Эми Мун – Помощница для князя оборотней (страница 13)
— Не вычистишь — р-р-розгами угощу!
И выписал ей подзатыльник! Оскорбленная до глубины души, Василиса отмахнулась.
— Не смей меня трогать! — заорала в ответ.
А это голозадое хамло в один миг очутилось за ее спиной! Скрутил, как кутенка, и прижал к себе. Плотненько так. Василиса задохнулась от жгучей смеси стыда и возмущения. А мужик склонился к ее уху и прорычал:
— Ты два раза на мою сторону встал, а я в другой раз повторю: еще раз норов свой выкажешь — горькими слезами умоешься. Третьего не будет — сразу ударю. Понял?
И встряхнул ее, как куклу.
Василиса мелко-мелко закивала. Поняла, да. Ей бы только из этой чертовой купальни выбраться.
— …А сбежать даже не думай, — тут же обломал ее громила. — Слово княжны для меня закон. И для тебя будет.
Не пошел бы ты на хрен со своей княжной, бестолочь влюбленная! Но Василиса снова кивнула. Пусть думает, что хочет, а у нее другие планы.
— …Я сказал — ты услышал. Ежели что — пеняй на себя. Слово лесного князя.
И ослабил хватку.
Василиса рванулась в сторону. Но мужик не собирался за ней гнаться. Только указал взглядом на плащ и, развернувшись, пошел к бадье, стоявшей в углу. А Василису в жар бросило. Да уж, что спереди, что сзади — есть на что полюбоваться. И главное — не перекачан до грубого рельефа, просто подтянут, но смотрится это так, что просто «ам»! А князь, зараза такая, еще и ковшик воды на себя опрокинул. Прозрачные капли заскользили по телу, рисуя дорожки на обласканной солнцем коже. Василиса бы повторила их путь ладонями. Все ниже и ниже, к поджарым, по-мужски соблазнительным…
Стоп!
Василиса резко отвернулась. Ей нужно думать о плаще. И о том, что она еще замужем. Но, если повезет, то скоро вернется и станет счастливой вдовой.
Василиса схватилась за щётку и принялась с остервенением приводить гутой мех на воротнике в порядок. Но каша вычищалась трудно, а голова — тем более. Сам факт, что изменщик останется безнаказанным, злил до чёртиков. Он ведь еще и ударил ее! Беременную!
Василиса крепко сжала деревянную ручку щетки.
Но тут мимо нее продефилировал громила и, потянувшись, достал с верхней полки кувшин.
Василиса чуть не застонала.
Он издевается, что ли?! Ей надо думать о предателе! И способах лишить Иннокентия возможности размножаться. Но вот это родимое пятно под самым сердцем князя — оно очень привлекало внимание. И рваный шрам на лопатке — тоже. И темный волос на мужской груди… Очень красиво смотрится! Она была бы не против оценить его жесткость тактильно. А потом потрогать густые завитки в паху…
Василиса что есть сил зажмурилась.
Да сколько можно?! Она ведь не какая-нибудь переполненная гормонами девчонка! Хотя… Именно такая! Точно! Ее новое тело наверняка на пике овуляции. Либидо скачет, кровь бурлит, от любого мужика в дрожь бросает, а тут такой выдающийся во всех смыслах экземпляр!
Медленно сосчитав до десяти, Василиса открыла глаза. И сдавленно ойкнула — мужик стоял рядом с ней. Прикрыться даже не пробовал, чертов лесной бог…
Василиса тяжело сглотнула.
Не смотреть. Совсем. Даже один разок. Даже если очень хочется! Она же типа мальчик. А мальчики не разглядывают друг друга с
— …оглох, что ли?! — донеслось сквозь грохот крови в ушах.
Василиса медленно-медленно подняла взгляд. А волосы в его паху темнее, чем на груди. И родинка под сердцем на след зверя похожа…
— Я… эм… чищу. Вот. — И прижала плащ к себе.
Северян прищурился. А в глаза будто искры вспыхнули. Но тут же исчезли.
— Спину мне потри, — отчеканил почти по слогам.
— Л-ладно…
— Господин.
— Что?
— Господин я для тебя! — рявкнул мужик. — Так теперь звать станешь!
И тут все очарование разбилось вдребезги. Господин, значит?! Хорошо… Она запомнит!
