Эми Эндрюс – Нарушаю все правила (страница 50)
– Очень смешно, Остин!
На сей раз он все же подавил хохот. Подумал, что это на самом деле очень уморительный эпизод. История, которую, как он надеялся, когда-нибудь забавно будет вспоминать, рассказывая, как они впервые ночевали вдвоем под звездами. Тем не менее желание Беатрис являлось для него законом, и Остин принялся насвистывать ковбойскую песню Бинга Кросби «
– Ну ладно, все, – пробормотала Беатрис, когда он дошел до конца припева. – Хватит уже.
Остин ухмыльнулся, застегивая молнию.
– В будущем постарайся мне напомнить, чтобы я не слишком напивалась там, где в окрестностях нет уборной, – сказала она из-за спины у Остина и продела руку ему под локоть.
Он поглядел ей в лицо. Беатрис улыбалась ему широкой счастливой улыбкой, словно в ее глазах он был рыцарем в сияющих доспехах, только что сразившим дракона, а не парнем, посвистывающим «на стреме», пока она справляла нужду. У Остина не раз случались на работе ситуации, когда люди открыто выражали ему благодарность и смотрели на него как на героя. Но никогда он не ощущал себя настолько исключительным, как сейчас, когда он стал «героем Беатрис».
Вернувшись к пикапу, они забрались в кузов, поскидывали на землю обувь и залезли под одеяло. Стянув с себя одежду, затолкали ее рядом с постелью, на днище, чтобы утром поскорее одеться, не замерзнув.
– Вот это да! – изумленно воскликнула Беатрис, когда наконец откинулась назад и поглядела в ночное небо. – Просто нечто феерическое!
– Ага.
Луна еще не успела подняться, и в черном небе не было ни облачка. Свечение от углей костра тоже было слишком слабым, чтобы помешать ночному видению. Над головой, пронзая светом студеную пелену ночи, раскинулась гигантская люстра из мерцающих звезд. В какой-то момент по небу скатилась падающая звезда, и Беатрис, указав на нее, восторженно ахнула.
– А ты знаешь какие-нибудь созвездия? – спросила она.
Чего не было, того не было. Брат его знал все созвездия наперечет. Черт возьми, вот Клэя вполне можно было назвать заядлым астрономом-любителем. Но Остин по части звезд скорее склонялся к мистической стороне вопроса, нежели к фактам. Впрочем, сейчас он вполне готов был прикинуться знатоком.
– Разумеется. Меня в этих краях даже прозвали Галилеем.
Указав на сиявшее над ними скопление звезд, он вывел пальцем нечто вроде недописанной S:
– Вот это Шары, созвездие Гремучей змеи. Видишь, как изгибается на конце? Это и есть ее гремучка.
Беатрис рассмеялась.
– Ну да, вижу.
– А вон там, – указал он левее, – Прекрасная Беатрис.
– Ты серьезно?
– Угу. Смотри, вон как заметен изгиб ее талии. – Он изобразил в воздухе линию, соединявшую совершенно не связанные между собой звезды. – А вон там и там, – ткнул он два раза пальцем в воздух, – это ее сосцы…
Тут же ее волосы щекотно скользнули у него по шее. Она со смехом ткнулась лицом Остину в грудь и легонько прихватила ему зубами сосок. Все тело тут же отозвалось, полыхнув желанием.
– Ты бессовестный врун, Остин Купер!
Он ухмыльнулся:
– На чем, интересно, я спалился?
Она приподнялась на локте, свесив волосы вперед.
– По-моему, мне следует наказать вас за дискредитацию доброго имени средневекового астронома. Какой городской закон вы нарушили, офицер Купер?
– Ой… наверное, пять-шесть-девять-четыре, раздел Б, пункт третий. Мне грозит какое-то особое наказание?
– Я думаю, за это вас надлежит как следует отодрать.
Остин стиснул губы, чтобы не расхохотаться. Или не взмолиться о пощаде.
– Ну… если без этого не обойтись…
Многообещающе улыбнувшись, она потянулась рукой под подушку, где Остин успел припрятать запас презервативов. Достав один, Беатрис надорвала пакетик, одновременно перекидывая ногу через его живот. В мгновение ока она села на него верхом, отчего одеяло откинулось само собой, оставив их обнаженными. Студеный воздух возбуждающе овевал его разгоряченное тело, а холодные пальцы Беатрис подвергали настоящей пытке его распаленный, упругий член, с безжалостной деловитостью надевая на него «резинку».
Его частое дыхание с присвистом вырывалось в воздух, сопровождаемое облачками пара. Как такое возможно, чтобы было так жарко и так холодно одновременно? Руки Остина ухватились за ее бедра, глаза жадно заскользили по ее шее, по округлостям груди, между тем Беатрис, протянув руку, решительно направила его приятеля к себе.
