Эми Хармон – Медленный танец в чистилище (страница 14)

– Идем уже, Мэгс! Я тут единственный, на кого можно произвести впечатление, но я и так считаю, что ты красотка. – Шад уже выбрался из машины и теперь стоял перед капотом, нетерпеливо стуча об асфальт баскетбольным мячом.

Когда она вошла в здание школы, оно показалось ей уютным и теплым, словно школа была ей рада. Отправив Шада в спортзал, она подождала, пока его шаги стихли вдали. Прошло несколько минут. Мэгги не знала, стоит ли ей позвать Джонни. Внезапно ей стало неловко, чуть ли не стыдно. Он знает, что она здесь. Пусть лучше сам к ней придет. При этой мысли кожа у нее на руках покрылась мурашками. Она понадеялась, что он не решит попросту материализоваться перед ней. Мэгги медленно двинулась к танцевальному залу, отперла дверь, широко раскрыла ее. Интересно, призраки способны отпирать закрытые двери? Мэгги яростно тряхнула головой. Вся эта история казалась настолько странной, что не стоило даже пробовать в ней разобраться.

Мэгги хотела было включить музыку, но снова замялась. Как танцевать, если Джонни может в любую минуту влететь в зал или, того хуже, может незаметно за ней подсматривать? Она могла бы отрепетировать номера из танцевальной программы своей команды, но эти движения вдруг показались ей вызывающе сексуальными, и Мэгги почувствовала, что прямо сейчас ей недостанет храбрости их повторить. Она совершенно растерялась. Как вообще ей теперь танцевать, если он в любой момент может за ней наблюдать? Она подошла к станку и принялась за свою обычную разминку, но заметила, что все время ищет в зеркале перед собой его отражение, без конца оглядывает зал, понимая, что, когда бы он ни явился, она все равно испугается. Спустя пятнадцать минут, на протяжении которых Мэгги тщетно пыталась сосредоточиться на разминке, она со вздохом опустилась на пол. Нет, сегодня у нее ничего не выйдет.

– Ты не танцуешь. – Джонни стоял у двери в зал, скрестив на груди руки, чуть согнув ногу в черном сапоге и упершись его носком в носок другого сапога.

Мэгги вскрикнула, но поскорее прикрыла рот обеими руками. Вот же черт!

– Тебе нельзя появляться из ниоткуда и пугать меня! – Мэгги ухватилась за станок у себя над головой, подтянулась и встала на ноги, но не выпустила перекладину из рук, чтобы не было заметно, как те дрожат.

– Я не пытался тебя напугать. Просто не смог придумать, как подойти к тебе и не напугать, – спокойно проговорил Джонни. – Мне было даже страшно. Я боялся, что ты больше не увидишь меня, что это была жестокая шутка, которую сыграло со мной мироздание.

От новости о том, что Джонни так же не уверен в себе, как она сама, Мэгги стало чуточку легче. Они настороженно рассматривали друг друга. Мэгги не могла оторвать от него глаз. Может быть, потому, что боялась, что он растворится в воздухе. И конечно, вовсе не потому, что кожа у него казалась золотистой, а глаза сияли голубизной, не потому, что футболка плотно облегала его скульптурные, мускулистые плечи.

– У тебя кожа темнее, чем у меня. Как такое возможно? – выпалила Мэгги и чуть не застонала от того, что спросила о такой глупости. Да уж, умение разговаривать с противоположным полом заржавело не только у Джонни Кинросса.

– Когда я… оказался здесь, был август. Обычно я успевал здорово загореть за лето. С тех пор ничего не меняется. Волосы у меня не отрастают, кожа не бледнеет, я не старею. – Джонни передернул плечами, словно это было очевидно. – Даже одежда на мне не снашивается. – Он оттянул футболку на своем рельефном торсе, отпустил ее, сунул руки в карманы джинсов, переступил с ноги на ногу. Задумчиво поднял глаза на Мэгги. – Ты все еще боишься? – прямо спросил он.

Мэгги прижала руки к груди. Сердце громко билось.

– Нет, – соврала она.

– Тогда почему не танцуешь?

– Я бо… – Мэгги резко оборвала слова, готовые сорваться у нее с языка: она едва не призналась в том, что только что отрицала. Поэтому она начала сначала: – Я нервничала… М-м, наверное, я… стеснялась, – быстро договорила она и уставилась на свои ноги.

– Я уйду.

– Но… ты ведь все равно можешь за мной наблюдать? То есть ты ведь можешь смотреть за мной, а я не буду об этом знать.

– Могу. Но не стану этого делать.

Мэгги обдумала его ответ. От известия о том, что он уйдет, ее тело словно опустело. Она решила пока не разбираться в причинах этого нового ощущения.

– Не уходи. Просто… давай еще поговорим? Кажется, я сегодня не смогу танцевать.

– Хочешь пройтись?

Мэгги вспомнила, что пообещала Гасу не болтаться по школе. Но ведь он просил ее не бродить по зданию в одиночестве. А она будет не одна.

– Ладно. Вот только Шад здесь…

– Я за ним присмотрю, – произнес Джонни так, словно это было нечто простое и доступное всякому человеческому существу.

