Эми К. Роджерс – Освободи меня (ЛП) (страница 30)

— Слишком много информации, — Ник выудил шары из карманов под лузами и выложил их на столе. Он немного попытался жонглировать, но они стукнулись друг о друга. — Накосячил, — он повесил треугольник на место. — Парни из клиники такие 'Когда я смогу прийти и поцеловать пол, по которому ходил Хэфнер(16)?' Ты можешь собирать плату за вход.

Хадсон снял со стены пару киёв.

— Плата за вход и шесты для стриптиза, да? Какие еще у тебя планы на мою квартиру?

— Нее, на этом все. И помещение такого размера странно называть квартирой. Это пентхаус. А квартира — это там где я живу.

— Не знал, учитывая, сколько времени ты тут торчишь, — Хадсон бросил Нику кий и тот поймал его в воздухе.

— Мне здесь нравится.

— Давай разбивай, — Хадсон подошел к холодильнику за баром и взялся за прохладную стальную ручку. — Что будешь пить?

Проклятье, вопрос был столь же привычным, как почистить зубы поутру. Он посмотрел на холодильник, полностью забитый банками из нержавеющей стали. Какой же он ублюдок, подумал Хадсон, что не выбросил все это.

— Дерьмо, — он опустил руку и повернулся лицом к брату. — Прости, Ник.

— Слушай, все в порядке, — Ник натер кончик кия мелом. — Старые привычки умирают не сразу, верно?

Хадсон издал резкий смешок.

— Да уж, наглядный пример.

— Возьми себе пива или что хочешь. Я в норме.

— Я не хочу усложнять тебе задачу.

— Прикол еще и в том, чтобы научиться справляться с тем, что люди вокруг меня пьют. Так что черт подери, бро, пей что хочешь, — Ник сделал удар, и шары с грохотом разлетелись в разные стороны. — Кроме того, я все равно надеру тебе задницу, — добавил он, когда три шара залетели в лузу от одного удара. — Всухую.

— Иисусе, Ник, — Хадсон снова распахнул холодильник и вытащил две банки газировки. Обычно бильярд и холодное пенистое были синонимами, но сегодня ему важнее было побыть с братом, чем выпить пива. Он не помнил, когда в последний раз просто играл в бильярд или общался с Ником, выслушивая его остроты. Хотя он все равно полностью не расслаблялся. Алли была где-то там, снаружи, а его прошлое продолжало выскакивать как гребаное слайдшоу. Но анализировать эти воспоминания ему хотелось не меньше, чем удалять зубной нерв. И он, черт побери, не собирался проигрывать эту партию.

Со следующим ударом Ник промазал.

— А, проклятье. Твоя очередь.

— Удача далеко не заведет, — сказал Хадсон, подходя к противоположной стороне стола и наклоняясь. — Навык всегда выигрывает, — он нанес удар и забил два шара.

Ник включил стереосистему, и заиграла песня Volbeat 'Pool of Booze, Booze, Booza' (17), Сильные гитарные аккорды и низкий баритон солиста с датским акцентом заполнили комнату. Ник самодовольно усмехнулся. Его брат всегда умел найти повод для веселья и поднять настроение.

Хадсон покачал головой, улыбаясь.

— Милый выбор, — забив еще один шар, он вместе с ним забил и все дерьмо, беспокоившее его. Но он все еще напоминал бомбу, готовую взорваться.

(14) Аттракцион в Диснейленде

(15) Ник просит Хадсона не подыгрывать, но оригинальное выражение буквально переводится как 'не делайся мягким'. Хадсон же отвечает явным намеком на эрекцию:)

(16) Хью Хэфнер — основатель и главный редактор журнала Плэйбой

(17)Игра слов — название песни переводится как 'Бассейн бухла, бухла, бухла', но Pool — не только бассейн, но и пул — разновидность игры в бильярд.

Глава 19

Скользнув по панели лифта ключом, который ей дал Хадсон, Алли нажала кнопку пентхауса. Машина тут же плавно заскользила на верхний этаж Палмолив Билдинг. Она глубоко вздохнула, разглядывая резьбу по дереву, которой была украшена кабина лифта. Цифры на дисплее увеличивались, а с ними росло и ее нервозное возбуждение.

Она крепче стиснула пакет, в котором лежали продукты для выпечки, которые она купила накануне. И ее одежда. И ее трусики. О чем, черт подери, она думала? Алли беспокойно переминалась с ноги на ногу. От движения ее обнаженные груди терлись о ткань пальто, служа вовсе не деликатным напоминанием. Это все Хадсон и его фантазия, которую он описывал вчера. Это заставило ее прийти в его пентхаус, надев на себя лишь каблуки, пальто и улыбку. Ну, хотя бы пальто и каблуки. Улыбка начинала сползать.

Идея пришла ей в голову еще тогда, когда он дал ей ключ. Тогда это казалось прекрасным планом и куда менее дерзким, чем расхаживать по улице голышом. Но теперь, стоя в лифте, она начинала сомневаться, что доведет дело до конца.

