Эми Тан – Пройти по Краю Мира (страница 39)

Денно и нощно наша семья говорила только о «Пекинском человеке» и ни о чем другом.

— Миллион лет, — размышляла вслух мать. — Как можно определить возраст человека, который так давно умер? Пф! Когда умер мой дед, никто не знал, было ему шестьдесят семь или шестьдесят восемь! А он должен был дожить до восьмидесяти, если бы ему повезло немного больше! Вот в семье и решили, что ему восемьдесят. Да, так выглядело удачливее, но он все равно был мертв.

Мне тоже было что сказать по поводу новых находок.

— А почему они назвали его «Пекинским человеком»? Они же нашли зубы во Рту Горы, и теперь ученые говорят, что череп принадлежал женщине. Значит, это должно называться «Женщина изо Рта Горы».

Все дядюшки и тетушки посмотрели на меня, и один из них сказал:

— Истина в устах младенца проста, но тем не менее правдива.

Я ужасно застеснялась, услышав такую высокую похвалу. Тогда Гао Лин тоже заговорила:

— А я думаю, что его надо было называть «Человек из Бессмертного Сердца». Тогда прославится наш родной поселок и вместе с ним и мы.

Мать расхвалила ее предложение до небес, другие тоже к ней присоединились. Мне же казалось, что ее идея была бессмысленной, но я не могла этого сказать.

Я часто завидовала вниманию, которое Гао Лин получала от нашей общей матери. Я по-прежнему считала себя старшей дочерью. Я была умнее ее, я лучше училась в школе, но именно Гао Лин выпадала честь сидеть рядом с матерью за столом и спать на ее кане, в то время как я довольствовалась Драгоценной Тетушкой.

Пока я была маленькой, это меня не так беспокоило. Я думала, что слова «Драгоценная Тетушка» означали то же самое, что и слово «мама». Я не выносила разлуки со своей няней ни на минуту. Я восхищалась ею и гордилась тем, что она может написать название каждого цветка, каждого семени и куста и сказать, как его можно использовать в медицине. Но чем старше я становилась, тем меньше места занимала она в моей жизни. Чем умнее я становилась, тем больше убеждала себя в том, что тетушка была всего лишь прислугой, женщиной, не имевшей веса в нашей семье и которую никто не любил. Она могла сделать всю семью богаче, если бы только не эта ее безумная идея о проклятии.

Я старалась проявлять все больше уважения к матери, искала ее благосклонности, считая, что благосклонность — то же самое, что и любовь. В конце концов, мать была самой влиятельной женщиной дома. Она решала, что мы будем есть, какого цвета одежду носить, сколько денег на карманные расходы мы получим, когда пойдем на рынок. Ее все боялись и старались ей угодить. Все, кроме прабабушки, которая была сейчас так слаба умом, что не могла отличить туши от грязи.

Но в глазах матери у меня не было достоинств, и для ее ушей в моем голосе не было музыки. Ее не занимало, насколько я послушна, смиренна или чистоплотна. Что бы я ни делала, она не была мною довольна. Я не знала, что сделать, чтобы она наконец меня похвалила. Я чувствовала себя черепахой, лежащей на спине и пытающейся понять, почему весь мир перевернулся вверх ногами.

Я часто жаловалась Драгоценной Тетушке на то, что мать меня не любит.

— Не говори глупости, — отвечала она. — Ты слышала ее сегодня? Мать сказала, что в твоем шитье стежки неряшливы и что твоя кожа потемнела. Если бы она тебя не любила, зачем бы ей тратить силы и ругать тебя, чтобы ты исправилась?

А потом она говорила о том, как я была эгоистична, думая только о себе. И еще, что мое лицо становится уродливым, когда я дуюсь. Она так много меня ругала, но только сейчас мне пришло в голову, что она делала это, чтобы показать, что любит меня еще больше.

Однажды, кажется, это было перед Весенним Фестивалем, старая кухарка вернулась с рынка с важными новостями, которые наводнили все Бессмертное Сердце. Гробовщик Чан стал очень известным и вскоре должен был еще больше разбогатеть. Он отдал ученым драконьи кости, только что пришли результаты анализов: они были человеческими. Сколько им было лет, пока оставалось неизвестным, но все считали, что не меньше миллиона, а то и двух.

Мы находились в студии. Здесь собрались все женщины, девушки и дети, кроме Драгоценной Тетушки, которая работала в подвале, подсчитывая расписанные ею палочки туши. Я была рада тому, что ее с нами нет, потому что всякий раз, когда при ней упоминали имя Чана, она плевалась. Поэтому, когда он привозил древесину, тетушку отправляли в ее комнату, где она проклинала его, колотя в ведро так долго и громко, что даже те, кто снимал у нас жилье, начинали кричать в ответ.

— Надо же, какое любопытное совпадение! — воскликнула Большая Тетушка. — Это тот же мистер Чан, который продает нам древесину. Нам тоже могло так повезти, как и ему.

