Эми Эванс – Супруги по завещанию (страница 20)

— В моем закрытом кабинете? — переспросил герцог Камерон, красноречиво выгибая бровь.

— Ой, — снова выдохнула я и обратилась к супругу, — А он был закрыт?

Кто-то в проходе многозначительно усмехнулся, и я только сейчас заметила, что явился министр финансов в свой кабинет не один.

Потрясающе, просто потрясающе. Герцог Гейрлейв мне потом дорого заплатит за то, что у посторонних мужчин была возможность лицезреть меня в столь непрезентабельном виде.

— Кабинет был открыт, — с честным видом сообщил супруг и смущенно добавил, — Откровенно говоря, это единственная дверь на этаже, которая оказалась открытой.

— И чем же вас не устроил гостевой этаж? — скрестив руки на груди, поинтересовался министр.

— А это разве не он? — удивился герцог Гейрлейв, — Странно, я думал, это и есть гостевой этаж. Еще раз прошу прощения за беспокойство, герцог, мы у вас впервые. Но впредь постараемся не доставлять вам подобных неудобств.

Герцог Камерон всем своим видом источал подозрение. И, честно говоря, смотреть мне на него было страшно. Так и казалось, что стоит взглянуть в его холодные глаза, и он тут же меня раскусил и сразу все поймет. Поэтому я жалась ближе к мужу, прячась за его широкой спиной под вполне благовидным предлогом того, что мой внешний вид в данный момент оставляет желать лучшего.

Если у министра финансов и были какие-то сомнения в нашей честности, вслух он их озвучивать не решился. Голословно обвинять в чем-то племянника Императора и главу тайной канцелярии весьма опасная затея, даже если ты теперь один из министров. Жуткого скандала в данном случае не избежать. А если и доказательств никаких не найдется, то эта история ляжет темным пятном на карьере герцога Камерона.

Видимо, к этим же выводам пришел и хозяин кабинета. И после недолгой дуэли взглядов между ним и Гейрлейвом, он сдался, произнеся:

— Похоже, я и правда забыл закрыть кабинет.

— Выходит, так и есть, — легко согласился с ним Алмир, — Вы позволите остаться нам с супругой наедине на несколько минут, чтобы мы могли привести себя в порядок?

— Разумеется, — согласился герцог Камерон с явным неудовольствием.

Но за дверь мужчина вышел, и даже прикрыл ее за собой. Однако, я не рискнула произносить ни слова вслух. Кто знает этих магов? Может, они не только легко чужие защиты вскрывают, но еще и отменно подслушивают.

Герцог Гейрлейв тоже не спешил заводить беседу. Супруг молча протянул мне чулок, который я поспешно натянула на оголенную ногу. А сам пригладил свои волосы, поправил парадный пиджак и, дождавшись, когда я вновь одерну длинную юбку, помог мне слезть со стола и зашнуровать корсет.

Минут через десять мы с чинным и опрятным видом выходили из кабинета министра финансов, освобождая ему и его спутнику место для переговоров. В тишине прошли через весь этаж, спустились по лестнице и, лишь оказавшись в гостевом крыле, позволили себе с облегчением выдохнуть.

Ну, как позволили. С облегчением выдыхала я, пока Алмир раздавал команды:

— Сейчас мы спустимся в бальный зал, где я тебя оставлю. Мне нужно как можно скорее передать письмо во дворец, несколько моих подчиненных ждут неподалеку от особняка Камерона.

Интересно. Выходит, герцог Гейрлейв с самого начала рассчитывал, что мы что-то найдем?

— Мне кажется, Камерон нам не поверил, но скандал раздувать не стал, — продолжил супруг тихим шепотом, — Поэтому нужно передать письмо Императору, пока министр что-то не заподозрил и не кинулся проверять свои документы.

— А мы не можем сразу уехать?

После всего произошедшего задерживаться на этом празднике жизни желания не было никакого. Еще и в полном одиночестве, и без действия успокоительной настойки.

— Это вызовет слишком много подозрений, — покачал головой Гейрлейв, — Я постараюсь вернуться к началу званого ужина. Мы пробудем лишь минимальное количество времени за ужином, а после отправимся домой. Договорились?

— Угу, — буркнула я недовольно.

Так спрашивает, как будто у меня есть выбор.

Мы как раз преодолели гостевое крыло и начали спускаться к бальному залу, вновь прерывая разговор. Под руку прошлись по лестнице, герцог завел меня в бальный зал и оставил у ближайшей стены, с обещанием как можно скорее вернуться.

Будем надеяться, что я не вляпаюсь еще во что-нибудь, пока будет отсутствовать Алмир.

Я планировала все то время, пока дожидаюсь блудного супруга, мирно стоять у стеночки и не привлекать к себе лишнего внимания. После всего пережитого за сегодняшний день и, в особенности за вечер, хотелось слиться со стеной и тем самым избежать необходимости с кем-либо разговаривать. Герцог Гейрлейв за один единственный день сумел перевернуть мою жизнь с ног на голову и внести в нее столько сумбура, сколько мне не доводилось видеть за всю свою тихую, размеренную и спокойную жизнь.