Василиса резво вскочила на ноги и пошла к бадье. Распустила слюни, идиотка! А этот лесной козел, то есть князь, — он и крупицы ее внимания не стоит! Зачерпнув ковш побольше и прихватив мочалку, она пошла обратно. Чем быстрее помоет, тем быстрее отсюда выйдет.
И Василиса с остервенением принялась тереть широкую спину. Старалась от души! Другому бы кожу до мяса стерла! А этот лесной переросток как сидел, подперев кулачищем подбородок, так и остался сидеть. Покряхтывал только иногда.
Намучившись, Василиса швырнула мочалку под ноги.
— Сделано… господин, — добавила, когда громила обернулся к ней и смерил тяжёлым взглядом.
Северян криво ухмыльнулся:
— Пойдет для начала.
Для начала?! Он что, мазохист? Мочалка ведь жёсткая, как проволока! Или это он про ее обращение? В смысле, что господином назвала.
Пока Василиса размышляла, Северян поднялся, снова пошел к бадье и, ухватив ее одной рукой, опрокинул на себя воды литров сто пятьдесят. Только брызги во все стороны полетели. Василиса машинально обтерлась рукавом. Да уж, богатырская силища. Каждый раз в дрожь бросает.
А лесной князь встряхнулся по-звериному и как ни в чем не бывало велел:
— Полотенца неси. А после отправимся тебе платье добывать. Не след по лесам и полям в худой одёжке шастать.
Какие леса-поля?! Они что, в поход собрались?! Но ее растерянный вид громила оставил без внимания.
Сграбастав сразу несколько вышитых полотенец, которые в его лапище смотрелись носовыми платочками, он быстро привел себя в порядок и наконец-то начал одеваться. А Василиса, справившись с очередным шоком, решила, что ей лучше помолчать. За умную сойдет.
— Девку из-под земли достаа-а-ать! Хоть живую, хоть мертвую!
От крика матушки тряслись стены и прислужники, а толку ни на грош. Василиса как сквозь землю провалилась.
Настасья прикусила ноготок, глядя на творившуюся в горнице расправу. Плохо все! А станет только хуже!
— Во-о-он! — заорала Маланья, и в горнице стало пусто.
Дождавшись, пока последний служка исчезнет из горницы, матушка грузно осела на лавку.
— Через две седмицы Игнат с обозом вертается. Ежели Василиску не сыщем, то…
И замолкла, прижимая шитый жемчугом платочек к губам. Настасье и самой поплохело. Скор отчим на расправу-то. И Василиску он сам воеводе сторговал, за великий откуп.
Подхватив юбки, Настасья сделала пару шажочков и упала на колени.
— Матушка! — молитвенно протянула руки. — Позволь мне свои подружек тишком расспросить! Авдотья у мужниной лавки весь день толчется, торгует, Ульяна к страже захаживает, Катерина — та в терем вхожа. Авось видел кто.
Матушка только рукой махнула, мол, иди уже. А сама за голову схватилась и начала жаловаться на нелегкую судьбу. Федька тут же около нее очутился, принялся махать платком. Вот подхалим! Настасья чуть не плюнула. И заторопилась скорее прочь.
Ей бы найти беглянку скорее, чем это сделают прислужники. А иначе беды не миновать. Ох, Василиска… Овца овцой, а такой переполох устроила! И тут не смогла сделать так, как велено, дура такая! Еще и лунницу* уволокла… Настасья аж ругнулась сквозь зубы. Ничего, она найдет беглянку, уж не пожалеет золота! А потом… Потом сделает то, что уже дважды не удалось. Но на третий раз наверняка получится.
Но едва она вышла во двор, к ней под ноги кинулась чернавка.
— Госпожа! Вам послание от Одарки… В тереме новый стрелец. Совсем еще мальчишка!
От радости Настасья чуть вприсядку не пошла. Вот так милость богов! Вот так радость! И, забыв о прислужнице, побежала к соколятне — послать весточку в княжий терем.
Лунница — амулет в форме полумесяца, распространенный у славян, балтов, скифов и других народов.
Глава 8
Северян не обманул. Едва они вышли из бани, он тут же остановил пробегавшую мимо служанку и приказал вести Василису к «шв
Девица возражать не осмелилась, но по ее лицу было видно, что она с куда большим удовольствием проводила бы самого Северяна — и не к портнихам, а в ближайшие свободные покои.