Эми Мун – Помощница для князя оборотней (страница 43)

Ветер донес сердитый шум леса, который, однако, тут же утих. Все верно! Девана и так слишком помогла лесному дураку, а он знай нос воротит. Ну так пусть не жалится, когда все потеряет!

Ведьма встала из-за стола и поманила к себе сидевшего на жёрдочке ворона. Надо будет передать ответ Настасье. Измаялась поди, бестолочь.

Огромная черная птица подскочил ближе и протянула лапу, чтобы ведьма смогла прикрепить к ней записку, где безо всякой жалости Яга объявила, что платить Настасье больше нечем, и ежели хочет она помощи, то пусть сама явится. Умный человек этого делать не станет, однако ежели вместо мозгов кисель, то пусть на себя пеняет. Больше мужиков Яга не любила только девок, которые перед ними стелются. Убивала их без жалости, как позор женскому роду. Василиса вот не такая... Более думает о ребенке, чем о недостойном. Это Яге было любо. Да и щелкнуть выродка по носу охота! А лунницу все-таки жаль! Но за нее Настасья рассчиталась душой, а ей — Яге — эта безделушка ни к чему.

Подобно богам, ведьмы могут менять обличье, когда вздумается. Для этого не нужны ни зелья, ни заклятья.

А вот молодость продлить — это уже тяжелее. Яга подошла к зеркалу и внимательно оглядела себя со всех сторон — не видно ли где пятен на коже или седого волоса. И верно — в косе сверкнула серебряная ниточка, а глаза будто мутнее стали. Значит, пора молодильным яблочком полакомиться.

Одно, правда, все же пришлось отдать дикому. Ну ничего, без награды, чего доброго, Северян Силыч и думать забудет возвращаться в Новиград. Ворожея из княжны поганая, уже давно ее чары рассеялись, а вот долг перед своим народом — это для князя крепкий ошейник. Сам себе его затянул, так теперь пусть не скулит!

Глава 22

Наконец-то свобода, ура… Василиса чуть слышно вздохнула и пригубила успокаивающий отвар. Сама сделала. Но что-то не слишком работало.

— Он не мог не взять дар Мораны, — откликнулся Ладимир.

Василиса скривилась.

— Ты мысли читать умеешь?

— Нет, но вижу печаль в твоих глазах.

— Мне все равно, — повторила почти по слогам.

— А Северяну нет. Князь тоже не весел.

Василиса фыркнула. Много Ладимир понимает! Князь вечно себе на уме, и, как только они добрались до стоянки, сунул яблоко в мешок, а потом зверем убежал в лес.

Победу, наверное, отмечать. А как же! Теперь и жемчуг у него, и яблоко — осталось только чертово зеркальце раздобыть. И почему ещё они не бегут на поиски?

— Василий, — тревожно позвал Ладимир, — поговори с ним. Вот увидишь, что…

И замолк.

Северян рядом.

И верно, через десять минут из чащи выбрался медведь. Вид у зверя был самый взъерошенный, глаза тускло сверкали жёлтым.

Василиса отвернулась, не желая наблюдать очередной стриптиз, но медведь не стал оборачиваться, а лег у костра, положив лобастую башку на лапы. А у нее аж пальцы кольнуло от желания взлохматить густой загривок или потрепать за круглые ушки, но она сделала вид, что тоже увлечена костром.

Имеет право. Ей вообще положено даже не молоко, а спирт за вредность.

Но сколько бы Василиса ни бодрилась, выстраивая в голове оригинальные монологи или пытаясь переключиться на решение насущных проблем, а настроение упрямо держалось на минусовой отметке.

В итоге, совсем измучившись, Василиса буркнула:

— Посплю немного, — и хотела отправиться к своему месту, но медведь поднял голову и коротко зарычал.

— Возьми накидку, — подсказал Ладимир.

— Вот ещё, и так тепло.

Но рычание стало громче.

— Не спорь, или медведь рядом ляжет.

Вот скотина! Василиса стиснула зубы до скрипа, но княжью накидку взяла. А саму так и подмывало уткнуться в меховую опушку и глубоко вдохнуть вкусный запах мужчины. Северян пах просто восхитительно. Даже вспотевший. И это могло бы стать ее пожизненным фетишем, если бы не множество «но».

Устроившись на подстилке, она закрыла глаза. А когда открыла, не было ни накидки, ни костра, ни знакомого кряжистого дуба.

Вокруг нее шумел другой лес. Звонкий, сосновый, весь пронизанный острыми солнечными лучами.

