Эми К. Роджерс – Вспомни меня (ЛП) (страница 42)

— Даже слишком сладкое, — прошептала она перед тем, как осушить бокал до конца.

Он засмеялся.

— Балуешь внутреннего сладкоежку? А я думал, что ты только ради шоколада пройдешь огонь и воду.

— Хмм… шоколад это хорошо. Надо будет заехать в магазин и купить все для смора *(12).

Зубы Хадсона поймали раковинку ее ушка.

— Я бы хотел слизывать растаявший шоколад с твоего прекрасного тела, — он услышал, как дыхание Алли прервалось от этих слов, и уже собрался углубиться в детали, как его прервал гид.

— Следующим мы пробуем Водопад Рислинг, — объявил он. Начиная с противоположного конца барной стойки, гид стал разливать вино из ярко-синей бутылки. — Легкое, полусухое сладкое, оно выиграло множество наград, включая Лучшее вино класса по версии Чейрмен в прошлом году.

Хадсон внимательно наблюдал через плечо, как Алли поднесла ко рту белое вино.

— Как тебе это?

— Дай еще раз попробовать, и скажу, — она сделала еще один глоток. — Вкусно. Очень искристое. Действительно чувствуешь вкус груши.

Он усмехнулся.

— Груши? Столь сложный букет, мисс Синклер.

Алли посмотрела на него снизу вверх, щеки порозовели, глаза сделались слегка стеклянными.

— Секрет в том, чтобы взять в рот и покрутить на языке, — ее язык выстрелил наружу и облизал губы.

Хадсон резко закрыл глаза.

— Конечно же, правильный финал решает все, — продолжала она. — Знаю, некоторые предпочитают не глотать, но правильный финал может сделать опыт еще более приятным. Разве вы не согласны, мистер Чейз?

Ох, он был чертовски согласен.

Хадсон стиснул талию Алли, пальцами зарываясь в ее мягкий свитер и вжимаясь сзади затвердевающей эрекцией.

— Думаю, тебе нужно сделать еще глоточек, — предложил он лишь для того, чтобы вновь понаблюдать, как она язычком увлажняет губы.

— С удовольствием, — она улыбнулась поверх бокала и допила остатки Рислинга.

Смех и звон бокалов заполнял всю комнату, и гиду пришлось буквально кричать, чтобы быть услышанным:

— Все готовы для Бон Вивана?

Нестройное "Даа" эхом прокатилось по дегустационной комнате.

Гид хихикнул.

— Ах, Любитель Жизни. И все вы без сомнения имеете вкус к жизни и наслаждаетесь ею, — на сей раз он начал с середины, налив в бокал Алли щедрую порцию и продолжив свою нескончаемую речь. — Чтобы сохранить особенность винограда, это вино не выдерживается в дубовой древесине. В результате имеем замечательный легкий красный оттенок.

Алли поднесла бокал к губам и распределила вес тела так, чтобы бедрами задеть Хадсона. Она решительно сводила его с ума, потираясь о него после каждого глотка.

— Прошли часы с тех пор, как я был в тебе, — голос его был тихим и напряженным. — А ты делаешь меня болезненно твердым, дразня своей восхитительной задницей.

Допивая красное вино, Алли скользнула рукой назад, между их телами, и погладила его сквозь джинсы.

Хадсон зашипел сквозь стиснутые зубы и склонился к ее уху.

— Продолжай в том же духе. С меня станется выкупить это место, чтобы трахнуть тебя на барной стойке, — и с черной Американ Экспресс в кармане у него были на то средства.

— Финальный выбор — наше Каберне Совиньон, крепкое, насыщенное красное вино, десять месяцев выдерживавшееся в дубовой бочке.

Алли убрала руку сзади и подняла бокал, как только ей налили вино.

— О, это мне действительно нравится.

— Дай попробую, — Хадсон запустил пальцы в волосы Алли и дернул ее голову назад. Его рот мягко скользнул по ее губам, язык проник внутрь, дразня неторопливым поцелуем. Ее запах атаковал все его чувства, и он мысленно застонал. Наконец, оторвавшись от ее губ, он посмотрел на гида.

— Мы возьмем бутылку этого.

Хадсон протянул гиду кредитку и быстро расписался на чеке. Он схватил бутылку за горло и посмотрел на Алли, большим пальцем поглаживая ее нижнюю губу.

— Готова идти?

— Очень готова, — мягко промурлыкала она.

— Тебе необязательно было допивать все до конца, — его рука скользнула под тяжесть ее волос, массажируя основание шеи, пока они кратчайшим путем направлялись к байку. — Хотя может так даже лучше для меня.

— Было бы грубо с моей стороны не допивать! Мы же на экскурсии, они сами делают эти вина.

Хадсон хихикнул.

— Да, огромное количество женщин в юбках и с шарфами на голове давят виноград босыми ногами.

— Смеешься надо мной? — Алли игриво ткнула его локтем под ребра. Потеряв равновесие, она споткнулась и упала ему в руки.

— Не смею, — он помог ей восстановить равновесие. — Ты же не свалишься с байка, а?

— Конечно нет. Куда теперь?

— Возвращаемся ко мне, — он уложил бутылку вина в кожаную седельную сумку сбоку байка, затем протянул Алли шлем.

— Читаешь мои мысли, — сказала она, натягивая шлем на голову.

— Я хотел вернуться по Змеиной дороге. В это время года там прекрасно.

Алли уставилась на него, раскрыв рот.

— Змеиная дорога? — ее голос прозвучал на пару октав выше обычного.

Хадсон засмеялся.

— Змеиной она называется из-за изгибов и поворотов, — его рука скользнула по ее подбородку. — Посмотри наверх, детка.

Алли запрокинула голову, и он быстро застегнул ремешок шлема.

— Это же не долгий путь, да?

Он запечатлел быстрый крепкий поцелуй на ее губах.

— Так не терпится раздеть меня, — широко улыбаясь, он перекинул одну ногу через сиденье и надел свой шлем. — Продолжай думать об этом.

Хадсон привстал и завел мотор на всю мощность. Харлей под ним с ревом пробудился к жизни, и внезапно Хадсон захотел ощутить всю свободу дороги вместе с ней на этом байке.

Он протянул руку.

— Давай, садись.

Алли вложила ладонь в его руку и перекинула ногу, забираясь на байк. Скользнув вперед, она обвила руками его талию, все ее тело сплавилось с его.

— Готова, детка?

Она кивнула и крепче ухватилась за него.

Хадсон нажал на рычаг газа на руле, и с ревом двигателя они вырулили на дорогу. Несколько миль они петляли по Змеиной дороге, байк жужжал и пульсировал под ними точно живой.

Хадсон провез их меж округлых холмов, через аллеи, укрытые деревьями, где желтая листва таяла в оранжевой, затем загоралась краснотой, пока они проносились мимо. Они миновали нескольких байкеров по пути и встретили какого-то дурака, додумавшегося буксировать лодку по дьявольской дороге, но в остальном они были одни.

И когда перед ними раскинулась дорога, они были почти неприкасаемы. Хадсон не хотел, чтобы их время вместе заканчивалось. Он был эгоистичен и ненасытен, и хотел большего, нежели несколько дней наедине с ней.