Эми Оделл – Анна. Биография самой влиятельной женщины Vogue (страница 7)
В те времена среди британских подростков не было ничего необычного в том, чтобы рано бросить школу. Некоторые девушки шли учиться в пансион благородных девиц, чтобы подготовиться к семейной жизни, или в школу секретарей[3]v. Понятно, почему Нони и Чарльз были недовольны решением Анны. «Это был не столько снобизм, сколько ощущение Винтуров, что образование… было инструментом, который может в корне изменить вашу жизнь, – сказала Ласки. Но родители Анны приняли ее решение, насколько Ласки могла судить. – Они никогда напрямую не упрекали ее за это»vi.
С другой стороны, братья и сестра Анны разделяли интерес родителей к политической и социальной тематике и выбрали престижные университеты. Анна чувствовала себя белой вороной в семье. «На фоне успехов в учебе моих братьев и сестры я ощущала себя неудачницей. Они были суперумными, и я сосредоточилась на том, чтобы стать декоративной. Большую часть времени я пряталась за своими волосами, а застенчивость вводила меня в ступор. В семье надо мной вечно смеялись. Они думали, что я в высшей степени легкомысленная.
Моя сестра обычно звонила и спрашивала: „Где Анна? Она в парикмахерской или в химчистке?”» «Это был не их мир», – позднее вспоминала Винтурvii. Но хотя братья и сестра не понимали интереса Анны к моде, Чарльз в целом одобрял его. Мода была частью культуры, о которой писала The Evening Standard, поэтому ему приходилось за ней следитьviii. И ему не было безразлично, что мода так много значит для Анны, которая, по мнению многих, была его любимым ребенкомix.
Чарльз отрицал, что подталкивал Анну к карьере в средствах массовой информации. «Анна говорила, что ее приводит в восторг то, чем я занимаюсь», – сказал онx, но на самом деле дочь знала, что отец хочет, чтобы она занялась журналистикойxi. Иногда он спрашивал Анну, читала ли она те или иные статьи и что она о них думает, как будто тренировал ее для будущих обязанностейxii.
И все же Анна осторожничала и сомневалась. «Определенно, я выросла со знанием того, что мне бы хотелось заниматься издательским делом, – сказала она журналисту Джорджу Уэйну, – но выбрала глянцевые журналы, потому что они не были его миром»xiii. После двадцати лет на руководящем посту в Vogue Анна сказала, что основное влияние на нее оказал Чарльз. «Думаю, отец действительно решил за меня, что я буду работать в моде. Не помню, какую анкету я должна была заполнить, возможно, это было какое-то разрешение и внизу была строчка „карьерные цели”. Я спросила: „Что мне делать, как это заполнить?“ И он сказал: „Что ж, напиши, что ты хочешь стать главным редактором Vogue”. Так была определена цель»xiv.
Стремление Анны вспыхнуло словно спичка.
Через несколько месяцев после того, как Анна закончила свое образование, умер ее дед, Ральф Бейкер. Он оставил состояние своей вдове, Анне Бейкер, а когда в сентябре 1970 года умерла и онаxv, трастовый фонд оценивался в 2,28 миллиона долларов. Нони, ее сестра и дети начали получать выплаты. Многие были целевыми, как, например, обучение Патрика в Гарварде и оплата прислуги для сестры Нони.
Анна, которой не требовались деньги на учебу, получала кругленькие суммы на неопределенные цели. За первые шесть лет ее карьеры в журнале она получила более 19 000 долларов, что по ценам 2021 года составило бы почти 119 000xvi. Эти деньги не только позволили ей начать работать в плохо оплачиваемой издательской сфере, но и рисковать ради будущего успеха. Анна могла покупать красивые вещи, как, например, автомобиль Mini, в котором она разъезжала по Лондонуxvii. Но если Анна хотела всю жизнь носить дизайнерскую одежду и купаться в роскоши, деньги трастового фонда были только подспорьем. Обеспечить все это могла только карьера.
Разумеется, отец был в силах помочь ей в самом начале. Однажды Чарльз вызвал к себе в кабинет Барбару Григгс, модного редактора The Evening Standard.
– Хочу попросить тебя об услуге, – сказал он.
– Конечно, Чарльз. Чем я могу помочь? – ответила Барбара.
– Я буду тебе очень благодарен, если ты сводишь на ланч мою дочь Анну. Разумеется, я все оплачу. Думаю, она нацелилась на карьеру в моде. Может быть, ты смогла бы как-то ее направить.
Григгс пригласила Анну на ланч. На нее сразу произвело впечатление то, какой уверенной в себе, стильной и собранной была девушка. Анна была еще подростком, но с манерами, ухоженностью и целеустремленностью взрослого человека.