— Опять сон, — пробормотал Василиса и хотела ущипнуть себя за руку, но передумала.

Вот возьмёт и погуляет немного. Здесь так хорошо, тепло и пахнет душистой смолой. А ноги уже несли ее по изумрудному ковру мха куда-то... она и сама не знала куда. Василиса просто бегала по извилистым тропинкам, лакомилась ягодой и дышала пряным лесным воздухом.

Все перестало быть важным. Больше она не думала и не печалилась. О чем? Василиса и сама забыла. Важней всего стало перепрыгнуть с кочки на кочку или поднять тучу разноцветных весёлых брызг.

Но откуда здесь вода? Ого, целое озеро! Широкое-широкое и прозрачное, все камешки на дне видно! Василиса счастливо засмеялась, топая ногой.

Но вдруг откуда-то потянуло холодком. Как сквознячок пробежался по коже, заставляя Василису хмуриться и оглядываться по сторонам. Что случилось? Лес вдруг совсем потемнел и щебет птиц смолк. Вместо него Василиса услышала человеческие вздохи. Такие горькие, что сердце сжалось.

Ни секунды не раздумывая, она поспешила на поиски. И нашла! Но лучше бы не искала... На огромном валуне, понурив голову и сгорбив широкие плечи, сидел князь, а в руках у него сверкало яблоко.

Василиса отпрянула, полная решимости бежать хоть на край света, лишь бы подальше, но Северян вдруг размахнулся и отправил яблоко в полет.

— Не нужно мне это! — крикнул с такой тоской, что Василиса сама чуть не расплакалась. — И жемчуг не нужен!

Огненные шарики заискрились в воздухе и дробью упали в озеро.

Василиса ахнула. Сумасшедший! С чем же он явится к своей ненаглядной?! А Северян вдруг резко обернулся и в один миг очутился рядом.

— Вернулась… — простонал, сгребая Василису в объятьях.

И все, пропала злость! Лопнула, как мыльный пузырь и следа от нее не осталось. Василиса прильнула к князю, наплевав на гордость и все остальное. Это сон, тут можно.

А по спине нежно скользили горячие ладони. Северян гладил ее без остановки. Прижимал к своей груди, вздыхал и шептал что-то такое… Василиса никак не могла разобрать, но ей ужасно хотелось улыбаться. И чтобы это не заканчивалось. Никогда. Только она, Северян, и этот чудесный лес…

А за подбородок ухватили нежные, но твердые пальцы. Заставили поднять голову.

— Никуда тебя не пущу, — шепнул Северян. — Только покажись мне, не прячься.

Она не пряталась! Просто локоны сами падали на глаза, закрывая лицо, точно вуалью. Оборотень шумно вздохнул.

— Не могу увидеть, — прошептал в отчаянии.

А потом склонился и поцеловал. Так сладко и нежно, что Василиса сама потянулась навстречу, охотно раскрывая губы.

Объятья оборотня стали крепче, а нежность сменилась страстью.

Сплетая их языки, он скользил руками по ее телу, трогая жадно и напористо. Нетерпеливые пальцы сминали подол, гладили внутреннюю сторону бедра, задевали нывшую от возбуждения грудь.

— Хочу тебя! — выдохнул Северян, на миг разрывая поцелуй.

И все пропало.

Василиса проснулась, как из проруби вынырнула.

Над головой шумели деревья, ветер доносил звуки ночного леса и тоскливый медвежий стон.

Северян?

Василиса подхватилась, прижимая к себе накидку. Завертела головой, но мало что увидела.

— Князь спит, — отозвался из темноты спокойный голос Ладимира.

— Он стонал, — пробормотала, поглядывая на медведя.

Может, разбудить?

— Что-то привиделось. Такое бывает.

Василиса снова легла. Да, бывает… Снится всякая чертовщина. Как ей только что… Пальцы сами потянулись к губам. Все еще ноют и горят!

А она ведь совсем забыла, как это — целоваться. Иннокентий не любил. И ее заодно. А Северян… Он чуть ее не сожрал! Вытворял такое, от чего у нее до сих пор голова кругом! И до трясучки хочется большего…

Василиса крепко зажмурилась. О чем она только думает? Это всего лишь сон! Глупые фантазии о том, чего быть не может. А даже если бы случилось, то она бы все равно не смогла остаться. Разве можно бросить своего ребенка, любимую работу, друзей? Даже если новый мир кажется уже не отвратительным, а приятным…