Эми Эйворд – Мой горячий защитник (страница 3)

Я упал на колени, и она стала неистово лизать мне лицо.

– Сосиска, нет! Вот черт! Пенелопа, нам понадобятся билеты в ВИП-зону!

Пост в группе бестий в «Фейсспейс»

Привет, Бестии.

Я сейчас в городе на высоте мили и готова зажечь в Красных скалах в пятницу. Но боже, как вы здесь в Колорадо вообще дышите? Куда делся весь кислород? Будет непросто петь здесь. Я до сих пор в поисках кислородного бара. Мне обещали кислород.

Не знаю, как Келси справится, но мы же знаем нашу девочку. Она выложится ради своих фанатов, как и всегда.

Кто надеется заценить новую песню о расставании в этот уик-энд?

Ходят слухи, тот идиот напился и позвонил Келси. Этот придурок не должен был так косячить, если хотел продолжать общаться с ней.

Так хочется, чтобы она встретила милого парня, который относился бы к ней, как она того заслуживает. Я знаю, вы тоже этого хотите. Келси заслуживает счастья. Даже если из-за этого мы больше не услышим от нее песен о расставании. Лол.

Я только за какую-нибудь хорошую любовную балладу, а вы?

Кто придет на концерт? Если у вас не получится, смотрите мой стрим!

Ваша ЛП,

Мисс Бестия Бестий

Сырная любовь

Денвер прекрасен. Я под впечатлением от амфитеатра Красных скал, и мне понравился там звук. Не понравилось лишь то, что папарацци нашли меня слишком быстро. Как будто они вживили мне в голову чип и теперь следят за мной.

Наш саундчек был запланирован на дневное время, но я пообещала команде небольшую премию, если они прошмыгнут сюда вместе со мной пораньше. Не хочется думать, что кто-то из моих людей продал эту информацию, но все же эта мысль появилась у меня в голове. Хм. Хотя она мне совсем не понравилась.

Я чмокнула Сосиску в макушку, прямо в супермягкую шерстку за ушком. Были времена, когда я считала, что во всем мире только ей не плевать на меня.

Нет. Смешно. Глупо. Судя по развлекательным изданиям, «Флипфлопу», «Фейсспейсу» и еще одной соцсети, которую выкупил парень с электрокарами, весь мир обожает меня. И я благодарна за это. Но так было не всегда. Если честно, на свете до сих пор есть несчастные людишки, которые под каждой моей фотографией советуют мне питаться исключительно листьями салата.

Пенелопа не разрешит мне ответить им: «Заткните свои рты членами». Как бы я ни хотела. К счастью, у меня есть фанаты, которые ответят им за меня.

– Келси, машины готовы. Хочешь обмануть репортеров и поменяться с кем-то машинами или готова с ними встретиться? – Пенелопа смотрела на меня выжидающе. Как будто у меня есть выбор. Я делаю то, что она мне велит, потому что Пенелопа почти всегда оказывается единственным человеком, спасающим меня от смерти из-за тысячи ослепляющих вспышек.

– Как считаешь нужным. Но, если честно, я уже вымоталась, поэтому сомневаюсь, что нормально получусь на фотографиях. – Мне нравилась мысль о том, чтобы не прятаться, и у меня возникла идея для песни. Я вытащила телефон и сделала быструю заметку. Нужно ловить малейший намек на вдохновение, если я планирую написать песни для нового альбома.

Окинув меня еще одним долгим оценивающим взглядом, Пенелопа, должно быть, поняла, что мое ненакрашенное лицо человека, проснувшегося до восхода солнца, – не лучшее, что стоит показывать прессе.

– Поменяемся машинами.

Она сняла с головы наушники, с которыми, казалось, не расставалась, и нажала что-то в телефоне.

– Бери парик и иди к восточному выходу.

Ладно, хорошо. В целом, я не против репортеров. Они важная составляющая моего успеха. Когда они добрые. Очень многие из них годами прекрасно относились ко мне. Ну, как только поняли, что я не исполнительница одного хита и что меня не задеть комментариями по поводу внешности. Но сейчас, казалось, единственное, что их заботит, – это с кем я встречаюсь или, скорее, с кем я рассталась.

Сложно найти любовь, когда каждый твой шаг становится достоянием общественности. Хотя я и не знаю, что такое настоящая любовь. А вот представление о разбитом сердце у меня имеется, и именно оно помогает писать отличные песни. Песни, за которые я получаю «Грэмми». Песни с рекордными мультиплатиновыми продажами.

Если нельзя превращать свою боль в искусство, то зачем она вообще нужна?

Пенелопа вместе с двумя женщинами из моей охраны спешно проводили нас с Сосиской к восточному выходу, и с каждым шагом на меня наваливалась усталость из-за сегодняшнего раннего подъема. Я изо всех сил пытаюсь быть жаворонком, но, откровенно говоря, если бы я могла спать до одиннадцати, завтракать в постели, смотреть фильмы или читать книги до двух часов и только потом начинать свой день, я бы так и делала.

Каждый божий день.

Но не в этой жизни.

