Эми Кауфман – Пламя Авроры (страница 73)
Что я и делаю.
Человек, который ожидает меня внутри Оружия, будет знать что я здесь. Я в этом уверена. Но я не чувствую ни страха, ни сомнений. Лишь одна уверенность в том, что я должна сделать. Я спалила дотла свою любовь и привязанности.
Стыкованный отек походит на огромную хрустальную пещеру, сверкающую и прекрасную. Он совершенно пуст, когда я проникаю внутрь. Я сажусь на полу и в тот самый момент, когда я пытаюсь ощутить и подключится к кристаллической поверхности вокруг, я словно оказываюсь дома, становлюсь неотъемлемой частью огромного преломления радужных красок, сила поет во мне, сквозь меня.
Я узнаю человека, которого ищу в самом центре всего этого, именно в этом направлении я иду. Дорожки кажутся совершенно бесцельными, они петляют, путают друг друга, одни упираются в стену, другие ведут дальше. Но я терпеливо иду. Я ощущаю, что они словно проводник энергии этого места, помогают фокусировать нашу с ним силу, и я наслаждаюсь ощущением, пока она растекается у меня под ногами. Я сажусь на корточки, чтобы расшнуровать ботинки, снять носки и дальше уже иду босиком. Я целиком и полностью связана с окружающей меня силой. Оружие Эшваренов поет свою смертоносную песню для меня. Во мне. Сквозь меня. Я — часть этого места. Словно здесь всегда было мое место. Я — Триггер, Триггер и есть Я.
И поэтому я совсем не удивляюсь, когда вижу его стоящим передо мной на перекрестке всех дорожек.
Он одет в черную форму Несломленного, и стоит прямо, такой же красивый и гордый, как в тот раз, когда я впервые увидела его. Тогда он был всего лишь видением в Академии Авроры, еще до того, как я узнала о существовании Сильдрати. Теперь же, высокомерно вздернув подбородок, он приветствует меня.
— Тебе не следовало приходить, — тихо произносит он.
— Ты ведь знал, что я приду.
— Ты не понимаешь, с чем тебе придется столкнуться, Аврора.
— Нет, Кэл, — возражаю я. — Это ты не понимаешь. Что я такое. Кем я стала.
— Что они сделали с тобой.
— Они пытались спасти галактику, Кэл. Они пытались поступить правильно.
— Ты не в силах понять это, — произносит Кэл, его взгляд, брошенный на коридор, выглядит затравленным. — Но, боюсь, что скоро это произойдет. Он покажет тебе.
Уголок моего рта дергается. А ведь еще не так давно эти губы прижимались к его губам.
— Так ты теперь тоже его последователь? — интересуюсь я. — Как и все прочие?
— Я не хотел этого, Аврора. Я не хотел, чтобы нечто подобное случилось. Я любил тебя.
— Нельзя на лжи построить любовь, Кэл.
— Тогда загляни в моё сердце. Скажи, что ты чувствуешь.
Я тянусь к нему. Всего на мгновение. Даже здесь, даже сейчас, я не могу удержаться. Я ощущаю знакомое прикосновение золотого, намек на то, кем и чем мы были друг для друга. Движением руки я обрываю всё это.
— Ощущаешь ли ты обман или же предательство? — спрашивает он.
— И то и другое, — понимаю я.
— Лишь одно из них для тебя, Аврора.
— Просто… — я оглядываю его с головы до ног, затем мотаю головой. Отметая всё то, что он когда-либо значил для меня, сжигая всё дотла одним значительным усилием. — Если ты пришел отвести меня к нему, тогда сделай это, Кэл.
Он хмуро смотрит на меня. Плечи напряжены, челюсти плотно сжаты. И вот тогда я ощущаю это. Внутри него. Тень, о которой он говорил. Его Внутренний Враг.
— Следуй за мной, — говорит Кэл.
Мы идём по прекрасным хрустальным дорожкам, он впереди, а я чуть позади. Сила вокруг меня нарастает, давит на кожу, череп. Та часть меня, которой больно, которая хочет, желает, чтобы я взяла Кэла за руку, пока мы идем — молчит. Та часть меня, что сожалеет, хочет чтобы всё обернулось иначе — её больше нет. Есть только сила; то, чем меня сотворили — эта девочка хочет спасти галактику, следуя за мальчиком, которого, как она считала, любила, по мерцающим коридорам в сердце самого корабля.
