Эми Доуз – Минутку, пожалуйста (страница 11)
Я вздергиваю подбородок и прищуриваю глаза.
— Насколько я знаю, поцелуи обычно пресекают разговоры.
Когда я не отступаю, мой ответ превращает озадаченность на его лице в неподдельный интерес. Он борется с улыбкой, но я ловлю отчетливую вспышку ямочки на его левой щеке, когда он с горящими, устремленными на меня глазами, подходит ближе.
— Я мог бы сделать гораздо больше, чем просто поцеловать тебя.
Я сглатываю комок в горле.
— Докажи.
Он ухмыляется, его взгляд скользит от моих глаз к губам и обратно.
— Уверена, что знаешь, о чем просишь?
Я киваю, сжимая свой единственный девичий блестящий клатч, будто он придает мне суперсилу.
— Просто хоть раз за весь день перестань быть мудаком и используй свой рот с пользой...
— Столько болтовни, — рычит он, и внезапно наши тела сталкиваются. Я делаю глубокий вдох, когда он хватает мое лицо и грубо прижимается губами к моим губам.
Мои глаза расширяются.
Не думала, что он действительно это сделает. Полагала, он скажет что-нибудь язвительное и отправит меня восвояси.
Но он этого не сделал.
Его губы тверды и неумолимы, он просовывает язык мне в рот. От него пахнет алкоголем с дымным ароматом. Это так опьяняет, что мое тело рефлекторно поддается ему, умоляя погрузить меня в его мощную мужественность.
Руки Джоша покидают мое лицо, одной он обхватывает меня за поясницу и притягивает к себе, а другой скользит в мои волосы. Потом хватает их у самых корней и оттягивает назад, еще больше углубляя поцелуй. Он полностью контролирует и превращает ранее тлеющие угли, которые феминистки посчитали бы позором, в бушующее пламя. Я провожу языком по его губам, стискиваю лацканы его пиджака и держусь за них изо всех сил.
Боже, как давно я не пробовала мужчину. И, честно говоря, никогда не пробовала никого, кто заставлял бы меня беспокоиться, что, если мы остановимся, я могу умереть. Поэтому упиваюсь тем, что подчиняюсь ему, о чем даже не подозревала. Хочу, чтобы его руки были повсюду: сжимали, хватали, лепили из меня, как из пластилина, дарили наслаждение.
В одну минуту я хочу отделать его по полной, а в следующую — хочу, чтобы он взял меня прямо посреди улицы. Как поцелуй незнакомца может вызвать такое безумие?
Это должно быть странно — целоваться с незнакомцем.
Особенно с таким хреном, как этот.
Ну... я не про тот хрен. Хотя, по общему признанию, целовать настоящий член тоже странно. Я иногда удивляюсь, зачем сосать член. Кто придумал, что интимные места и рот — это хорошая комбинация? То есть... хорошая... не поймите меня неправильно. Но ведь это странно, правда?
И как бы странно это ни было — целовать мужчину, которого я ненавидела две секунды назад, данный момент меня оправдывает. Джош явно не ненавидит меня, иначе не целовал бы, как человек, который голодал неделями.
Он ослабляет хватку на моих волосах и обхватывает мою щеку, смягчая поцелуй, нежно проникая языком в мой рот. Обвиваю руки вокруг его талии и задыхаюсь, когда его твердый член утыкается мне в живот. Прервав поцелуй, опускаю взгляд ниже в поисках подтверждения.
Дыхание Джоша горячее и затрудненное, он проводит большим пальцем по моей нижней губе.
— Ты смотришь на него весь день. Не удивляйся так.
— Заткнись, — бормочу я и, разинув рот, смотрю туда, куда сегодня так элегантно уронила пирог. И глажу его, потому что ясно, я психованная сумасшедшая, которая ласкает члены посреди улицы.
Он стонет и прижимается лбом к моему лбу.
— Нам придется отложить это до дома, если не хочешь, чтобы я трахнул тебя на улице на глазах у всех моих соседей.
Он тяжело дышит мне в щеку.
— Наконец-то мы в чем-то согласны.
Вскрикиваю от удивления, когда он, повернувшись, тащит меня к входной двери.
— Любительница поболтать, — бормочет он, открывая дверь, включая свет и отступая назад, чтобы впустить меня. Я даже не пытаюсь скрыть довольную ухмылку. Мне нравится, что я забираюсь ему под кожу.
Я делаю шаг, чтобы войти в дом, и, споткнувшись о порог, почти падаю на пол, но Джош обхватывает меня руками за талию, останавливая мое падение.
— Черт, ты в порядке? — рявкает он, почти взволнованный моей неуклюжестью.
— Я в порядке. — Я выпрямляюсь, убирая волосы с лица. — Просто немного недотепа. Надеюсь, ты не ожидаешь от меня никаких акробатических трюков в спальне. — Я неловко смеюсь, и мое лицо вытягивается, когда замечаю пустой дом. — Ты только что переехал?
— Нет, — отвечает он ровным голосом.
Я подхожу к белому пластиковому стулу, печально стоящему перед каменным камином, и кладу на него руку.
— Значит, стул из приемной — это декоративное заявление?
Джош прищуривается и бросает ключи на маленький столик в прихожей.
— Мы все еще болтаем? Я думал, мы перешли к другим занятиям.
От его хищного взгляда, когда он крадется ко мне, я кусаю губы, чувствуя, как по венам струится жар. Выражение его лица напоминает то, как он выглядел все те дни, когда смотрел на меня в кафетерии.
Он сокращает расстояние между нами, обхватывая меня за талию. Наши рты сталкиваются, и мы превращаемся в мешанину губ и рук на протяжении всего пути через гостиную, дальше по темному коридору и в спальню в конце, я, как обычно, спотыкаюсь по дороге, и благодарна Джошу за то, что он крепко держит меня, так что я никуда не впечатываюсь лицом.
Он щелкает выключателем. Моему взору предстает большая, восхитительная кровать и маленькая тумбочка, печально стоящая у дальней стены. Здесь тоже не слишком много декора. Может, он трудоголик и много спит в больнице? И, конечно, достаточно времени проводит в кафетерии.
— Раздевайся, — требует Джош глубоким, рычащим голосом.
Мои соски под бюстгальтером без бретелек твердеют.
— Любитель покомандовать? — Встав перед кроватью, я упираю руки в бедра.
Он скрещивает руки на груди, наблюдая за мной, будто знает, что это только вопрос времени, когда я сдамся.
Дрожащими пальцами я сбрасываю обувь и раздеваюсь до лифчика и трусиков, не решаясь сделать больше, потому что он осматривает каждый квадратный сантиметр моего тела, будто я уже голая.
— Господи. — Он делает шаг вперед и проводит пальцами вверх и вниз по моим обнаженным рукам. — Ты прекрасна.
Я хмурюсь.
Это похоже на комплимент. Я не считала, что Джош из тех парней, кто делает комплименты.
— Я бы скорее приняла тебя за мужчину, который любит грязные разговорчики. Или ты лаешь, но не кусаешь?
Он поднимает на меня глаза и отступает назад, поражая безразличным взглядом.
— А вот и снова твой рот. — Он расстегивает рубашку. — Вечно болтает.
— И что ты собираешься с этим делать? Снова скажешь, что я красивая?
Джош расстегивает последнюю пуговицу на рубашке, стягивает ее и...
Грудные мышцы... есть.
Пресс... есть.
Перевернутый треугольник, как у Адониса... есть.
Ключицы, которые до этого момента я даже не знала, что могут выглядеть сексуально... есть.
И его плечи, определенно, выглядят так, что хочется их облизать. Широкие и божественные, ему нужно быть спасателем, потому что скрывать такое тело под халатами, — это преступление. С внутренней стороны бицепса на меня смотрит татуировка, но его голос отвлекает меня прежде, чем я успеваю понять, что там изображено.