Затем медленно, очень медленно, откинув голову назад, она вобрала в себя невольно постанывающего Остина, соскальзывая все ниже, ниже и ниже, обхватывая его своей шелковистой жаркой плотью, – пока он не оказался в ее лоне так высоко и плотно, что Остин даже не знал, где заканчивается она и начинается он. Сердце бухало медленно и гулко.
– Ты ведьма, – выдохнул он, глядя на восседавшую на нем Беатрис – восхитительно нагую, с торчащими заостренными сосками. Волосы у нее венчала целая галактика звезд, словно это была прекрасная богиня ночи.
Она протянула вперед ладони:
– Не навести ли мне на тебя чары?
Опустив руки с ее бедер, Остин нашел ее пальцы и, переплетясь с ними, прижал ладони к ладоням:
– Уже навела.
Улыбнувшись, Беатрис начала раскачиваться, вздымаясь на нем и опускаясь, и Остин задвигался с ней в едином ритме. И вот уже забыты были всякие чары, а под ночным небосводом слышались лишь стоны, утробные вздохи да сладострастные возгласы, пока звезды в их глазах не затуманились, твердь земли не задрожала и не обрушились небеса.
Глава 21
В понедельник, около шести утра, Би зашла к себе в квартиру. Сбросив разве что пропахшую дымом одежду и покормив разгневанную по-королевски Принцессу, она забралась в постель в трусах и футболке и с исключительно порочной улыбкой на лице. Ночь с Остином под звездами была поистине волшебной. Это была настоящая оргия сексуального познания, с глубиной ночи все больше набиравшая обороты.
Естественно, спать ей под звездами почти не пришлось, а потому теперь, игнорируя не слишком утонченные проявления негодования брошенной дома кошки, Би уснула сном женщины, которую в наилучшем смысле, в самой полной мере и абсолютно без остатка отымели.
Проснулась она почти в час дня. Принцесса возлежала на своем обычном месте на подушке у Би, неистово мурча, а потому Би, сладко потянувшись, подхватила кошку и, повернувшись на бок, крепко прижала к себе. Принцесса нисколько не воспротивилась. Даже напротив – замурлыкала еще громче.
– Прости, киска, что прошлой ночью оставила тебя одну, – шепотом извинилась перед ней Би. Даже за столь короткий срок их совместной жизни она поняла, что Принцессу более чем устраивает ее затворническое существование.
– У тебя когда-нибудь был котик, от которого у тебя просто… сносило крышу?
Принцесса громко и самодовольно мяукнула.
– Ну да, – улыбнулась Би. – Бьюсь об заклад, что еще как был, хитрющая ты киса!
Принцесса наверняка была очень симпатичной кошкой, пока не потеряла глаз, не поредел с возрастом мех и клык не выбился наружу.
И, разумеется, сказочность этой ночи заключалась не только в бесподобном бурном сексе. А в том,
Словно она была единственной женщиной во Вселенной.
Именно проницательность, пытливость его взгляда, исключительная сфокусированность на ней, на том,
Вздохнув, Би чмокнула Принцессу в косматую шею, поднялась с кровати и направилась в душ. Волосы у нее пропахли дымом костра, а на коже сохранился аромат зефира и бурбона, которые Остин ночью слизывал с нее. И, конечно, сексом. Боже правый, она пахла дьявольски развратно!
Когда спустя минут пятнадцать Би вышла из душа – обнаженная, с взъерошенными после полотенца, еще влажными волосами, – Принцесса все так же лежала на постели. Би надела «Понедельник», свободные спортивные штаны и футболку, затем прошлепала мокрыми ногами к кровати, уселась по-турецки поверх одеяла и раскрыла ноутбук. Тут же на нее уставились братья Винчестер, установленные в качестве экранной заставки, и Би едва не рассмеялась в голос.
В былые времена ее экранными заставками выступали последние рекламные проекты, над которыми она работала, и Би даже искренне удивилась, как круто изменилась ее жизнь за такой короткий период.
Кликнув электронную почту, Би загрузила с десяток писем, пришедших начиная с пятницы, в том числе одно сообщение от Ким, где в теме значилось: «Ты взорвала инет, детка!» Опешив от столь пугающего заявления, Би открыла сообщение, где оказалось столько восклицательных знаков, что она грешным делом подумала, не требуется ли Ким, часом, помощь психиатра.
Боже ты мой, Би! Офигеть!!!!
Твои открытки «С приветом, Сумасбродка Би» – настоящая бомба! Соцсети за прошедший уик-энд просто взорвались!!! Это полный ул¸т!!!!! Все только и спрашивают, когда же их можно будет купить! Нам надо еще, Би! Еще!!! И побольше!!! Чтобы мы могли немедленно запустить серию в производство. В самом спешном порядке!!! Мы рассчитываем на первоначальный ассортимент не менее чем в два десятка открыток, причем надеемся его удвоить (!!!) уже на следующий месяц и продержаться на таком уровне выпуска как минимум до конца года.