Эми Эндрюс – Нарушаю все правила (страница 41)

Остин покачал перед ней бумажным пакетом:

– Лимонный тарт с меренгой, сделанный из свежих лимонов с собственного дерева Энни.

В животе у Би громко заурчало, и рот еще сильнее наполнился слюной. Чуть зазевайся – и, глядишь, изо рта потечет.

– Ну раз уж ты купил пирог, то, пожалуй, заходи.

Би чуть посторонилась, и Остин, сделав пару шагов, наклонился приласкать Принцессу, после чего вошел уже по-настоящему. Закрыв дверь, Би направилась к раковине, обогнув наполовину заполненную корзину для мусора, так и стоявшую по центру комнаты. Ей требовалось максимально увеличить между ними расстояние и вообще держаться как можно дальше от постели, потому что единственное, о чем она сейчас способна была думать, – это какие на вкус будут кубики на животе у Остина, если размазать по ним лимонную меренгу. И от этих мыслей ей становилось только хуже.

Ну почему ее коварный мозг решил сейчас объединить два самых излюбленных объекта!

Оставшись стоять к Остину спиной, Би поглядела на улицу – в точности как в начале дня, когда сорвала с себя футболку.

Его приближение она почувствовала каждой клеточкой – как и вообще всегда физически ощущала его присутствие с первого момента их знакомства. Остин остановился у нее за спиной, положив пакет с пирогом на загроможденную столешницу у раковины, и обнял за бедра, прижавшись сзади. Опустив голову, поводил носом у нее за ухом, затем спустился по шее, касаясь ее кожи краешком шляпы. Рядом с ним все ее тело, каждой своей мышцей, желало расплавиться и слиться с ним, и все же Би осталась напряженно стоять прямо.

– Мне тебя сегодня не хватало, – произнес он.

Его тихое признание стиснуло ей сердце. Би закрыла глаза. Она тоже тосковала по нему, и ей ничего так сильно не хотелось, как найти покой в его объятиях. Однако им необходимо было поговорить. А потому она сжала колени и крепче вцепилась пальцами в край раковины.

Подняв лицо вдоль ее шеи, Остин уткнулся носом ей в макушку и несколько долгих мгновений ничего не говорил. Оба они просто стояли рядом перед окном. Наконец он заговорил первый, поскольку у самой Би не хватало духу сказать первое слово.

– Ты из-за чего-то очень злишься? Да?

Би открыла глаза, невольно усмехнувшись этому, так характерному для Остина, подходу. Как бы невзначай – но прямолинейно и метко. И тем не менее его проницательность оказалась для нее неожиданной, и Би непроизвольно обхватила себя руками.

Другие мужчины, с которыми у нее в прошлом случались разговоры насчет «ничего у нас не складывается», как правило, не обращали внимания на подводные течения.

– Немного… Ну ладно… скажем, очень.

– Ясно. – Он поцеловал ее в макушку и отстранился, и Би мгновенно пожалела о том, что он шагнул прочь. – Хочешь об этом поговорить?

Собравшись с духом перед неминуемым, Би развернулась к нему лицом. Остин снял шляпу, тут же отправив ее на заваленный кофейный столик, и теперь пальцами ерошил волосы. При виде этого у Би еще сильнее обмякли колени, если такое было возможно. К счастью, у нее за спиной оказалась кухонная тумба, к которой можно было прислониться.

– С чего начнешь? – спросил он.

Он нисколько не казался сердитым или хотя бы встревоженным, равно как не похоже было, чтобы он как-то к ней подлаживался. Тело его было свободным и расслабленным, взгляд – совершенно нейтральным. Язык жестов говорил об открытости и полной готовности к разговору. Видно было, что он хотел обсудить все в лоб, без обиняков, и это вполне согласовывалось с его прагматичной натурой.

Кто бы мог подумать, что прагматизм может быть настолько сексуальным?

– Я считаю, что это, – она поводила указательным пальцем туда-сюда, направляя его то на него, то на себя, – было ошибкой.

Остин вскинул бровь:

– В самом деле?

Этот мужчина наделен был в высшей степени выразительными бровями! Одна лишь эта бровь сейчас, казалось, говорила ей: «Больше чем уверен, что еще утром, когда я заставлял тебя видеть самого Иисуса, тебе такие мысли в голову не приходили». Ну ладно, может быть, ничего такого он и не хотел сказать, и это говорило в ней самой чувство вины, однако в тоне его голоса улавливался некоторый упрек. И, может быть, «ошибка» было не самым удачным словом. Но определенно их близость была опрометчивой.

– Я имею в виду… нам все же следовало остаться друзьями и не заходить за эту линию.

– Понимаю, – спокойно кивнул он. Так чертовски спокойно – в то время как у Би заходилось сердце, стуча, как сдвоенный кубинский барабан. – И почему?

– Потому что…

Глядя на него сейчас, Би не могла придумать ни одной причины, почему она должна лишать себя той сексуальности, той нежности и вообще всего положительного (вот все соединилось в этом уникальном мужчине!), что представлял собой Остин Купер.

