Эми Кауфман – Пламя Авроры (страница 74)
— Но… Создатель, — говорю я.
Звездоубийца качает головой.
— Не Создатель, дитя, — отвечает он. — А Создатели.
Это слово потрясает меня, кровь стынет в жилах.
— Эшварены — наши кукловоды, — произносит Каэрсан, сверкая фиалковыми глазами. — А мы их марионетки. Представь только, какое высокомерие требовалось, чтобы посеять жизнь по их образу и подобию в сотнях миров. И все ради жалкой мести? — он указывает на Оружие вокруг нас, радуга танцует на кристаллах. — В этом-то вся и соль, Аврора Цзе-Линь О'Мэлли. Это всё, что мы из себя представляем. Нет никаких богов. Нет никакого грандиозного замысла. Все было бессмысленно, кроме последнего отчаянного удара павшей империи. Лотерея миллионов и бесчисленных жизней ради последнего шанса отомстить.
Эта мысль совершенно не укладывается в моей голове. Но, благодаря силе, что нас связывает, я знаю, что Каэрсан не лжет религии всех миров, все истории о сотворении мира, верования о том, как и почему все началось… И неужели Эшварены действительно создали всех нас?
У меня каменеет в груди. Холодная рука словно сжимает внутренности. Интересно, что бы подумал Финиан, узнав об этом. Чтобы сказал на это Тайлер.
Но потом я отбрасываю эту мысль, и все тяготы, которые. сопровождают ее. Всеми силами заставляю себя вернуться к Каэрсану, пока он оглядывает меня с головы до ног и усмехается.
— Для Эшварена ты ничто. Всё еще готова погибнуть ради них?
— Конечно, так и сделаю, — отвечаю я. — Чтобы ты не говорил, Ра'хаам все равно хочет поглотить всю галактику и всё живое в ней. Отдать лишь одну жизнь за это — довольно малая цена.
Я неторопливо оглядываю его.
— Жаль, что ты оказался слишком труслив, чтобы уплатить её.
Всего на миллисекунду я вижу, как в его глазах мелькает гнев.
— Я был достаточно силён, чтобы построить собственную судьбу, — спокойно отвечает он. — Чтобы сойти с тропы, которую уготовили мне создатели.
Я фыркаю.
— И твоя основная идея силы состояла в уничтожении собственной родины? Убить миллиарды своих людей?
Уголком глаза, я вижу, как шевельнулся Кэл. Его отец лишь пожимает плечами.
— Ты говоришь так, словно это усилие стоило мне чего-то. Но я отринул все свои связи. Как нас тому и учили.
Полагаю, это имеет смысл. Если Каэрсан обрубил все свои связи: семью, любовь, честь, преданность — но не заменил их преданностью уничтожить Ра`хаам, что же осталось? Лишь пустая оболочка со всем могуществом Триггера. Но каким-то образом, я не уверена, что это правильно. В его взгляде есть нечто: вспышка гнева, которая сверкнула на поверхности, словно рыбка серебряным хвостом, исчезнув без следа; я понимаю, чтобы он не сжег дотла — оно медленно подтачивает его.
Я набрасываюсь на него волной силы, быстрая, словно удар кнута. Он отступает назад, затем выпрямляется, глядя на меня с презрением.
— Что это было, дитя?
— Всего лишь отголоски, — отвечаю я сладким голосом.
Каэрсан наносит ответный удар, но мгновенно, скорее даже инстинктивно, я вскидываю руки. Моя энергия полуночно-синего цвета, пронизанная серебряными нитями, точно туманности звездного света. У него же энергия темно-пыльного алого цвета, похожа на подсыхающую кровь со старинной позолотой. В ней есть глубина, сила и богатство, которые бы я нашла несколько пугающими, если бы я по-прежнему была самой собой. Но теперь всё по-другому. Эшварен позаботился об этом, и лишь теперь я понимаю почему.
Он снова набрасывается на меня, высвобождая свою силу, он атакует, словно змея, но я встречаю его, удерживая линию. Полуночно-синий и темно-коричневый перемешиваются, каждый пытается одолеть другого. Я полагаюсь на свою силу, бесстрастно понимая, что его страсть все же скомпрометирует его. Мною движет моя цель и я знаю это.
Я снова набрасываюсь на него, вкладывая в удар всю свою ментальную силу, и он словно пощечина. Голова Каэрсана дергается и на безупречной коже щеки появляется крошечный порез. Серебряные косы отброшены в сторону, открывая мне глаз, который он так тщательно пытался скрывать от всей галактики. И, конечно же, как и у меня, он сияет чистым белым светом.
Но вокруг его сияющего глаза кожа испещрена шрамами, которые врезались в лицо Каэрсана, словно трещины в старом русле реки. Правая сторона лица увядшая и старая, словно из неё высосали всю жизнь. Блеск его глаза пробивается сквозь трещины, когда он сердито смотрит на меня, снова закрываясь косами, словно ему стыдно. Он окидывает взглядом Оружие вокруг нас, хрустальные копья, направленные на трон — самое его сердце.