Поначалу мне вполне успешно удавалось придерживаться изначального плана — мирно дожидаться Алмира и не отсвечивать. Но все пошло наперекосяк в тот момент, когда в бальный зал вернулся хозяин вечера.

Герцог Камерон вошел в зал и окинул хищным взглядом пространство, явно кого-то выискивая. Мне бы следовало отвернуться, чтобы не выдавать своего интереса и легкой нервозности. Но, стоило мне только об этом подумать, и тут же стало поздно. Наши взгляды с министром финансов встретились. Мужчина хищно усмехнулся, заставляя меня испуганно дернуться, и уверенным шагом двинулся в мою сторону, рассекая пространство.

— Скучаете, леди Гейрлейв? — поинтересовался герцог Камерон, приблизившись.

И отчего-то мне почудилось в его голосе столько злого торжества и предвкушения, что я едва сумела подавить внутренний порыв подхватить юбки и броситься прочь. Боюсь, за это меня Алмир по головке не погладит. Поэтому нужно собраться, взять себя в руки и последовать нехитрым инструкциям, которые оставил супругом после своего ухода.

В конце концов, возможно, что я себя просто накрутила после рассказов герцога Гейрлейва и пережитого стресса. Вот теперь мне и чудится подвох там, где его нет.

Мужчина продолжал нависать надо мной, дожидаясь ответа. И я неоднозначно пожала плечами, не решив, утвердительный или отрицательный ответ в данной ситуации лично для меня будет менее опасен.

— И где же ваш драгоценный супруг? — с легким укором в голосе продолжил свой допрос герцог Камерон, — Чем таким важным он занят, раз решил оставить свою прелестную жену в гордом одиночестве?

Нет, ему гостей разве мало? Нашел, к кому прицепиться…

Но вслух я произнесла другое:

— Он отошел… припудрить носик, — с заминкой завуалировала я тягу к естественной нужде.

Ляпнула первое, что пришло в голову. Ну, а что еще прикажете говорить хозяину вечера, в личных вещах которого варварски порылись, и теперь, радостно размахивая уликами, отправились исполнять свой гражданский долг? То есть, сдавать неугодных и неверных короне. Правильно, правду в таком случае говорить ни в коем случае нельзя.

Ведь не составит же никакого труда министру быстро обнаружить отсутствие в бальном зале начальника тайной канцелярии. А так выходит, что отлучился он по срочному и невинному предлогу. И вот-вот вернется, как только зов природы его отпустит.

Как по мне, пусть хоть и незатейливая, но вполне достоверная и логичная отговорка. Искреннее не понимаю, почему ее используют только в отношении к леди, которым с завидной регулярностью необходимо отлучаться в дамскую комнату. Как-будто у мужчин подобных потребностей нет.

Герцог Камерон в ответ громко расхохотался. Да так, что в нашу сторону начали недоуменно коситься.

— Вы превосходны в своей непосредственности, леди Гейрлейв, — обласкал меня министр финансов.

И не дав мне возможности опомниться и возмутиться, всучил в руки один из бокалов, которые подхватил с подноса у пробегающего мимо официанта.

— За ваше здоровье, — отсалютовал мне своим бокалом герцог Камерон.

Опустошать содержимое лежащего в руке хрустального бокала я не спешила, помня об успокоительной настойке, которая не очень хорошо сочетается с алкогольными напитками, пусть и такими слабыми. И даже не то, что не сочетается, а прямо-таки запрещено смешивать две эти вещи. И пусть действие успокоительной настойки уже закончилось, рисковать мне не хотелось.

А потом мой взгляд, бездумно скользящий по залу, лишь бы не смотреть на герцога Камерона, запнулся на месте, наткнувшись на знакомую огненную шевелюру, который тут быть по определению не должно было. Но она была, и даже не одна.

Любовница герцога Гейрлейва излучала уверенность, спокойствие и счастье. Да, эта безупречно красивая женщина выглядела до отвратительного счастливой и довольной жизнью. И вот уж совсем не была похожа на женщину, пару дней назад расставшуюся с любимым человеком.

«Так, быть может, расставания никакого и не было?» — тут же шепнул неприятный внутренний голос. И мне пришлось согласиться с доводами разума. Я ведь сама в тот же день сказала герцогу Гейрлейву, что настоящего брака у нас не будет. Так что, руки у супруга были развязаны, и необходимость расставаться с любовницей совершенно отсутствовала.

Рядом с ней стояла та самая примадонна, подошедшая ко мне в театре Харпендера и завязавшая странный разговор. Зато теперь многие ее слова становились все более понятными. Как и причины, по которым любовница герцога ворвалась в его дом через два дня после памятной встречи.