— О, мы связаны не только древесиной, — похвасталась мать. — Он был тем человеком, который остановил свою повозку, чтобы помочь Младшему Брату, которого убили монгольские бандиты. Этот мистер Чан — достойный человек.

Мы продолжали перечислять, как много общего у нас с этим нынче знаменитым мистером Чаном. Раз уж мистер Чан в скором времени должен был неслыханно разбогатеть, мать считала, что он снизит цены на свою древесину.

— Он должен делиться своей удачей, — убеждала себя мать. — Именно этого ждут от него боги.

Тем временем Драгоценная Тетушка вернулась в студию и довольно быстро поняла, о ком все говорят. Она затопала ногами и замахала кулаками.

— Чан — злой человек, — замельтешили ее руки. — Это он убил моего отца. Это из-за него умер Самый Младший Дядюшка. — Она издала горлом страшный хлюпающий звук, словно все внутри нее рвалось на части.

Я подумала, что это было неправдой. Ее отец напился и упал с повозки, а Самого Младшего Дядюшку лягнула его собственная кобыла. Так сказали мать и тетушки.

Драгоценная Тетушка схватила меня за руку, заглянула в глаза и принялась быстро жестикулировать:

— Скажи им, Моська, скажи, что я говорю правду. И драконьи кости, которые у Чана, — она жестом высыпала воображаемые кости себе на ладонь, — теперь я понимаю, что, наверное, это те самые, которые принадлежали отцу, моей семье. Чан украл их у нас вдень моей свадьбы. Они были в моем приданом, это кости из Обезьяньей Челюсти. Нам надо забрать их у Чана и вернуть в пещеру, иначе проклятие никуда не денется. Скорее скажи им об этом.

Но не успела я сказать и слова, как мать предупредила меня:

— Я не хочу больше слушать ее сумасшедшие истории. Ты меня слышишь, дочь?

Все на меня посмотрели, включая Драгоценную Тетушку.

— Скажи им, — повторила она.

Но я повернулась к матери, кивнула и сказала:

— Я услышала.

Драгоценная Тетушка выбежала из студии со странным давящимся звуком, который болью отозвался в моем сердце и заставил почувствовать себя злодейкой.

Некоторое время в студии было очень тихо, потом прабабушка подошла к матери и с озабоченным выражением на лице спросила:

— Ох, ты видела Ху Сэня?

— Он во дворе, — сказала мать, — и прабабушка поплелась к двери.

Жены дядюшек принялись цокать языками.

— Она все еще не в себе от того, что случилось, — пробормотала Младшая Тетушка. — А прошло уже почти пятнадцать лет!

Сначала я не поняла, о ком именно идет речь, о прабабушке или о Драгоценной Тетушке. Но потом Большая Тетушка добавила:

— Хорошо, что она не может разговаривать. Если бы кто-нибудь узнал, что она говорит, наша семья была бы опозорена.

— Тебе следует отказать ей от дома, — сказала Младшая Тетушка матери.

Мать кивнула на прабабушку, которая бессмысленно бродила по двору, расчесывая красное пятно за ухом.

— Это все из-за старухи, — сказала она. — Только благодаря ей помешанная нянька прожила в нашем доме столько лет.

Тогда я поняла, что мать имела в виду: как только прабабушка умрет, она выгонит Драгоценную Тетушку. В тот же час сердце мое исполнилось болью и сочувствием к тетушке. Мне захотелось запротестовать, сказать матери, что она не должна этого делать. Но как я могла спорить с тем, что еще даже не было высказано вслух?

Месяц спустя прабабушка упала и ударилась головой о кирпичный угол своего кана. Она умерла до наступления часа Петуха. Отец, Старший Дядюшка и Младший Дядюшка вернулись из Пекина, хоть дороги в то время были опасны: на отрезке между ним и Ртом Горы часто случались перестрелки. На наше счастье, мы были свидетелями войн только между теми, кто снимал у нас жилье. Нам несколько раз приходилось просить их не орать и не шуметь, пока мы прощаемся с прабабушкой, лежавшей в общей комнате.

Когда мистер Чан привез гроб, Драгоценная Тетушка осталась у себя, где проклинала его, колотя по ведру. Я сидела на скамейке в переднем дворике, наблюдая за тем, как отец и мистер Чан разгружали повозку. Мне казалось, что тетушка ошибалась. Мистер Чан был совсем не похож на вора: он был крупным мужчиной, доброжелательным, с открытым лицом. Отец с энтузиазмом обсуждал с ним его «значительный вклад в развитие науки и истории на благо всего Китая». На эти слова мистер Чан реагировал с удовольствием и скромностью.

День был прохладный, но мистер Чан взмок от пота. Он вытер лоб рукавом и заметил, что я не свожу с него взгляда.

— Да, ты уже однозначно большая, — обратился он ко мне.

Я покраснела от смущения: со мной разговаривал такой известный мужчина!

— Моя сестра еще больше, — нашлась я с ответом. — И она на год меня младше.