«Думай, Беатрис, думай!»

– Обычно мне это несвойственно. Так вот пороть горячку в отношениях с мужчиной. Особенно со случайным мужчиной, которого я практически не знаю. Быть может, сейчас я напоминаю тебе какую-то старомодную скромницу, но дело тут совсем не в скромности. Просто обычно я бывала крайне занята и постоянно сосредоточена на своей работе и карьере, а потому мне не нужны были отвлекающие факторы. И когда я встречалась с тем, кого я уже хорошо знала, с кем-то из таких же рекламщиков, то это было… во всех смыслах целесообразно. У нас было много общего, что нас сближало…

Вздохнув, Би с невольным восхищением окинула взглядом Остина и вернулась к его мужественно-красивому лицу.

– С тобой же у нас нет абсолютно ничего общего. – Если не считать ударной дозы сладострастия. Но это едва ли могло служить основой для чего-либо серьезного. – Мы знаем друг друга всего неделю, к тому же в последние пару месяцев моя жизнь претерпела сильные перемены, и, может быть, сейчас не самое лучшее время заводить новые отношения. Ты совершенно новый для меня человек, и вообще все здесь для меня новое – вся эта жизнь, которую я теперь веду. И пока что я не знаю, куда меня это приведет, знаю лишь то, что хочу начать жить правильно.

– Понимаю, – опять спокойно кивнул Остин, как будто он был психотерапевтом, а она – пациентом на приеме. – И что же вызвало все эти умозаключения? Столь быстрый переход от сверкания в окне своими прелестями к «хочу начать жить правильно»?

Господи… даже в их холодной вежливой беседе Остин умудрился наполнить вожделением слово «прелести». Би казалось, это произошло целую вечность назад, и теперь она сама удивлялась своей дерзкой выходке.

– Сегодня кое-что произошло на моей бывшей работе, и это словно засосало меня обратно в тот мир. А еще… это вышло почти случайно и никак с тем событием не связано… Мне предложили работу.

– Ага. – Голос его как будто помрачнел, подбородок заметно напрягся. – И ты… хочешь дать согласие?

– Что?! – Би сдвинула брови и яростно замотала головой. – Нет, конечно! Ни в коем случае! Но это заставило меня задуматься о том, что привело меня сюда и как я могу взять и все испортить, используя тебя как средство… Как какое-то… отвлекающее лакомство.

Лицо Остина расплылось в широкой вальяжной улыбке.

– Помнится, я уже говорил тебе, что меня вполне это устраивает.

«Почему? Ну почему он так улыбается?! Разве его не должен волновать исход этой связи?» – недоумевала Би. Когда ей было двадцать пять, она тщательно продумывала каждое свое решение, рассматривая его со всех углов. И эта привычка осталась у нее на всю дальнейшую жизнь.

Как видно, до недавних пор.

– Я с тобой серьезно пытаюсь разговаривать. – Би так нахмурила лоб, что, казалось, брови чуть ли не наехали одна на другую. – О том, что между нами происходит. В смысле… Кто мы друг другу? И что мы вообще с тобой здесь делаем, Остин?

Купер издал шумный вздох, исполненный великого терпения, – как предположила Би, порядком отработанный на службе. Копам ведь полагается иметь сверхчеловеческие запасы терпения.

– Беатрисс… солнышко… – Остин сделал два шага в ее сторону и остановился. – Почему мы должны давать точные определения тому, что между нами происходит? И почему мы вообще должны кем-то быть? – Он пожал плечами. – Почему бы просто не быть тем, что есть? Просто проводить вместе время. Вдвоем – ты и я. Смотреть телик, смеяться, ходить в «Лесоруб», ездить на озеро. Есть попкорн и пить пиво в постели. Заниматься любовью. Ну или не заниматься, – вскинул он ладони, как будто сдаваясь, и тут же их снова опустил. – Если тебе действительно этого хочется. Давай просто довольствоваться настоящим, и пусть все идет своим чередом, пока мы сами не решим либо положить этому конец, либо дать этому стойкое определение.

Казалось, это было так легко! И настолько просто. И в его устах это звучало чертовски искусительно! Никаких тревог, никакого страха перед будущим, с которыми в ее сознании связывались их отношения. Просто два человека, живущих сегодняшним днем.

– То есть… просто плыть по течению?

– Угу. – Он приблизился к Би, нашел ладонью ее руку и легонько пожал. Вблизи его присутствие действовало почти обескураживающе. Он был такой большой и широкоплечий. Такой крепкий и надежный. – Ведь ты приехала сюда, надеясь освободиться от той личности, которой ты была в Лос-Анджелесе. И ты успешно это делаешь, и я рад тебе в этом помочь. И буду счастлив помогать тебе в этом столько, сколько ты захочешь. Так что не тревожься за меня, хорошо? Я уже большой мальчик. У меня есть голос и есть рот.