«Она хотела получить от меня кое-какую не слишком важную информацию. А вот в моих подсказках или советах, как построить карьеру, она совершенно не нуждалась», – сказала Григгс. Она пришла к выводу, что у сидящей перед ней девушки-подростка блестящее будущее в моде и что бы она ни задумала, она этого добьетсяxviii.
Григгс позвонила Барбаре Хуланики и спросила, не могла бы Анна поработать у нее в бутике, чтобы набраться опыта.
Хуланики не была знакома с Чарльзом Винтуром, но знала, что его газета была невероятно влиятельной и выходила огромным тиражом. К тому же Григгс хорошо написала о бутике Biba в его газете. Разумеется, она возьмет на работу его дочьxix.
Как дочь Чарльза Винтура, Анна получила работу даже без предварительного собеседования. В каком-то смысле в этом не было ничего удивительного: работа в Biba не требовала никакой квалификации, нужно было только быть красивой и модной. В шестидесятых годах продавщицы модных бутиков входили в число лондонских it girls. Стильные и дерзкие, они появлялись на страницах газет и журналов и были настолько классными, насколько это было возможно. Но Анна не стала одной из них. «Она не отличалась особой красотой. Она была невзрачной и заурядной, не из тех девушек, которых мы обычно нанимали, если честно», – сказала Ким Уиллотт, помощник менеджераxx. Анна, тихая и обходительная, была полной противоположностью продавщицам-экстравертам. «Уверена, что она была напугана», – сказала Хуланикиxxi. Персоналу велели обращаться с ней деликатно, так как она была дочерью влиятельного Чарльза Винтура, поэтому ей не поручали ничего сложногоxxii.
Обстановка в Biba напоминала то, что происходит за кулисами рок-концерта. Такие знаменитости, как Брижит Бардо и Барбра Стрейзанд, вместе с обычными покупательницами искали самые короткие юбкиxxiii. Если у бутика иногда и не стояла очередь, то отпечатки носов приходилось стирать с витрины каждый день. Хотя Хуланики обычно использовала продавщиц, чтобы они демонстрировали модели в каталогах Biba – их снимали знаменитые модные фотографы, такие как Хельмут Ньютон, – она никогда не просила об этом Анну, поскольку та казалась слишком зажатойxxiv.
Частью реальности Biba были постоянные кражи, которых становилось все больше. Отсутствие системы охраны, плохое освещение и общие примерочные с большим количеством покупательниц облегчали воровство, и многие этим пользовалисьxxv.
В 2002 году в интервью для Independent Александра Шульман, тогда главный редактор британского Vogue, вместе с журналисткой вспоминали воровство в Biba. И Шульман рассказала, что когда полиция пришла к ним в школу, чтобы поговорить об этом, они «все сидели и слушали в украденных в Biba шарфах»xxvi.
Анна проработала в бутике всего две недели, когда Рози Янг, одна из менеджеров, получила приказ от вышестоящего начальства уволить ее, так как стало очевидным, что Анна тоже воровала одеждуxxvii. Воровство было настолько обычным делом, что она, должно быть, даже не задумалась об этом.
У Янг определенно не сложилось впечатление, что Анна расстроилась из-за увольненияxviii, но теперь ей надо было найти другое занятие. Летом 1967 года, в надежде на получение прибыли от бутиков, Harrods открыл на четвертом этаже магазин Way In площадью 20 000 квадратных футов (1858 м 2). Темно-голубой интерьер, приглушенное освещение, полы в голубую и черную полоскуxxix, собственный диджей – магазин был похож на ночной клуб. Все продавщицы были одеты в белые мини-платьяxxx.
Атмосфера понравилась Анне, и она получила работу в торговом зале xxxi, где среди ее коллег были дебютантки и безработные актерыxxxii. По мнению Ласки, Анна никогда не считала работу продавщицы ниже своего достоинства. Это не значит, что она была
Примерно в то время, когда Анна работала в Harrods, Ласки нашла место в Petticoat, еженедельном журнале для девочек-подростков, основанном Одри Слотер. Та уже успешно запустила журнал Honey, рассчитанный на чуть более взрослую аудиторию. Работа Ласки заключалась в том, чтобы арендовать одежду и аксессуары у дизайнеров и ритейлеров для модных съемок, а затем упаковывать их и отправлять обратно. Но в какой-то момент редакторам не хватило моделей. «Вивьен, займись этим, – велела ее начальница. – Приведи подругу». Ласки пригласила Анну.
Анна случайно оказалась свободной в тот день. Она предсказуемо не получила полного представления о работе модного редактора, но, вероятно, самым важным уроком стало понимание того, как много требуется усилий для проведения фотосессииxxxiv.