Эмиль Иоанн – Ржавые Ангелы Апокалипсиса (страница 3)

Оно стояло, не двигаясь. Смотрело на нас. Без эмоций. Без интереса? Или с холодным, машинальным расчетом? Шея повернулась с тихим *шипением* пневматики. Фасеточные глаза замерли на Свист. Потом – на мне.

«Босс… – Свист попятилась назад, натыкаясь на меня. – Оно… оно из стен?»

Я не знал. Знание было роскошью. Инстинкт кричал: *БЕГИ!* Но бежать было некуда. Сзади – крабы и Брик, которому, наверное, уже конец. А впереди… этот… страж? Механик? Палач?

Оно сделало шаг. Плавный. Бесшумный, если не считать тихого *шипения* в суставах. Клешня с инструментом поднялась. Не для атаки. Как будто… указывала. На сферу в руках скелета? На цилиндр? Или просто на нас – как на мусор, который надо утилизировать?

Воздух в респираторе стал на вкус как ржавая вода. Холод костеновил пальцы. А где-то далеко, сквозь толщу корпуса, донесся последний, приглушенный рев Брика. Или это был скрежет его кувалды о панцирь? Или… просто вода стучала по металлу?

Мы стояли. Двое живых (пока что) посреди корабля-склепа, перед существом из кошмаров техномантов. И свет тусклой сферы в руках мертвеца мерцал, как насмешка. Крэнк хотел «кусочек непохожего». Вот он, милорд. Прямо перед нами. И он смотрит на нас фасеточными глазами. И шевелит клешней.

*Что дальше?* – мелькнула мысль. Бежать? Бороться? Умолять? Ха. В Айрон-Майде мольбы только раззадоривают хищников. Оставалось одно: смотреть в зеленые линзы машины смерти и ждать. Ждать первого движения. Ждать конца. Или… чуда. Но чудеса здесь пахли так же, как и все остальное – гнилью и отчаянием.

Я медленно потянулся к ножу за поясом. Старому, зазубренному. Против этого… *этого* он был как зубочистка против танка. Но лучше, чем ничего. Свист замерла, ее дыхание в респираторе участилось, превратившись в частое, паническое сопение.

Существо сделало еще шаг. Зеленый свет его глаз залил нас. Инструмент в клешне повернулся острым концом…

*Глава Третья: Клешни Молчания и Голос в Стали**

Острый конец инструмента… он не двинулся на нас. *Повернулся.* На сферу. В руках скелета. Зеленые фасетки замерли на темном стекле. Как будто… ждали? Или проверяли? В тишине комнаты (если не считать жуткого скрипа стен-трупов и хрипа наших помп) это было невыносимее любой атаки.

*Шипение.* Пневматика в ногах существа сработала. Оно плавно шагнуло *мимо* нас. Ближе к цилиндру. К мертвецу. Его клешня (не с инструментом, другая – более массивная, с зазубринами) протянулась к сфере. Медленно. Почти… почти бережно.

«Босс…» – Свист прошептала так тихо, что я еле разобрал сквозь респиратор. «Оно… не трогает нас?»

«Пока, – выдавил я. Желудок сжался в ледяной ком. – Не дыши». Идиотский совет. Дышать *надо* было. Сквозь эту масляную вонь, сквозь сладковатый запах разложения, что висел в комнате. Запах стен. Запах века смерти.

Клешня коснулась сферы. Нежно. Как будто боялась разбудить. И в этот момент…

Сфера *вспыхнула.* Ярко! Ослепительно! Желто-белый свет ударил в глаза, выжигая сетчатку. Я вскрикнул, закрываясь протезом. Свист ахнула. Существо… не дрогнуло. Его фасеточные глаза просто… *приняли* свет. Как линзы. И отразили его – уже искаженным, разбитым на тысячи зеленых точек – на стены. На мертвые лица в металле. Они как будто… *вздрогнули.* Или это тени так заплясали?

Свет погас так же внезапно. Оставив после себя не темноту, а… образ. В воздухе. Проекцию? Голограмму? Не знаю. Но я *видел*:

*…огромный город под куполом. Не Айрон-Майд. Чистый. Сияющий. Башни из хрусталя и света уходили в небо, где плыли не облака, а корабли – элегантные, без единой трубы…*

*…потом – война. Небо рвут снопы плазмы. Купол трещит. Падает. И сквозь дыры… они. Тени. Искаженные. Слишком много суставов. Слишком много глаз. И их корабли – не сияющие. Колючие. Черные. Как осколки ночи…*

*…бой на улицах. Не люди. Воины в странных доспехах, стреляющие лучами чистого света. Но тени… они не умирают. Они *переделывают*. Луч попадает в воина – и его доспех… *оживает*. Скручивается. Впивается в плоть. Крики…*

*…этот корабль. Наш корабль. Он рвется сквозь строй теней. Поврежден. Горит. Падает. В масляные воды. И последняя мысль капитана (я *чувствовал* ее, как ожог): «Спящий должен быть сохранен. Ценой всего»…*

Образ погас. Сфера потускнела. В комнате снова царил только мерцающий свет цилиндра и зеленые глаза существа. Оно стояло, опустив клешню. Без движения. Как статуя. Памятник катастрофе.

«Спящий… – прошептала Свист. – Это… про *него*?» Она кивнула на цилиндр.

«Или про сферу, – я почувствовал, как дрожь пробивает тело. От холода? От ужаса? От того и другого. – Не важно. Нам нужно уносить ноги. *Сейчас*». Видение… оно не объясняло, кто это существо. Страж? Последний экипаж? Или что-то, что пришло *после*? Его безмолвие было страшнее любых угроз.

