Эми Эндрюс – Нарушаю все правила (страница 39)

И вот теперь, спустя два месяца после вступления им в новую должность, она смотрела в интернете трансляцию того, как этого мерзавца выводят в наручниках из здания, где она, можно сказать, прожила последние пятнадцать лет. Мерзавца, навлекшего дурную славу и бог весть какой финансовый хаос на компанию, которая так долго была важнейшей частью ее существования.

Она столько жизни, крови и пота отдала агентству Jing-A-Ling – а этот недоносок Кевин Коултон за каких-то два вшивых месяца все там разнес к чертям собачьим?!

Би заглянула в смартфон. Во всех ее социальных сетях количество уведомлений достигло уже трехзначных чисел. Чувствуя знакомое свербящее жжение внутри, Би открыла Twitter, твердо решив выяснить, что же там стряслось, причем так быстро после ее ухода.

Спустя три часа Би была взвинчена не меньше, чем в тот день, когда велела своему директору взять и засунуть эту работу куда следует. Пережив тот стресс, она уже считала, что ничего худшего в профессиональной сфере с ней случиться не может. Однако она ошибалась. Би была сейчас в таком напряжении, в ней так кипела ярость, что сжимался каждый мускул. Даже Принцесса отодвинулась подальше от ее все более нервозного поглаживания.

Би обшарила все соцсети, погуглила все, что, по ее мнению, могло дать какую-то информацию, пообщалась с десятком людей из своей прошлой жизни.

И все это время она думала: почему так вышло? Ведь если бы повысили ее, а не тот мешок с дерьмом по имени Кевин, они бы избежали катастрофы. И обиднее всего было как раз осознание того, что ее кинули ради придурка, который в итоге их обобрал до нитки.

Внезапно зазвонил мобильник, и Би пару секунд брезгливо глядела на экран, где высвечивалось: «Чарли Хаммерсмит».

Какого?! Он серьезно?! Сам навлек беду на фирму из-за своей предубежденности и близорукости – и теперь решил ей позвонить? И что?! Будет теперь с ней любезничать? Потому что сам обделался? И, насколько она знала Чарли, сейчас его обуял вполне ожидаемый суперпаникерский рефлекс по устранению губительных последствий.

И ей даже не требовалось отвечать на звонок, чтобы понять: он хочет вернуть ее, чтобы она помогла расчистить бардак. Ну так что же, к черту их фирму – и к черту его самого! Она бы и за миллион лет не променяла то, что обрела сейчас, на их нынешнюю задницу!

И все же, как бы сильно ее ни подмывало снять трубку и сказать ему нечто вроде: «А я вам говорила!..» или «Сами теперь расхлебывайте свое дерьмо!», – страх перед тем, что на самом деле она может снова расплакаться (потому что, черт подери, она действительно сильно переживала из-за Jing-A-Ling и того, что случилось с компанией!), заставил Би отбросить телефон подальше на кровать.

Все это она уже оставила позади. И это никак больше не должно ее касаться.

Чтобы отвлечься от ожидания сообщения, которое, возможно, прямо сейчас строчил ей бывший шеф, и от сильного желания закричать или заплакать, Би решила проверить электронную почту. Она не заглядывала туда еще с тех пор, как бросила работу, – иначе какой смысл в дальнем отъезде, если ты все равно остаешься рабом «входящих писем».

Но, может быть, там есть что-нибудь насчет того, что произошло в компании.

Ее ждали около сотни электронных писем. Это было ничто по сравнению с обычным количеством почты, которая поступала к Би, когда она работала (тогда ей приходило по сотне каждый день!), но, поскольку она больше не значилась в адресной книге Jing-A-Ling, то и такое число удивляло.

В большинстве своем сообщения были примерно теми же, что она получала обычно – минус вопросы по работе. Куча всевозможного спама, в котором ей пытались продать все что угодно – от солнечных батарей до туфель. Пара счетов. Корреспонденция от банка. Уведомление от сервисного центра BMW насчет следующего осмотра. Пара электронных писем от «охотников за головами», которые, видимо, прознали об ее бесцеремонном прощании с Jing-A-Ling и понадеялись заманить Би на новую работу.

Работая в агентстве, она нередко получала предложения уйти из своей фирмы ради большей зарплаты или бонусов. Но Би никогда не поддавалась подобным искушениям (вот же идиотка!) и такие письма сразу удаляла. Теперь же, когда она покончила с корпоративными бегами, подобные соблазны одолевали ее еще меньше.

Разве сможет она в Лос-Анджелесе пить на завтрак пиво и обходиться без бюстгальтера или эллиптического тренажера? Нет, естественно! А потому эти письма Би тоже удалила.

Лишь одно из них вызвало ее интерес. Пришло оно два дня назад от Ким Хоуард. Би пару лет работала вместе с Ким в Jing-A-Ling, еще в бытность ее в художественном отделе. В строке «Тема» значилось название: «Greet Cute». То есть: «Поздравь с изыском». Би сперва порывалась удалить и его, решив, что там либо втягивают в очередную финансовую пирамиду, либо зазывают на «последний» семинар какого-нибудь корпоративного гуру, либо завлекают на какой-нибудь сайт знакомств.