Он идеален. Прекрасен. Массивная сферическая комната, стены которой теряются в тени, плавно изгибаясь вверх, до самого основания, еще один изгиб, который оканчивается на самой вершине. У самой низкой точки, на хрустальных шпилях, возвышается трон — огромный и зазубренный, переливаясь всеми цветами радуги. Это центр Оружия, сосредоточие всего; кажется, будто вся комната стремиться к нему. Из стен комнаты торчат осколки хрусталя, и все они направлены на трон, словно руки, которые желают заявить свои права на того, кто возвышается на этом троне, а может, чтобы выразить ему почтение.
Я вижу Кэла в его лице: знакомые скулы, вздернутый подбородок, надменный изгиб бровей. На нем черные доспехи с высоким воротником, кроваво — красный плащ стекает по лестнице, ведущей к его трону. Серебряные косы закрывают половину лица, уголки губ тронуты улыбкой.
Кэл становится у изогнутой стены, я же подбираю слова, которые помогли бы мне проверить его отца, заставить его гордиться им хоть немного.
— Это, — говорю я ему, — довольно драматичный костюмчик. Где прикупил себе такой плащ? Или ты его себе тут наколдовал?
Он не отвечает. Но поднимается на ноги и медленно спускается ко мне по ступеням, плащ развивается за его спиной. Вынуждена признать — впечатляет. Он не заговаривает, пока не оказывается прямо передо мной, возвышаясь надо мной, словно он на несколько метров выше. Он выжидает, оглядывая меня сверху вниз, словно пытаясь напугать меня своим молчанием.
— Я думал, — в конце концов, произносит он, его голос красив, музыкален и совершенно завораживает, — что ты будешь выше.
— Извини за разочарование, — отвечаю я, не прилагая никаких усилий, чтобы выпрямится. Я такая, какая есть, и это немного, по сравнению с Сильдрати.
— Я ожидал тебя, — продолжает он. — Я ощутил, как ты пробудилась.
— И теперь я здесь. И я знаю, что мне нужно сделать.
Он приподнимает одну серебряную бровь.
— Продолжить дело Эшварена?
— Победить Ра`хаам, — поправляю я его. — Спасти тысячу миров.
— Защитить их игровую площадку, — выдает он. — И кукол, которых они создали, чтобы жить на ней.
Я моргаю.
— И что это значит?
— Ты даже не подозреваешь, — говорит он, — что ты такое.
— Я знаю, что я девушка, которой удастся сделать то, в чем ты потерпел поражение.
— Потерпел поражение? — улыбается он. — Единственное в чем я потерпел поражение — так это не пал ниц перед ними, как того от меня хотели.
— Эшварены сделали тебя тем, кто ты есть. Они наделили тебя силой спасти галактику, а ты воспользовался ею, чтобы убить миллиарды.
— В это ты веришь? — спрашивает он с улыбкой. — Что они пожелали спасти галактику? Что им на нас не плевать?
Он тихо вздыхает.
— Мы для них ничто, дитя. Орудия. Они создали нас.
— Ну, конечно, они нас создали, — повторяю я. — Они создали нас, чтобы защитить..
— Не нас, — шипит он. — Не тебя и меня. Всех нас.
Он жестом указывает на битву, развернувшуюся снаружи, я ощущаю всю ее ярость даже сейчас.
— Всё вокруг нас — каждая раса, каждый человек, от стара до мала. Все мы созданы Эшваренами в надежде, что среди этих миллиардов отыщется хоть одни, чтобы продолжать борьбу против Ра`хаама. Судёнышку, способному отомстить расе, которая их прогнала. — его губы складываются в почти заговорщицкой усмешке. — Эшварены — вовсе не благородные существа, в которые мы все так верили. Не самоотверженные мученики, отдавшие за нас вои жизни. Они демоны. Демоны, которые были подобны богам.
Я фыркаю.
— То есть, я должна в это поверить?
Он слегка качает головой, словно я недалёкая студентка.
— Ты никогда не задумывалась, почему все мы так похожи друг на друга? Подумай, дитя. Каждая раса в галактике. Все мы ходим на двух ногах. Дышим одним воздухом, говорим на языках, понятных другим. Вероятность того, что сотни рас эволюционируют по столь похожим схемам на столь обширной временной шкале и на таком расстоянии — ничтожно мала. — он складывает руки на груди и хмурится. — Эшварены засеяли галактику по своему образу и подобию. Для них — мы словно вирус в чашке Петри. Ничем не лучше насекомых.
Его слова эхом звучат в моей голове, заставляя содрогаться каждую частичку тела. Я слышала, как Тайлер и Фин говорили о Единой Вере. Религии, среди галактических рас, которая объясняла это сходство. Я бросаю взгляд на Кэла у стены.