Испуганный всхлип сорвался с ее губ, когда на ум пришла другая мысль. А что если Ник остался на ночь, и он все еще там? Образ Хадсона, предлагающего ей снять пальто, пока его братишка сидит и ест мюсли, заставил ее пересмотреть весь план. Алли решила, что безопаснее всего было вернуться в уборную в холле здания, но тут двери лифта открылись. Низкое рычание, больше походившее на животное, чем на человеческое, эхом прокатилось по пентхаусу.

Хадсон.

Не раздумывая ни секунды, Алли бросила пакет и поспешила в спальню. Она нашла его корчащимся на постели в агонии кошмара. Он выгнул шею, лицо исказилось.

К горлу подступила желчь. Алли не могла смотреть на его страдания, и что бы ни преследовало его во сне, оно причиняло боль не слабее физического удара.

— Хадсон, — кое-как выдавила она.

Он застонал, беспокойно ерзая и запутываясь в простынях.

— Не уходи, — простонал он. На секунду она подумала, что он говорит с ней, но потом поняла, что он молит кого-то во сне. Его голова вертелась из стороны в сторону.

Это должно прекратиться. Она должна вернуть его из того темного места, в котором он находился. Она забралась на кровать, становясь на колени рядом с ним.

— Хадсон, — громче сказала она, положив руки ему на плечи и слегка встряхнув. — Это я, Алли. Проснись.

Хадсон дернулся и открыл глаза.

— Алли? — голос его звучал хрипло, как будто он до этого кричал, и ее сердце содрогнулось. Горячая слеза сбежала по ее щеке. Он уставился на нее, сбитый с толку, но минуту спустя туман, казалось, рассеялся. — Что такое, что случилось?

— Тебе приснился кошмар.

Он сел, опираясь локтями на колени, и закрыл руками лицо. Мышцы на руках и ногах затвердели от напряжения.

Алли подождала, пока его прерывистое дыхание замедлилось.

— Если хочешь поговорить об этом…

— Не хочу.

Алли знала, что Хадсон бы предпочел, чтобы она забыла об этом, но образ его мук был слишком свеж в памяти. Если был хоть какой-то способ дотянуться до него, помочь, она должна была попытаться.

— Это происходит не в первый раз. Возможно, если ты поговоришь с кем-нибудь…

— Я сказал, оставь это, — рявкнул он. Его резкий тон заставил Алли вздрогнуть. Черты Хадсона тут же смягчились. — Извини меня, Алли. Я не хотел срываться на тебе.

— Все в порядке, — она потянулась, чтобы коснуться его, но засомневавшись, опустила руку. — Я люблю тебя, Хадсон. И в чем бы ни была проблема, я хочу помочь.

— Я знаю, — он запустил руки в волосы. — Просто позволь мне справиться по-своему.

Алли кивнула, хотя на самом деле не согласилась. Очевидно, способ Хадсона не работал. Но Алли вернулась в его жизнь всего какие-то сутки назад. Понадобится время, чтобы он открылся перед ней, и она с радостью ему это время предоставит. Она будет ждать, пока он не будет готов. Что бы ни преследовало его в кошмарах, они справятся с этим вместе.

Постепенно остатки кошмара оставляли его, и Хадсон начал на глазах расслабляться. После нескольких долгих тихих моментов кое-что пришло ему на ум. Вскинув голову, Хадсон обеспокоенно посмотрел на нее.

— Как ты добралась сюда?

— Макс привез меня.

— Хорошо. Я приказал ему постоянно находиться рядом с тобой, пока вся эта ситуация не разрешится.

— Ты не думаешь, что это немного слишком?

— Нет, когда дело касается твоей безопасности, Алессандра, — она открыла рот, чтобы возразить, но он бережно взял ее за подбородок и закрыл ей рот. — Это не обсуждается, — сказал он непреклонным тоном.

В другой день и при других обстоятельствах Алли немало высказала бы ему о том, что его стремление к контролю напоминает манеры неандертальца. Но он несомненно беспокоился об ее безопасности. Волнение залегло в морщинах, избороздивших его прекрасное лицо. И после того, чему она только что была свидетелем, она меньше всего хотела добавлять ему причин для стресса.

— Ладно, но только до тех пор, пока полиция не закроет дело.

Какое-то время Хадсон пытливо изучал ее взглядом, не веря, что она согласилась без споров, но затем резко отбросил простыни и выбрался из постели.

— Ну, раз вопрос решен, — сказал он, вставая и потягивая руки над головой. — Накорми меня, женщина. Раз уж меня подрядили выполнять обязанности эльфа, я не могу делать это на пустой желудок, — и только когда Алли встала, он заметил ее наряд и склонил голову набок. — Почему ты все еще в пальто?

Она почувствовала, как заливается ярким румянцем, но хоть убей, не могла понять, откуда взялась эта внезапная стыдливость.

— О, ээ…

Хадсона осенило, и он расплылся в улыбке от уха до уха.