Эми К. Роджерс – Вспомни меня (ЛП) (страница 40)
— Он прекрасен, — сказала она.
Уголок его рта приподнялся в смущенной улыбке.
— Мне не терпится показать тебе остальное. Жди здесь, — мгновение спустя он оказался у дверцы с ее стороны, протягивая ей руку и помогая выйти из машины. Он подвел ее к лестнице почти с детским восторгом, но резко остановился, едва они поднялись. Алли услышала слабое жужжание его мобильника, когда Хадсон потянулся в карман джинсов. Глянув на экран, он нахмурился, но отключил сигнал вызова нажатием кнопки. Очевидно, не тот звонок, которого он ожидал.
— Дай мне минутку, чтобы вытащить сумки и проверить свои сообщения, а потом я тебе все тут покажу, — Хадсон отпер дверь и включил кое-где свет, прежде чем вновь сбежать вниз по лестнице, прижав телефон к уху. Алли надеялась, что ему удастся связаться с Ником, пусть даже просто услышать его голос и узнать, что с ним все в порядке. Но едва подумав об этом, она осознала, что шансы крайне малы. Ник был не готов принять помощь Хадсона. Она вздрогнула от мысли о том, сколько еще худших вещей может произойти до тех пор, пока он станет готов.
Ожидая возвращения Хадсона, Алли бродила по великолепной комнате.
Современный деревенский стиль был полной противоположностью его обширному пентхаусу. Темные балки из состаренного дерева крест-накрест пересекались над головой, тогда как весь пол был составлен из широких досок. Камин из серых и желтовато-коричневых камней простирался до самого потолка, как и окна, выглядывавшие на верхушки деревьев. Ряд книжных полок содержал внушительную коллекцию книг в твердых обложках, но центром комнаты был огромный секционный диван, окружавший стеганый пуфик. Он был из потрепанной коричневой кожи, той, которая на ощупь бывает мягче масла, с подушками в тканых наволочках по бокам.
По правую сторону от нее располагалась кухня. Потолок с балками и дощатый пол переходили в открытое пространство, и те же камни, что и на камине, образовывали подобие очага вокруг варочной поверхности с двенадцатью конфорками. Столешницей служила мраморная плита, которая размерами могла посоперничать с некоторыми обеденными столами, по обе стороны от нее стояли шесть барных стульев. Очевидно, что дом создавался для развлечений.
Стеклянные двери вели к обширному пространству за кухней. Открыв их, Алли обнаружила несколько стульев из тикового дерева с зелено-бронзовыми подушками, расположенных вокруг наружного очага. Через равные промежутки вдоль перил были установлены газовые факелы, а вдали на платформе размещалось огромное джакузи.
Непрошеный укол ревности скрутил живот, и она переключила внимание на вид. Солнце начинало садиться, и уходящие лучи оставляли золотое отражение на озере внизу.
Она вздохнула. Это был идеально романтичный побег. Она знала, что все это глупо, но прислонившись к перилам и глядя на вершины сосен, она в глубине души не могла отделаться от вопроса, сколько еще женщин наслаждалось этим видом.
Дверь позади нее открылась.
— Вот ты где, — сказал Хадсон.
— Изумительный вид. Давно ты владеешь этим местом?
— Месяцев шесть. Я купил его весной, почти в то же время, что и пентхаус.
— Должно быть, пользуется популярностью у девушек, — слова сорвались с ее губ прежде, чем Алли успела себя остановить. Она уже собиралась извиниться, сказать, что это не ее дело, но его ответ заставил ее раскрыть рот от удивления.
— Ты единственный человек, которого я сюда когда-либо привозил.
Он выдержал ее взгляд на протяжении долгого момента, так много несказанного оставалось между ними, пока наконец Алли не нарушила неловкое молчание.
— Как насчет экскурсии?
Его губы сжались в тонкую линию, и он кивнул.
— Точно. Экскурсия.
Она последовала за ним на кухню, где он показал ей несколько навороченных кухонных приспособлений, которыми, как она подозревала, почти не пользовались, затем обратно в главную комнату. Хадсон показал ей две гостевых комнаты, располагавшихся в остальной части первого этажа, и протянул руку.
— Хочешь увидеть, что наверху? — спросил он. Эти четыре слова содержали столько обещаний.
Она вложила руку в его ладонь, и он слегка сжал ее, прежде чем отвести по лестнице в хозяйские апартаменты. Спальня Хадсона имела такой же сногсшибательный вид, что и главный зал, даже еще больше, учитывая добавившуюся высоту. Невысокие кожаные кресла стояли перед камином, напротив которого располагался вход, как она предположила, в хозяйскую ванную, а прямо у очага стояла акустическая гитара.
Она хотела было спросить, играл ли он на этом инструменте, но мысль прервалась, когда ее взгляд упал на кровать размером "больше-жизни".
