Эми Мун – Зверь. Контракт на послушание (страница 5)
Хотя я бы предпочла полумрак, а лучше – полную темноту. И ценник в четыре раза меньше. Но я здесь – вьюсь около пилона, а на меня опять кто-то смотрит.
Сердце бешено колотилось, подстегивая противное чувство тревоги, но я старалась, как могла.
Не стоит волноваться.
Это просто танец… Да, я практически без одежды. И от сальных взглядов кожа будто липкая, а на сердце гадко до ужаса. И чувствовала я себя продажной шкурой. Но каждый раз, когда становилось совсем невмоготу, я вспоминала Милли.
Ее потухшие глаза, бледное до синевы лицо и жуткую ухмылку, с которой она пыталась убедить меня, что все хорошо. Она счастлива, и чувствует себя благословленной… А на следующее утро ее нашли повешенной.
Пальцы рефлекторно сжались вокруг пилона.
Сколько их было и еще будет – таких вот несчастных? И я тоже должна была вкусить великой благости, чтоб ей пусто было. Но успела вовремя сбежать.
С силой оттолкнувшись от пола, я крутанулась вокруг шеста и выгнулась назад до треска позвоночника.
Пусть смотрят, мне все равно. Взгляд – это не прикосновения, остальное нужно просто выбросить из головы.
Мне вообще повезло танцевать в закрытой кабинке. Я даже не успела ничего увидеть на этом «Рэд Пати», а все гости, которые тут появлялись, приходили просто отдохнуть. Почти все. Был посетитель – старый, не самого презентабельного вида мужчина, – на котором красовались одни лишь стринги и бабочка. Ужасно вульгарно. Но хуже того – старик решил заняться самоудовлетворением.
На то, что он творил, я, конечно, не смотрела. И старалась не слушать. Просто танцевала, воображая, что танцую дома. Первые несколько месяцев после побега я только и делала, что танцевала в любую удобную минутку. Это отвлекало. Придавало уверенности.
И сейчас тоже помогло. Мужик в конце концов ушел, умная техника быстро навела порядок, а я продолжила танцевать.
Скоро уже будет перерыв. Только вот уйдут последние посетители… Но мужчины почему-то не спешили.
Да сколько можно? Попросить их, что ли? У меня уже ноги болят!
Но возмущаться танцовщицам не положено. Да я и не успела.
– Эй, крошка! Хватит дразниться. Прыгай уже к нам, развлечемся.
Я моментально сбилась с ритма.
Ошарашено взглянула на сидевших передо мной мужчин и как могла выразительно привела пальцем по шее, указывая на цвет чокера.
– Да-да, мы все поняли. Красный тебе идет.
Сердце ухнуло куда-то в район желудка. Красный?! Нет… Невозможно!
Пальцы потянулись к чокеру, но снять его я не успела. Рядом оказался рослый бугай и, перехватив за лодыжку, буквально сдернул меня вниз.
– Нет! – взвизгнула, упираясь и брыкаясь. – Это ошибка!
Но ответом мне стал громогласный хохот.
– Погляди-ка, строптивая! Хорошо играет…
И грубые мужские пальцы смяли бедро. От боли и ужаса из глаз брызнули слезы.
– Помогите! – но мой жалкий писк потонул в новом взрыве хохота. Мужик швырнул меня к двум другим. Наглые противные руки тут же сорвали с меня лифчик! Облапали грудь! А по шее прошелся слюнявый язык.
От отвращения желудок спазмировал.
Набрав в грудь больше воздуха, я хотела заорать, но один из негодяев зажал мне рот!
– Тихо, малышка, – просипел над ухом. – Пора развлечься как следует…
Глава 4
Алекс почуял резкий запах паники даже сквозь фильтрующую насадку. И ровно секунда ему понадобилась, чтобы принять решение.
– Минуточку, господа, – бросил сидевшим напротив него Алиевым.
Тигры переглянулись, но промолчали. Только зажатая между двумя альфами девушка – их помощница, – беспокойно завертела головой. Но вырываться не стала.
Судя по фонившему от троицы возбуждению, они найдут, чем заняться.
А ему срочно нужно было кое-что проверить.
Привычно игнорируя мешанину запахов – от неприятных до откровенного смрада, – Алекс быстро направился к VIP-кабинкам.
Они располагались по периметру зала и в них обычно танцевали девушки, которые предпочитали обходиться без интима на «Рэд Пати».
Но сейчас оттуда тянуло болью и настолько ярким ужасом, что зверь внутри бесится как ненормальный.
Быстро огибая столики и тумбы для танцовщиц, Алекс быстро шел к цели.
Надо разобраться. Сейчас же! Никакого насилия на «Рэд-Пати» быть не должно – ему нахрен не стались лишние терки с законом. Каждый из работников знал, на что он подписывался. Так какого черта?!
Последний десяток футов преодолел почти бегом.
За полупрозрачной шторкой угадывалась какая-то возня, приглушенный писк. И запах… Резкий, смешанный с вонью чужой похоти, но все равно… приятный?
Что за хрень?!
Наплевав на все, Алекс ввалился в кабину.
– Ты?! – зарычал сквозь проступившие клыки.
На диване, облепленная с трех сторон какими-то ублюдками, трепыхалась Мотылек!
И одного взгляда в огромные, совершенно ошалевшие от ужаса глаза хватило, чтобы очутиться рядом и четким ударом отправить первого из обмудков в отключку.
– Ах ты, сученыш! – взревел второй смертник.
Спихнув девушку на пол, он вскочил на ноги, но как следует размахнуться не успел – рефлексы альфы сработали быстрее.
Коротким хуком Алекс разделался со вторым, а третий оказался умнее – пока шла возня, он тихонько свалил. Вот блядь!
Алекс забористо выругался.
– Эль, охрану сюда! – скомандовал ИИ «Логова».
– Как скажешь, Алекс, – отозвался знакомый с детства голос.
Он мог слушать его часами, но сейчас внимание сосредоточилось на забившейся в уголок девушке.
И красном чокере, сверкавшем на ее шее.
Внутри шевельнулось разочарование. Дебильная реакция! Но почему-то он был уверен, что Мотылек не из тех, кто раздвигает ноги за пачку кредитов.
– Что ты здесь устроила? – зарычал, надвигаясь на девушку.
Густая волна паники вновь ударила по обонянию, и Алекс замер.
Не потому что не хотел пугать. Девку следовало бы как следует встряхнуть и вышвырнуть вон из клуба. Но ее запах… Алекс нахмурился, разглядывая побледневшую до синевы танцовщицу.
Совсем еще девчонка!
Он и раньше замечал, что Мотылек довольно мелкая, но, внимательно рассмотрев поближе, не мог не отметить специфических черт, награждавших хозяйку способностью оставаться юной до самой старости. Он знал такой типаж. Упругую кожу мало портят морщины, а огромные глаза с возрастом станут лишь больше и выразительнее.
Хотя лицо девушки нельзя было назвать красивым. Ее портил немного широковатый рот и костистые скулы.
А в общем – плевать. Сейчас его интересовало другое.
Аромат танцовщицы не вызывал раздражения. Да, он был резким. Очень ярким – девчонку натурально колотило, но даже ее истерика не вызывала желания свернуть тощую шейку.
Или у него барахлит фильтр?