Я схватил Свист за руку, потянул к пролому. Назад. В мутную воду. К крабам. К смерти Брика. К хоть какому-то шансу. Существо не повернулось. Оно снова уставилось на сферу. Замерло. Как зачарованное. Или… отключенное?

Мы прокрались мимо него. К выходу. Шаг. Другой. Илистое дно чавкало под ногами. Каждый звук – гром пушечного выстрела в этой гробовой тишине. Вот и пролом. Черная пасть, ведущая в холодные объятия залива.

*Кр-р-рах!*

Звук – как будто рвется сталь. Я обернулся. Существо… *двигалось.* Не к нам. К стене. К тому месту, где лицо, вмурованное в металл, было искажено особенно жуткой гримасой. Его инструмент (тот самый, острый) впился в стену рядом с лицом. Не ломал. *Вскрывал.* Как консервную банку. Из стены… хлынула жидкость. Темная. Густая. Не кровь. Похожая на машинное масло, смешанное с гноем. И запах… запах усилился в сто крат. Сладковатый. Трупный. С примесью озона и горелой изоляции.

И тогда… стена *зашевелилась.*

Не вся. Только вокруг разреза. Металл и плоть… они *сократились.* Как мышцы. И из разреза… полезло *нечто.* Длинное. Гибкое. Как щупальце, но из того же сплава – жилы металла, переплетенные с сухожилиями, покрытые скользкой черной пленкой. На конце – не присоска. Острый, костяной шип. И оно… потянулось к существу!

Страж? (Будем называть его так) отпрыгнул с удивительной ловкостью. Его инструмент взметнулся – не для атаки. Для… *исследования?* Он ткнул острием в щупальце. Искры! Синие. Ядовитые. Щупальце дернулось. Зашипело. Из разреза полезло второе. Третье. Комната оживала. Стены пульсировали. Мертвые лица скривились в немых криках. Цилиндр загудел глухо, как пробуждающийся реактор.

«Бежим!» – заорал я, вталкивая Свист в пролом. Не оглядываясь. Не думая. Только *вон отсюда!*

Мы нырнули в мутную воду залива. Холод обжег. Помпы захрипели, захлебываясь масляной взвесью. Свет фонаря Свист выхватил жуткую картину: снизу, из темноты, поднимались зеленые огоньки. Много. Крабы. Они копошились вокруг… обломка. Человеческого. Кувалда Брика лежала рядом. Недвижимая. Как памятник глупости и отваге.

*Щелк.* Прямо над ухом.

Я рванулся в сторону. Клешня краба – размером с мою голову – щелкнула впустую. Зеленый глаз мерзко светился в полуметре. Я выхватил нож. Бесполезно. Против панциря? Идиотизм. Но другого ничего не было. Свист метнулась вниз, к илистому дну, возможно, надеясь спрятаться. Крабы двинулись за ней. Стая. Голодная.

*Шипение.* *Щелчки.* Вода бурлила от их движений. Я отчаянно рубил ножом по ближайшей клешне. Туск! Лезвие отскочило. Краб не обратил внимания. Он тянулся ко мне. Его пасть – дыра, усеянная вращающимися стальными зубьями – разверзлась.

И тут… грохот. Изнутри корабля. Оглушительный. Как взрыв. Волна сжатой воды ударила нас, отшвырнув от корабля. Крабов тоже. Металл корпуса скрипел, стонал. Из пролома, через который мы вылезли, хлынул сноп искр. И… свет. Зеленый. Знакомый.

Существо. Оно выплыло из пролома. Одиноко. Инструмент в клешне был раскален докрасна. За ним… из пролома вытянулось то самое щупальце. Обгоревшее. Дымящееся. Но живое. Оно потянулось к Стражу. Медленно. Неотвратимо.

Страж развернулся в воде. Его фасеточные глаза на миг встретились с моими. Ни ненависти. Ни гнева. Только… пустота? Или бесконечная усталость? Он не стал плыть прочь. Он *поплыл навстречу щупальцу.* Инструмент занесен. Готовый к бою. Последнему.

Я не видел исхода. Свист дернула меня за рукав, показывая наверх. К поверхности. Воздух! Его оставалось на глотки. Мы рванули вверх, отчаянно работая ногами. Крабы, оглушенные взрывом, медленно приходили в себя. Зеленые огни вспыхивали внизу. Они поднимутся. Скоро.

Пробились сквозь масляную пленку. Воздух! Глотнули. Проглотили вонь. Закашлялись. Кругом – полузатопленные пирсы. Темнота. Только чадящие факелы где-то вдалеке.

«Босс…» – Свист, отплевываясь, указала на мою руку. На протез. Там… что-то блестело. Впилось в стык между металлом и живой тканью предплечья. Маленький осколок. Не металла. Стекло? Темное. Как… сфера. Теплое. И пульсирующее. Слабо. Как сердце спящей птицы.

Я попытался выковырять его. Боль! Острая, жгучая. Как током. Осколок будто *врастал.* Становился частью протеза. Частью *меня.*

«Ч-что это?» – Свист смотрела с ужасом.

«Подарок, – я хрипло засмеялся. Звук был жутким. – От Старого Корабля. Крэнк хотел кусочек непохожего?» Я поднял руку. Осколок светился. Тускло. Зловеще. Зеленоватым отсветом. Не как у крабов. Другим. Древним. «Вот он. Свежеврезанный».