Эмери Роуз – Когда упадут звёзды (страница 85)

Мне нужно все и сразу, и прямо сейчас.

Я несусь по дорожке ей навстречу, намереваясь поскорее забрать свою невесту. Мой папа, ведущий ее по дорожке, немного хмурится. Кстати, могу поклясться, что, когда она попросила его повести ее к алтарю, у него на глазах выступили слезы. Он, конечно же, не будет потом это отрицать.

– Подожди, дай нам дойти, – ворчит он.

– Дальше я уже сам, – говорю я, не оставляя ему никакого выхода, кроме как отпустить мою Лилу.

Она лишь смеется и качает головой:

– Ты, как всегда, в своем репертуаре!

Она еще не видела все остальные сюрпризы, которые я припас для нее на сегодня.

– Ты сама в этом виновата, нечего быть такой красивой.

Я хватаю ее за затылок и прижимаю к себе, другой рукой нежно приобняв за поясницу. В кои-то веки она со мной не спорит. Я наклоняюсь к ней и целую ее на виду у всех наших гостей, а она целует меня в ответ, обняв меня за шею и близко прижавшись своим телом к моему. Мы находимся так близко друг к другу, что я слышу, как бьется ее сердце, и я почти уверен, что мое бьется с ним в унисон – настолько мы с ней на одной волне.

– Папочка Джуд целует мамочку! Опять! – берет слово мой шафер.

И теперь уже каждый, кто пришел на свадьбу, чтобы разделить наш праздник, смеется над словами пятилетнего Ноа. Я обожаю его. И мне очень нравится, что он называет меня «папочка Джуд». Это чертовски мило!

Когда Лила вдруг вспоминает, что мы находимся на лужайке возле нашего дома в окружении всех друзей и членов семьи, сидящих по обе стороны от дорожки из розовых и белых лепестков, и нас ждет регистратор брака, которая должна нас поженить, она немного отстраняется и шлепает меня по груди. Но она улыбается. А через секунду эта улыбка сменяется серьезным взглядом.

– Ты готов?

Она смотрит мне прямо в глаза не отрываясь. Хочет действительно удостовериться в том, что я на сто процентов во всем уверен. Удивительно, что она вообще вдруг решила, что такое возможно, но я стараюсь на нее не обижаться. Я понимаю, почему ей нужно, чтобы я подбодрил ее, и я готов успокаивать Лилу, столько времени и столько раз, сколько ей потребуется.

– Всегда готов! Я в жизни не был ни к чему так готов, как прямо сейчас.

И это была правда.

Несколько минут спустя мы с ней обмениваемся свадебными клятвами. Я много чего ей обещаю. Я клянусь любить ее до скончания веков. Я говорю, что каждый день буду стремиться быть именно тем мужчиной, которого она очень заслуживает. Быть достойным ее сердца. Никогда не пренебрегать ей и любить ее в печали и в радости. Я обещаю оставаться надежным и в хорошие, и в плохие времена. Меня нисколько не беспокоит то, что я пообещал ей сейчас целый мир. Я знаю, что сдержу свое слово.

Наступает ее очередь, и мне очень любопытно послушать, что же она сейчас скажет. Она смотрит мне прямо в глаза, и мы вдвоем будто бы оказываемся в своем собственном маленьком мире. Ее руки немного дрожат, а глаза блестят от непролитых слез, но в ее голосе совсем нет дрожи. Она говорит твердо и громко:

– Когда я встретила тебя, то подумала, что ты самый невыносимый мальчишка на всем белом свете. – Броуди усмехается себе под нос и что-то тихо бормочет, но мы не обращаем на него никакого внимания. – А потом ты стал моим лучшим другом и моим самым свирепым союзником. Мальчиком, который повесил на мое небо луну и звезды. Я поняла, что люблю тебя, в пятнадцать, в тот самый день, когда ты отдал мне свою любимую толстовку. Шли годы, и мальчик стал взрослым мужчиной, без которого я не могла жить. Я не хотела представлять такой мир, в котором тебя нет. – Она замолкает, шумно вздыхает и продолжает громко говорить: – Когда я потеряла тебя, это стало для меня большим шоком. Я горевала и злилась, и совсем не понимала, как земля продолжает все еще вращаться, а жизнь идет дальше – ведь тебя рядом нет.

Но теперь я считаю, что мы с тобой должны были пережить всю эту боль и расставание, чтобы в конце концов оказаться прямо здесь. – Мы обмениваемся понимающими улыбками. Ее улыбка такая нежная. Она стирает с лица одинокую слезу. – Моя любовь к тебе с каждым днем становится все сильнее и сильнее. И я искренне обещаю тебе, что буду любить тебя одного до конца своих дней. Я обещаю, что всегда буду рядом с тобой в прекрасные и в ужасные моменты твоей жизни, и во все остальные моменты тоже. Я обещаю честно показывать свою любовь поступками, а не только слова…

Вдруг она в эту минуту замирает, широко раскрыв свои глаза.

Я не знаю, что и подумать. Она вдруг забыла, что собиралась мне сказать? Или что-то случилось?

На секунду я немного запаниковал. Я не могу прочитать выражение ее лица, и это меня беспокоит.

– Бунтарка! Что случилось?

Она начинает широко мне улыбаться. Ее улыбка такая яркая и прекрасная. Для меня она была дороже всего на свете. Лила берет меня за руку и подносит мою ладонь к своему животу, накрыв ее своей.

– Вот, – ее глаза сейчас искрятся от возбуждения, – ты чувствуешь?

Я теряю дар речи от своего изумления. Потому что, черт возьми, да, я чувствую. Толчок был несильный, ему далеко до карате-пинков. Но и сам малыш пока что размером лишь с большой баклажан. Каждую неделю Лила рассказывает мне все новости: с каким фруктом или овощем можно сравнить нашего ребенка по размеру на этот раз? Вчера, когда она отдыхала в спа-салоне вместе с Кристи и Софи, она прислала мне целый ряд из эмодзи в виде милых баклажанов. Я был с Томми, Броуди и своими братьями. Мы как раз заканчивали с подготовкой куполообразного белого шатра в поле рядом с нашим домом, где и должна была состояться наша свадьба.

– Это и привело ее к сегодняшней ситуации, – прокомментировал сообщение Томми.

Мы все громко поржали, как большая кучка подростков, которые в первый раз услышали похабную шутку.

В данный момент я просто хочу поскорее покончить со всей этой мишурой и начать свою новую жизнь прямо здесь и сейчас. Я поворачиваюсь к регистратору, терпеливой и милой женщине лет пятидесяти, и говорю:

– Думаю, мы уже закончили. Не могли бы вы объявить нас мужем и женой, чтобы я наконец уже поскорее поцеловал свою будущую мамочку?

Бедная женщина смеется и качает головой.

– Ох, Джуд, – сквозь смех и слезы, которые я вытираю с ее лица подушечками пальцев, говорит Лила. – Ты невероятный человек!

– Что ж, благодарю! – Я самодовольно и хитро подмигиваю ей, и она смеется еще сильнее.

Я почти уже не слышу слов сотрудницы, регистрирующей наш брак. Главное – мы женаты, и мое кольцо красуется у нее на пальце. Я не жду больше ни секунды и заключаю Лилу в свои крепкие объятия. