Эмиль Ахундов – Необратимый урбанизм (страница 4)
Когда все были готовы, мы вызвали такси, чтобы отправиться в зоомагазин. У меня никогда не было машины – я всегда ее хотел, но боялся сесть за руль, а сейчас частных машин практически не осталось – это удел самых богатых людей в мире. Всем остальным остались такси-роботы, которые всегда быстро приезжали, всегда были чистыми, и, разумеется, существовал всего один оператор на весь мир.
Спустя пятнадцать минут мы были уже на месте. Я отправил семью смотреть на флору и фауну, а сам пошел за лицензией на содержание домашних животных. Мне предстояло прослушать несколько часов дурацкой лекции и сдать тест, чтобы получить разрешение, с которым, потом я мог приобрести собаку. Как обычно, робот принял оплату курсов, другой робот доставил меня до аудитории, где третий робот показал мне долгий фильм, о том, что домашних животных надо любить, будто кто-то заводил собак, не испытывая к ним нежных чувств.
Так или иначе, тест я смог сдать со второго раза, потому что не смог отличить несколько разных пинчеров друг от друга, и в результате этого, мне запретили покупать собак этих двух пород. Я вообще-то и не собирался выбирать эти породы, мои собаки должны быть большими и слюнявыми, но все равно было очень обидно, хоть и главную задачу я все-таки выполнил, осталось дело за малым.
Своих девушек я нашел в кафе, которое было в зоопарке. Они, конечно же, ели мороженое. Тут было очень шумно, видимо, привезли детей из-за «ограды», и показали им и зоопарк, и сам Эдем, чтобы знали, к чему им надо стремиться. Я всегда считал это неким издевательством над детьми: сначала привезти их из ада в рай, а потом увезти их обратно в черноту с полным осознанием того, что они пока ничего хорошего из себя, не представляют, раз не живут тут. А самое циничное, что было в этом мире, – все эти экскурсии были платными и довольно дорогими для родителей этих детей. Но именно в таких вывертах и крылась основная политика Толеко.
Мы пошли искать зоомагазин, чтобы купить щенков, которые должны были стать новыми членами нашей семьи, но, к сожалению, он был закрыт на карантин. По каким-то причинам сегодня мы не могли осуществить наш план, поэтому нам пришлось прибегнуть к резервному плану – купить несколько бутылочек вина и полкилограмма сыра с плесенью.
5
Вот уже несколько дней мы не можем купить щенков, и нас это уже выводило из себя, тем более, что никто не мог нам объяснить, что же случилось.
Поэтому последние несколько вечеров мы были обижены на Талеко и на его комплексную политику. Мы с женой вспоминали про те времена, когда еще не было индустриальных роботов, и как же нам было тогда хорошо. Это была очень болезненная тема, потому что частично я всегда винил себя за то, что случилось с планетой. Ведь именно я работал в «AGV Solutions», и именно с этой компании началась такая безумная гонка автоматизации.
В этот вечер, мы всей семьей сходили в нашу сауну и почему-то зашёл разговор о тревогах, наверное, опять это было связано с не купленными в очередной раз щенками, тревогами, и вот я впервые признался своей семье в своём главном страхе. Удивительно, но меня никто и не собирался успокаивать.
– Я чувствую себя виноватым во всем этом. – Моя фраза прозвучала внезапно, я очень хотел, чтобы меня утешили.
– Это потому, что ты и виноват! – Марина выпалила свою реплику как грубую шутку, но я понял, что она тоже считала меня причастным к катастрофе в мире.
– Но я же не знал, что так выйдет! – Я начал инстинктивно оправдываться.
– И что? Теперь до конца дней будешь сожалеть? – Моя жена внезапно указала мне новый смысл моей жизни.
Я не помню, чем кончился тот вечер, и о чем мы говорили, потом мы всей семьей спали под старое кино в диванной. Никаких ссор не было, но и сна у меня как не бывало. Я потихоньку встал и пошел подышать чистым воздухом. Я шагал максимально тихо, чтобы никого не разбудить, даже не стал обуваться. Все равно летние ночи в Эдеме были очень теплыми. Я решил погулять по своему участку. Роса касалась моих голых ног, обжигая их приятным холодком, а в моей голове крутились мысли, о том, как же я могу исправить ситуацию в целом. Но идей у меня не было, хотя я пытался думать по-разному. И вот каким-то чудом мне пришла в голову странная, но полезная мысль.