Изголовье и изножье были покрыты богатой темно-коричневой кожей, отделанной под диван-честерфилд. Проведя рукой по округлым контурам изножья, она невольно подумала, насколько оно было похоже на диван в игровой комнате Хадсона. Образы глазной повязки и наручников заполонили ее мысли, сердце начало бешено колотиться. Тут ее плеча коснулась рука, и она подпрыгнула. Хадсон внезапно оказался позади нее, отбрасывая ее волосы на одну сторону и губами находя изгиб ее шеи.
— Надень это, — он протянул руку, с которой свешивалась ее розовая сорочка. — И когда вернешься, я хочу привязать тебя к своей постели.
Мягкий стон сорвался с ее губ, когда он провел кончиком языка по основанию ее шеи.
— Посмотри на постель, Алли, — ее сердце колотилось от смеси возбуждения и нервозности. — Представь себя полностью в моей власти. А теперь иди переодеваться.
Глава 30
Алли держала глаза закрытыми, изо всех сил пытаясь отгородиться от солнечного света, заливавшего комнату. Она была не готова проснуться. Только не тогда, когда ее мысли были полны картин с участием шелковых пут и атласных повязок на глаза. А это было перо? А лед? Атака на ее чувства была ошеломляющей, возбуждающей… умопомрачительной.
Воспоминания горячили ее кровь, и сонная улыбка расползлась по лицу.
Она потянулась, скользнув рукой по прохладным простыням, но обнаружила лишь пустую постель.
Поморгав, чтобы сфокусировать взгляд, она снова потянулась, растягивая сладко болящие мышцы.
Алли всегда гордилась тем, что держала себя в форме, даже в колледже, где пицца была важной частью рациона, но прошлая неделя с Хадсоном была уникальным в своем роде упражнением. И кстати о мистере Ненасытном, где он?
Дверь в ванную была открыта, но оттуда не доносилось шума льющейся воды. Во всей комнате царила тишина, не считая раздававшегося время от времени щебетания птиц.
И двигателя, набиравшего обороты.
Алли села, от чего простыня соскользнула с ее обнаженного тела, и выглянула в огромное панорамное окно.
Все, что ей отсюда было видно — лишь чистое голубое небо. Алли свесилась с кровати, где на полу кучей лежала ее кружевная ночнушка. Хадсон так настаивал, чтобы взять эту вещицу с собой, а сам практически сразу стянул ее с Алли.
Не увидев в поле зрения халата, Алли завернулась в простыню и выбралась из кровати на разведку.
Стеклянные французские двери вели на маленький балкончик, и открыв их, она обнаружила Хадсона, сидевшего на подъездной дорожке внизу. На Харлее. Одетого в кожу.
У Алли пересохло во рту. До сих пор она видела его одетым лишь как генеральный директор крупной компании — в шитых на заказ костюмах или кашемировых свитерах. Теперь же он выглядел как плохой парень далеко не из лучшего района города. Ее кожа разогрелась от одного лишь его вида, начиная от мотоциклетных ботинок и выцветших джинсов до черной кожаной куртки. Она понимала, что в открытую глазеет, но ничего не могла с собой поделать. Там, внизу, оседлав обтекаемую черную машину из стали, сидел парень, которого она когда-то знала. Только теперь он имел власть, контроль и, если это возможно, был в десять раз сексуальнее. Как будто Хадсон версии 2.0.
Он выключил двигатель и улыбнулся ей снизу вверх.
— Доброе утро, засоня.
— Доброе утро, — Алли опустила подбородок и убрала прядь волос за ухо. Почему-то она вдруг почувствовала, что очень стесняется. Возможно, дело в том, что она вышла на балкон раздетой, или же дело в ночи примитивного и безудержного секса. Она почувствовала, как лицо заливает румянец от одной лишь мысли о том, что он с ней проделывал накануне, о том, что она не прочь испытать с ним еще раз. Она прочистила горло, изо всех сил стараясь сохранить голос спокойным.
— Так это тот самый байк, о котором я столько слышала?
— Он самый, — он наклонил мотоцикл набок, установив его на подножку, и слез. — Одевайся. Мы отправляемся покататься.
Трепет возбуждения прошелся по всему ее телу.
— Сейчас спущусь.
Алли поспешила вернуться в дом, быстро переоделась в джинсы и легкий свитерок. Она почистила зубы, собрала волосы в свободный конский хвост и, схватив кожаную куртку, бегом слетела вниз по лестнице. Она поедет на Харлее с Хадсоном! Когда она подошла к посыпанной гравием дорожке, то увидела Хадсона, прислонившегося к сиденью байка и державшего в руках шлем.
— Я уже волновался, собираешься ли ты вообще просыпаться?
— Наверное, дело в свежем воздухе.
Выгнув бровь, он выпрямился и отошел от байка.