Эми Тан – Пройти по Краю Мира (страница 38)

Прабабушка первой услышала глухой стук в студии. Вскоре туда прибежали и все остальные женщины. Они нашли Драгоценную Тетушку бьющейся на полу, широко раскрывающей почерневший от смолы и крови рот, издававший странные шипящие и булькающие звуки.

— Словно у нее во рту плавают угри, — сказала мать. — Лучше бы ей умереть.

Но прабабушка не позволила этому случиться. Во сне к ней приходил дух Самого Младшего Дядюшки и предупредил, что если Драгоценная Тетушка умрет, то он сам и призрак его невесты не дадут покоя никому из тех, кто не проявил к ней сочувствия. Все знали, что нет ничего страшнее мстительных призраков. Из-за них в комнатах пахло трупами, а тофу в мгновение ока делался прогорклым, они насылали на дома диких зверей. Если в доме селился призрак, в нем больше никто не спал по ночам.

День за днем прабабушка смачивала тряпицы в лечебных мазях и накладывала на раны Драгоценной Тетушки. Она купила драконьи кости, растерла их и посыпала на опухший рот девушки. Со временем она заметила, что у нее распухают не только губы, но и живот.

Постепенно раны тетушки перестали гноиться и зарубцевались, а живот стал похожим на тыкву. Когда-то она была красивой девушкой, а теперь от нее не отшатывались только слепые нищие. Однажды, когда стало ясно, что тетушка выживет, прабабушка сказала своей безмолвной пациентке:

— Теперь, когда я выходила тебя, куда же ты денешься с ребенком? Что будешь делать?

В ту ночь призрак Самого Младшего Дядюшки снова пришел к ней во сне, и наутро она сказала Драгоценной Тетушке:

— Ты должна остаться и стать няней этому ребенку. Первая Сестра объявит этого ребенка своим и вырастит его как Лю. Мы скажем всем, что ты — наша дальняя родственница из Пекина, кузина, которая жила в монастыре, пока он не сгорел и чуть не сжег тебя тоже. С такими шрамами тебя никто не узнает.

Так они и поступили. Драгоценная Тетушка осталась, и я была тому причиной, единственным смыслом ее жизни. Через пять месяцев после моего рождения, у матери, которую прабабушка вынудила признать меня своей дочерью, родилась Гао Лин. Как могла мать сказать, что у нее двое детей, между которыми всего пять месяцев разницы? Это же было невозможно! Поэтому мать решила немного подождать, и ровно через девять месяцев после моего рождения, в очень счастливое число тысяча девятьсот семнадцатого года, было объявлено о рождении Гао Лин.

Все взрослые знали правду о нашем рождении, дети же знали только то, что им было позволено. Хоть я и была умной девочкой, все равно вела себя глупо.

Я не задавалась вопросом о том, почему у Драгоценной Тетушки не было имени. Для других она была нянькой, для меня — Драгоценной Тетушкой. И я не знала, кто она такая на самом деле, до тех пор, пока не прочла, что она написала.

«Я — твоя мать», — говорили страницы.

Мне удалось прочесть их только после ее смерти. Но я все равно помню, как она говорила мне это руками, глазами. А когда становится темно, я ясно слышу ее голос, который не слышала в действительности. Она разговаривает на языке падающих звезд.

Перемены

В тысяча девятьсот двадцать девятом году, когда мне исполнилось четырнадцать лет, я стала злым человеком.

Это был год, когда ученые, китайские и иностранные, приехали на холм Драконьей Кости, в Рот Горы. На них были шляпы от солнца и ботинки «Веллингтон». Они привезли с собой лопаты и щупы, сортировочные кюветы и замораживающие вещества. Эти люди копали в карьерах, исследовали пещеры. Ходили от одной лавки со снадобьями к другой, скупая все старые кости. До нас доходили слухи о том, что иностранцы хотели строить собственные заводы по переработке драконьих костей и что дюжина деревенских жителей взяли топоры и пошли прогонять их из пещер.

Тут кто-то из китайских рабочих, копавших для ученых, распространил слух о том, что две из найденных драконьих костей могли быть частью человеческого черепа. И все тут же подумали, что речь идет о ком-то, кто недавно умер. Чья это была могила? Чей это был родственник? Люди перестали покупать драконьи кости. В лавках со снадобьями появились огромные объявления: «Ни одно из наших снадобий не содержит частей тела человека».

В то время у Драгоценной Тетушки все еще оставалось четыре или пять драконьих костей, добытых во время наших с ней вылазок в семейную пещеру, не считая гадательной кости, которую ей подарил отец. Остальные она использовала на лекарства для меня, заверив в том, что кости не были человеческими. Вскоре после того, как она это сказала, ей приснился Знаменитый Костоправ, ее отец.

— Те кости, которые сейчас у тебя, принадлежат не дракону, — сказал он. — Это кости нашего предка, которого раздавило в Обезьяньей Челюсти. И за то, что мы их украли, он нас всех проклял. Вот почему погибла почти вся наша семья: твоя мать, твой брат, я сам и твой будущий муж. И это проклятие не ограничивается смертью. С тех самых пор, как я появился в мире Инь, тень этого предка преследует меня и атакует из каждого утла. Если бы я уже не был мертвым, то тысячу раз уже умер бы от страха.

— Что же нам делать? — спросила во сне Драгоценная Тетушка.

— Верни кости на место. Пока они не воссоединятся со всем телом, он будет нас преследовать и дальше. Ты будешь следующей, и все наши потомки тоже будут прокляты. Поверь мне, дочь моя, нет ничего хуже родственника, взявшегося тебе отомстить.

На следующее утро Драгоценная Тетушка поднялась очень рано и ушла почти на весь день. Вернувшись, она выглядела спокойной и радостной. Но потом до нас дошли слухи от работников с холма Драконьих Костей.

— Это зубы! — говорили они. — Причем они не просто человеческие, а принадлежали нашему предку, жившему миллион лет назад!

Ученые решили назвать находку «Пекинский человек». Они нашли лишь фрагменты черепа, и им нужно было найти еще хотя бы несколько кусков, чтобы его восстановить и присоединить к нему челюсть, а потом челюсть к шее, шею к плечам и так далее, пока не соберут полный скелет. То есть им надо было найти еще много костей, поэтому они и просили жителей деревни принести им все драконьи кости, залежавшиеся дома или в лавках. И если эти кости окажутся частью скелета древнего человека, то их прежний хозяин получит награду.

Миллион лет! Все только это и повторяли. Надо же, раньше это число никого не интересовало, а сейчас они никак не могли наслушаться, как оно звучит! Младший Дядюшка предположил, что за удачный кусок драконьих костей сейчас можно будет заработать миллион медных монет, а отец сказал:

— Теперь медяки ничего не стоят. Вот миллион серебряных лянов — это другое дело.

За спорами и препирательствами воображаемая цена осколка кости возросла до миллиона золотых слитков. Теперь об этом заговорил весь город.

«Старые кости обросли новым жиром», — появившаяся поговорка не сходила с языка у людей. И теперь, из-за того что драконьи кости приобрели такую высокую ценность, во всяком случае, в воображении их владельцев, никто не мог купить их для создания снадобий. Несчастные больные, страдавшие от тянущих все соки недугов, больше не могли получить исцеления. Но кого это волновало? Все думали о том, что они были потомками «Пекинского человека», а он был известным.

Конечно же, я вспомнила о костях, которые Драгоценная Тетушка вернула в пещеру. Они тоже принадлежали человеку, раз ее отец так сказал ей во сне.

— Мы можем продать их за миллион золотых слитков, — сказала я ей. Мне казалось, что я думала не только о себе. Если Драгоценная Тетушка принесет нам богатство, моя семья станет больше ее уважать.

— Миллион или десять миллионов, — начала она браниться жестами. — Если мы их продадим, проклятие снова ляжет на наши плечи. Появится призрак и заберет наши многострадальные кости с собой. И тогда уже нам придется носить на себе всю тяжесть этих миллионов слитков, чтобы купить себе поблажки в аду. — Она ткнула пальцем мне в лоб. — Говорю тебе, призрак не успокоится, пока не уничтожит всю нашу семью. Она полностью исчезнет. — Тетушка ударила себя кулаком в грудь. — Иногда я жалею, что все еще жива. Я хотела умереть, правда хотела, но я вернулась ради тебя.

— Ну а я не боюсь, — ответила я. — И раз проклятие лежит на тебе, а не на мне, я могу пойти и достать эти кости.

Внезапно тетушка шлепнула меня по голове.

— Прекрати это немедленно! — Ее руки рассекали воздух. — Ты хочешь добавить мне проклятия? Не ходи туда! Никогда не прикасайся к ним! Скажи, что ты не будешь этого делать! Скажи прямо сейчас!

Она схватила меня и трясла До тех пор, пока не вырвала обещание из моих клацающих зубов.

Потом я сидела и мечтала о том, как крадусь в пещеру. Ну как я могла усидеть, когда все остальные в нашей деревне и во всех близлежащих искали бессмертные реликвии? А я знала, где лежат человеческие кости, и не могла сказать об этом ни слова! Мне приходилось смотреть, как другие роют там, где их овцы жевали траву и свиньи валялись в грязи. Даже Первый и Второй Братья со своими женами перебрали всю землю между домом и утесом. Они выдергивали из грязи червей и корни, гадая, не могут ли они быть пальцем древнего человека или даже его окаменевшим языком, произносившим первые слова на наречии предков. Улицы заполонили торговцы, старавшиеся продать самые разные «окаменелости»: от куриных клювов до свиного помета. Вскоре наша деревня стала выглядеть хуже, чем погост, разграбленный копателями могил.