Я натянула каштановый парик с простой короткой стрижкой, который превращал меня в совершенно другого человека. Забавно, как небольшое изменение во внешности может подарить щепотку свободы. Парик был моей шапкой-невидимкой, которая позволяет сделать небольшую передышку от вечно ищущих меня взглядов. Особенно хорошо он работал в холодных регионах, где ему помогали бесформенные пальто, скрывающие изгибы моего тела.

А вот моя собака и моя большая задница выдавали меня постоянно. Хотя стало немного легче, когда я наконец убедила всех, что нам нужно нанять больше женщин с фигурами, как у меня, для подтанцовки и бэк-вокала. Эта битва была сложнее, чем состязание в финале «Лучшего голоса».

Мы шли по коридорам за сценой к машинам, когда у меня в кармане завибрировал телефон. Пришло сообщение от моего агента и менеджера, наверняка какое-то напоминание об интервью или фотосессии. Но я не стала его читать.

Я оглянулась на амфитеатр; солнечный свет придавал рыжим камням золотистый оттенок. Это место – чистое волшебство, арена из камня, видавшая взлеты и падения тысяч артистов. Мне хотелось пропитаться ее энергией насквозь, позволить ей зарядить меня и мои песни чем-то естественным и настоящим.

Я всегда хотела спеть здесь. Пришлось задобрить кое-кого, чтобы это место добавили в мой гастрольный тур, и взамен я пообещала выступить с концертом на фестивале в Аспене.

– Машины подъезжают. Приманки тоже направляются к выходам. Приготовься к рывку, – позвала Пенелопа, вынуждая меня отвлечься от умиротворяющего вида.

– Погнали, – сказала я больше себе, чем ей, кивнула, поправляя парик, и сделала два таких глубоких вдоха и выдоха, словно готовилась к забегу на короткую дистанцию. Или вверх по ступеням, как бегал тот красавчик – спасатель такс. От одной этой мысли ноги у меня стали ватными.

От мысли о ступеньках. Не о красавчике.

А может быть…

Нет.

Я вовсе не предвкушаю увидеть его в ВИП-зоне на концерте. Не-а. Я не такая. Сосиска завертелась у меня на руках и завиляла своей маленькой задницей, будто поняла, о ком я подумала.

– Гав-гав.

– Да ты влюбилась, да, маленькая? – Я коснулась пальцем кончика собачьего носа, а потом накрыла Сосиску своей курткой-оверсайз, чтобы никто ее не увидел. Ей это все было привычно, поэтому она устроилась у меня под мышкой.

Пенелопа дотронулась до своих наушников и посмотрела на меня так, будто собирается сказать мне что-то неприятное.

– Да черт возьми. Эти ублюдки засекли нас, Келс. Придется выйти к ним. У нас такой плотный график, что мы не можем разбить здесь лагерь и ждать.

Ну разве не отстой?

– Ага. Ладно.

Я стянула парик и засунула его в карман куртки, но оставила солнцезащитные очки и пощипала себя за щеки. Им вовсе не обязательно видеть меня без макияжа. Всем нравится румянец и улыбка на моем лице. Это они и получат.

Мы вышли из амфитеатра под вспышки камер и крики репортеров, и я нацепила свою самую лучшую улыбку. Однажды я действительно смогу идти уверенно, а не просто притворяться ради прессы.

Пенелопа не шутила насчет плотного графика. Мы отправились прямиком в местную новостную студию – на пресс-конференцию, где мне предстояло дать шесть десятиминутных интервью подряд в поддержку моего тура. Слава богу, у них был парикмахер, визажист и гардероб для меня.

Жаль, что всем репортерам было плевать на мою музыку и концерт. Но они точно желали знать все о Джейке Джее. Я сбилась со счета, сколько раз мне пришлось говорить, что нет, я не видела его последний фильм, нет, он не звонил мне пьяным, как утверждают слухи, и нет, мы никогда-никогда не сойдемся снова. Все это жутко выматывало.

Он звонил мне пьяным. И часто.

Давно пора заблокировать его номер.

После беспощадного обстрела вопросами об отношениях мне стало больно от натянутой улыбки. В тот момент я хотела пойти спокойно погулять с Сосиской, подальше от камер, а потом завалиться в наш роскошный отель в Пичи-Крик.

Но сначала нам предстояла еще одна пресс-конференция с репортерами, которым не удалось договориться об интервью тет-а-тет. Я знала, что люди злятся в двух ситуациях: когда чувствуют свою незначительность и когда хотят есть. Одинаково.

Зная, что они ожидали нашего прибытия в студию, я попросила Пенелопу:

– Ты не могла бы организовать для них еду, пожалуйста? Какую-нибудь мясную нарезку. Все любят такое.

Сытые репортеры относились ко мне доброжелательнее. Хотя я бы не рискнула есть при них.

Мы записали пятнадцатисекундный ролик для прайм-тайма на следующие пару дней, визажист освежила мое лицо, и я собралась с духом, чтобы предстать перед толпой журналистов. Им всем не терпелось задать мне вопросы о личной жизни, но у меня был другой план.