прикрикнул на него Отто. – Тебя весь город ищет, а я пойду за доктором, чтобы он нас выдал полиции.

– А! – стонал Максик, корчась и катаясь от боли. – Умираю! Спасите!

– Не смей! – в отчаянии закричал Отто. – Ещё этого не хватало! Да он нам шею обоим свернёт, если мы тебя живым не довезём! – Лысый даже вспотел от ужаса. – Где у тебя болит?

Максик держался за живот.

– Вот здесь! – причитал он. – Ой-ой-ой! Это колики! Доктора скорее! Или валерьяновых капель!

Он выл, как целых восемь гиен.

– Валерьяновых капель? – кряхтел Отто, носовым платком стирая пот с лица. – Где я их возьму?

– В аптеке! – заходился Максик. – Скорее! Скорее! В аптеку! Ой-ой-ой!

– Я же не могу оставить помещение! – волновался Отто. – Выпей водки! Это помогает! – Он поднял бутылку к свету. Бутылка была пуста. – Проклятье!

– В аптеку! – стонал Максик. – А то… – Он весь как-то сразу сжался, тяжело глотал воздух и уже почти неподвижно лежал в своей спичечной коробке.

Отто испуганно смотрел на коробку. Он совершенно обалдел.

– Ты в обмороке?

– Ещё не совсем, – шептал Максик. Глаза его закатились, и он стучал зубами.

– Я запру дверь, побегу в аптеку и сразу же вернусь. Понял?

– Да.

Отто нахлобучил шляпу, выбежал из комнаты, дважды повернул ключ в двери, сунул его в карман брюк, потом открыл вторую дверь, захлопнул её за собой, повернул другой ключ, сунул и его в карман и сбежал вниз по ступенькам. Из дому. Через палисадник и железную калитку. В поисках аптеки. Или хотя бы аптечного киоска.