Я подумал: что же самое страшное в жизни трущоб? Это жуткая экология и отсутствие занятий у людей. Что, если я смогу решить эти проблемы одновременно? Самое опасное – это смог и зола, которую надо убрать в первую очередь. Талеко и его компаниям было плевать на простых людей, поэтому тут им придется спасать самих себя. Если у них будет постоянное и полезное занятие, возможно, еще есть время все исправить. Именно с этой мыслью я вернулся в дом и лег спать на диван поближе к своим родным.
За завтраком я решил поделиться вечерними размышлениями со всей семьей. Я никогда бы не подумал, что они воспримут эту идею с энтузиазмом. Они все были полны желания помочь мне, возможно, в первой моей полезной инициативе. Поэтому их немного обидело мое нежелание взять их с собой, потому что я всю жизнь работал для того, чтобы моя семья жила именно здесь. Нет, я не позволю им добровольно от этого отказаться, тем более ради провокационной идеи старика, который, может быть, просто начал сходить с ума. Несмотря на обиду, они все так же активно обсуждали мою идею, пытались давать советы и планировать этот процесс со мной. Только вот то, что я задумал, никак не поддавалось планированию, поэтому мы просто решили: я возвращаюсь в нашу старую квартиру в Купчино и там импровизирую на месте, а если что-то пойдет не так, я сразу же возвращаюсь в Эдем.
До самой ночи продолжались разговоры о моей будущей попытке спасти человечество, и каждое новое слово об этом только добавляло ответственности, становилось страшно, мне уже как-то даже не очень-то и хотелось никуда ехать, но мужская гордость сделала свое дело. Я твердо решил попытаться – вот прямо завтра поеду и будь что будет, в конце концов, чему суждено быть, того не миновать, а тем более, лично мне терять-то и нечего. Свои главные жизненные цели я уже выполнил, и рисковать я мог только своей жизнью, но я и так прожил достаточно долго, чтобы за нее опасаться, с возрастом страх смерти сменился на страх невыполненных обязанностей, и это единственный страх, которого меня до недавнего времени не было.
6
Это утро началось сумбурно – мы всей семьей собирали меня в поездку, которая могла занять очень много времени. Любимая жена мастерски укладывала мои вещи в чемодан, помещая буквально несколько десятков вещей на нескольких квадратных сантиметрах. В это же самое время Диана настраивала мой смартфон – она создала мне блог и написала инструкцию, как им пользоваться, настроила взаимную передачу координат, чтобы я всегда видел, где мои родные, а они могли видеть, где я, активизировала еще дополнительное приложение, чтобы вести стримы самостоятельно, несмотря на то, что я был слишком стар для всего этого. А Милана заботливо составляла список вещей, которые могли мне пригодиться. И только я сидел и пил кофе, завтракая и наблюдая за происходящей вакханалией. Я всё пытался понять, неужели я им настолько надоел, что они хотят от меня избавиться, или они действительно верят в то, что я могу сделать мир лучше и просто пытаются помочь? В любом случае, я хотел думать, что они еще в меня верят.
Конечно, я все еще не знал, что и как я стану делать, каково это – выйти за пределы Эдема и жить в том самом прошлом, от которого я так рьяно бежал. Моя альтруистичная цель – отмыть весь мир или хотя бы начать это делать, казалась мне далёкой, нереальной, и я почему-то вспомнил молодость, которая протекала совсем в другое время. Тогда я был ограниченным человеком, как и все мои соотечественники, мы могли только мечтать о работе, которая приносила бы пользу людям, а ещё мы мечтали путешествовать на поезде по всей нашей необъятной родине. Но у моего отца были несколько иные планы. Проработав всю жизнь начальником цеха, он понимал, что гораздо лучше работать головой, а не руками. Именно поэтому какими-то правдами и неправдами он смог устроить меня в университет, где я должен был получить диковинную по тем временам профессию маркетолога.
Тогда еще никто не представлял, что это такое, более того, на всем моем карьерном пути мне приходилось всегда объяснять, что я делаю, даже несмотря на то, что слово со временем стало очень модным. И, разумеется, никто и не представлял, как же правильно учить маркетологов, поэтому мой диплом был получен без особого труда, и я мгновенно оказался у отца на предприятии, где и занял почетный пост. Работа, кстати, оказалась прекрасной: никто ни за что с меня не спрашивал, а вся работа сводилась к бесконечным совещаниям о том, как бы было прекрасно, если бы что-то случилось. Однако, надо сказать, что денег за эту совершенно бесполезную работу получал я значительно больше, чем мой отец, – мне только и требовалось не опаздывать и уходить на пятнадцать минут позже окончания рабочего дня. Да, именно так я узнал, что справедливости в мире нет, и оценка труда и действий крайне субъективна, но тогда, это все было в мою пользу. Мне всё же всегда везло, хоть я об этом никогда не признавался вслух, и даже запрещал себе думать об этом.