Мэгги двинулась к выходу. Джонни отошел от двери, пропуская ее в коридор. Проходя мимо него, она внезапно почувствовала, как волосы резко рванулись в его сторону, а юбка облепила ей ноги, словно перед этим она целый час валялась на толстом ковре.

– Что за… – Мэгги дернула юбку, пытаясь отлепить ее от ног. Выглядела она совсем неприлично, в этом она не сомневалась.

Джонни протянул к ней руку и провел ладонью по волосам, от макушки до самых кончиков. В тот же миг пряди тяжело рассыпались по ее плечам, а юбка отлипла и волной колыхнулась вокруг коленей. У Мэгги грохнуло в груди, кожа загудела от чувства близкой опасности.

– Что ты сделал? – ахнула Мэгги.

– Это статическое электричество. Я просто снял заряд.

– Как?

Джонни снова пожал плечами:

– Каковы мысли в душе его, таков и он[12].

– Это ведь из Библии?

– Да. Но у меня нет другого объяснения. Вероятно, я состою из энергии. Я ее притягиваю, я могу ее отдавать и использовать. Не знаю только, как именно.

– И поэтому ты можешь управлять музыкой?

Джонни кивнул и взглянул на нее сверху вниз. Она шла рядом с ним по коридору, сцепив за спиной руки.

– Ты меня здорово испугал в тот раз, когда я увидела тебя в коридоре, и еще в другой день, в танцевальном зале. Зачем ты так со мной поступил? – Мэгги не понимала, простила ли она его. А еще она совершенно не понимала его, Джонни. Сегодня он ее пугает, завтра спасает от смерти. Да, Джонни Кинросс большая загадка, и это еще мягко сказано.

– Ты тоже меня испугала. – Джонни остановился и повернулся к ней. – Я не знал, что ты меня видишь, а когда ты меня окликнула, я испугался и среагировал. И музыка среагировала вместе со мной. Я это не нарочно подстроил.

– А-а. – Мэгги решила, что это многое объясняет. – Ну а что было в тот день, когда я пришла пораньше и хотела потанцевать? Откуда ты узнал, что я слышала ту песню во сне?

Джонни вопросительно поднял брови:

– Какую песню?

– Про Джонни. Это было жестоко с твоей стороны. – Мэгги вздернула подбородок и дерзко взглянула на него, словно вызывая на бой.

Он чуть заметно улыбнулся ей в ответ:

– Я не способен читать твои сны, Мэгги. Я… почувствовал, как ты вошла в школу, и был… рад… тебя видеть. Но потом ты сказала, что меня не существует. Это меня рассердило. Наверное, я хотел показать тебе, что я… существую, если так можно сказать. – Губы Джонни скривились в циничной ухмылке.

– Но как же та песня? – не сдавалась Мэгги, по-прежнему ничего не понимая.

– Я ни о чем таком не думал. Я просто выхватил песню из воздуха, буквально так. Песни легко искать. Каждая песня, которая когда-то звучала, так и играет без конца где-то во Вселенной. Энергия на самом деле не возникает и не исчезает, она попросту перенаправляется.

Мэгги изумленно помотала головой, а Джонни двинулся дальше, словно не сказал ничего поражающего воображение. Мэгги смотрела ему вслед, не двигаясь с места. Он остановился и повернулся к ней.

– Именно это и случилось с тобой? – осторожно проговорила Мэгги. – Ты не исчез… тебя просто перенаправило куда-то еще?

– Нет, Мэгги. В том-то и беда. – В глазах Джонни мелькнула вековая печаль. – Меня никуда не перенаправило.

– Что это значит? – прошептала Мэгги.

– Похоже, я здесь застрял. Или, точнее, застрял где-то посреди, между «здесь» и «где-то еще».

– То есть между жизнью и смертью?

– Может… или между раем и адом. Мне кажется, я в чистилище. Я застрял в старшей школе. – В бесстрастном голосе Джонни явно слышалась едкая ирония. – В том месте, которое ненавидел больше всего на свете. И как ни смешно, я ведь молил о том, чтобы остаться. Вместо того чтобы умереть, я потребовал остаться. Я отказался уйти.

Несколько минут они шли молча. Мэгги рассеянно отметила про себя, что Джонни двигается совершенно беззвучно, хотя в пустых школьных коридорах прекрасно слышался любой звук.

– Мэгги…

– Да? – Мэгги подняла к нему лицо и залилась краской от того, каким напряжением лучился его взгляд.

– Какой сейчас год?

– Сейчас ноябрь две тысячи десятого года.

Джонни осел на пол прямо на месте, и на лице у него отразилось такое отчаяние, что Мэгги потянулась к нему, обхватила обеими руками его руку. Он дернулся от ее прикосновения, и по ее телу прошел несильный разряд. Но она все равно не выпустила его руку. Она могла думать лишь о том, каково это – целых пятьдесят лет не касаться другого человеческого существа. В этот же миг Джонни, словно прочитав ее мысли, крепче обхватил ее руки своей рукой. Он словно тонул и в отчаянии цеплялся за нее, и она вдруг почувствовала то же, что бывает, когда держишь ладонь прямо перед телевизором или компьютером, не касаясь экрана: от Джонни исходило дрожащее, словно гудящее тепло. У нее перехватило дыхание.