— Итак, теперь ты видишь, чего мне это стоило. И чего будет тебе стоить. — острые зубы оскалены, когда он рычит. — Они даровали нам эту силу, намереваясь, чтобы эта тварь вырвала её из нас. Чтоб разобрать нас по частям. Безобразная смерть. Никакой жертвы. Они хотели, чтоб мы умерли по частям. Мы должны уничтожить двадцать две планеты, двадцать два осколка души, которые будут вырваны из нас один за другим и брошены на съедение их машине смерти.
Одной мысли достаточно, чтобы я отшатнулась. Я чувствую воспоминание внутри него, которое передается через связь между нами. Я ощущаю лишь намек на ту боль, которую он испытывал, когда стрелял из Оружия, и это уже ошеломляет. Но, учитывая, для чего он им воспользовался, он это заслужил. Он вскидывает руки, и его сила прокатывается в пространстве меж нами. Оружие дрожит, когда я отталкиваю его, он скользит ботинками по кристальному полу. Сила снова бушует вокруг нас, обрушиваясь волнами алого и синего, красивый могущественный мужчина невольно делает шаг назад. Я бросаюсь вперед, врезаясь в него всеми своими силами, он же, кряхтя от усилия, пошатывается. Его элегантность рушится, самообладание исчезает, он похож на человека, который борется с ветром, серебряные косы развеваются у него за спиной. Полуночная синева кружится вокруг меня в нарастающем шторме, становясь всё сильнее, мой голос тоже обретает силу.
— Ты осквернил дар, что тебе был вверен, Каэрсан. Ты выбрал годы силы для самого себя, бросив галактику на произвол, а с ней и жизни сотен видов.
Мои силы обрушиваются на него, и я призываю всё, что у меня есть. Силу внутри себя, собственные силы, чистые и свободные, врезаются в него, слова приливная волна. Он пошатывается на пятках, и его отбрасывает к стене, врезаясь в хрусталь с оглушительным треском. Я бью его снова, снова и снова, у него из носа появляется крошечная струйка крови, стекая по губе. Моя полуночная синева поглощает алый, окружая его со всех сторон, серебро переплетается с золотом. И, наконец, он падает на пол.
— Одной жизни недостаточно, — говорю я ему. Я делаю шаг к нему, купаясь в сверкающей полуночи. — И даже не две, Звездоубийца.
Он поднимает на меня взгляд, косы обрамляют лицо, и тогда я вижу гордость и ненависть в его взгляде. Я ощущаю, как растет его сила и заставляю себя сосредоточиться, чтобы удержать его. Кэл делает шаг в этот шторм, пытаясь перекричать рёв.
— Аврора!
Но я игнорирую его, мой взгляд прикован к его отцу.
— Я ощущаю это, — говорю я ему. — Что именно ты потерял, когда поджарил их.
Каэрсан сжимает кулаки, воздух потрескивает от силы.
— Что они отняли у меня.
— Что было, то прошло, может и к лучшему.
— Да.
В ответ я лишь улыбаюсь.
— Что означает, что ты слабее, чем был, Звездоубийца.
Я тянусь к своей сути, желая покончить со всем этим.
— Слабее меня.
— Быть может, — шепчет он. — Но ты просчиталась, полагаясь лишь на одну вещь.
Мне не нравится эта внезапная вспышка, это заставляет насторожиться.
— И что же?
— Что я не один.
Его сила вспыхивает, точно солнце, которое поднимается над горизонтом, и кристалл в стенах вокруг нас — отзывается, загораясь изнутри. И вот тогда я вижу их, уже не спрятанных в тени, а подсвеченных кроваво-алым светом. Ряды и ряды Сильдрати, целые сотни, прижаты к стенам комнаты надо мной некой невидимой силой. Глаза смотрят в никуда, руки раскинуты в стороны.
— Мамины оладушки, — выдыхаю я.
Судя по глифам у них на лбу, они Странники. Все до единого. И меня пробирает дрожь, когда я понимаю, зачем Несломленные охотились за ними по всей галактике. Странники вскрикивают, пальцы сгибаются, а лицо искажает мука. Внезапный поток силы Каэрсана подобен волне, которая подхватывает тебя и швыряет из одной стороны в другую, пока не остается ничего, кроме как задержать дыхание: лёгкие разрываются, пытаясь продержаться еще хоть одну секунду, молясь тем, кто слушает, чтобы глотнуть еще хоть немного воздуха.
Его глаза, так похожие на глаза его собственного сына, встречают мой взгляд, когда он снова произносит:
— Я был рожден воином. Я кровью вырезал своё имя среди звезд, пока ты сладко спала в кроватке. Я — Порождение Войны. Я Сломленный. Я пожиратель миров и убийца солнц. Я не стал слабее тебя, дитя. Я стал лишь сильнее.
Он медленно поднимается, раскинув руки. Сила вокруг него удваивается, утраивается, ментальная буря кроваво-красного сверкающего золота. Комната вокруг нас, всё Оружие — дрожит; крики Странников наводняют мой разум. И я с ужасом понимаю, что всё это время он сдерживал себя.
— Ты сделала всё, что могла, маленькая Землянка, — говорит он. Звездоубийца медленно сжимает руки в кулаки. — Теперь, я покажу, на что способен.