Но тем не менее любопытство одержало верх, и вместо того чтобы «кликнуть» значок мусорной корзины, Би открыла письмо.

Первые пара абзацев содержали обычную болтовню о том, чем занималась Ким после того, как уволилась из фирмы, плюс сожаление в связи с отъездом Би. По-видимому, по рекламным кругам Лос-Анджелеса бродили разные слухи насчет обстоятельств этого события.

По крайней мере до сегодняшнего дня бродили. Спасибо паршивцу Кевину Коултону!

И далее шло собственно заманивание.

Ким вместе с парой друзей создали фирму, выпускающую оригинальные поздравительные открытки. И Ким вспомнила, как Би рисовала к разным событиям в коллективе открытки, какие они были забавные и симпатичные. Далее она спрашивала, не подумывала ли когда-нибудь Би с большей пользой распорядиться своими художественными навыками, потому что они подыскивают креативщиков, которые, быть может, заинтересуются предложением примкнуть к их команде.

Креативщиков? Би пару раз недоуменно моргнула, уставившись на экран, затем перечитала эти строчки еще раз.

Ладно, разумеется, Ким очень приятный человек, и они неплохо с ней ладили. И да – Би умеет рисовать. Но все же она не профессиональный художник! И никакой она не креативщик. Тот факт, что она сделала один никудышный набросок и каждый день теперь противится соблазну сделать это снова, еще ничего не значил.

К тому же, учитывая свежие новости о Кевине Коултоне, последнее, чего ей в жизни хотелось, – это чтобы ее завербовала какая-то новая корпоративная контора. И еще для нее было ясно как день, что она сейчас вообще не в настроении предаваться приторной – до порчи зубов – сентиментальщине, которая некогда побуждала Би собственноручно рисовать сотрудникам открытки.

Заканчивалось электронное письмо так:

Надеюсь, ты подумаешь над предложением влиться в команду Greet Cute. Я понимаю, что тебя быстро возьмет в оборот какое-то другое агентство (если уже не взяло!), но все же мы были бы рады новому свежему слову, и твой уникальный остроумный стиль, как мне кажется, будет у нас востребован. Разумеется, мы рады будем рассмотреть все, что ты сможешь нам представить. Будем признательны любому вниманию, что ты нам уделишь.

Быстро, значит, возьмет в оборот другое агентство?

Давление у Би резко подскочило, кровь гулко запульсировала в ушах. А люди не думают, что она способна как-то иначе – вообще как ей угодно! – распоряжаться своим временем, нежели падать ниц перед корпоративной Америкой? Только то, что отец Би стал рекламщиком, как и его отец, отнюдь не означает, что сама она не может заняться чем-то совершенно другим. Понятно, что Ким всего лишь сделала ей вежливый комплимент, однако, после того как Би почти месяц пропадала в Криденсе, слова бывшей коллеги воспринялись ею как публичное унижение.

Им даже в голову не приходило, что Би способна предпочесть другой образ жизни!

Крайне раздраженная (о да, теперь она была как грозовая туча!), Би нажала на ссылку рядом с подписью Ким, и в новом окошке открылся сайт Greet Cute. Она кликнула рубрику «О нас» – и в ту же секунду на нее уставились три радостно улыбающихся лица. Сама Ким, выглядящая царственно и сногсшибательно с пышными волосами в стиле афро и огромными кольцами в ушах. Нозо – щеголяющая пирсингом в носу, яркими тенями на веках и прикольными очками в зеленой оправе. И еще парень по имени Мэл с пышной хипстерской бородой и собранными в пучок волосами.

Все трое раскрепощенно улыбались, стоя в обнимку перед ярким трехэтажным складским зданием, причем Би совершенно точно была уверена, что это самый центр Лос-Анджелеса. Следующее фото представляло их рабочее пространство, которое смотрелось весьма солидно – судя по всему, раскинувшись на весь верхний этаж, – с четырьмя угловыми кабинетами и огромным застекленным конференц-залом с большими панорамными окнами. Все творческие зоны размещались в опенспейсе – как по картинке в Google, – с преобладанием света и ярких красок. Там было много современной, красиво расставленной техники, равно как и всевозможных вычурных стульев и кресел-мешков, не говоря уже о множестве огромных растений в широких кашпо и жизнерадостно расписанной стене.

Почитав историю их фирмы, Би выяснила, что улыбчивую троицу составляли давние друзья по колледжу, которые решили объединиться и затеять собственное дело после того, как пару лет назад каждый из них расстался с прежней работой. Спустя полтора года их бизнес начал неуклонно расти и сделался настолько успешным, что они наняли на полную ставку еще пять креативщиков для художественного контента, а также организовали небольшое производство со штатом из пятнадцати человек, которые отслеживают весь процесс – от приобретения бумаги до печати и распространения продукции. Причем, заботясь об экологии, они делают открытки из переработанных отходов, и все элементы их продукции биоразлагаемые.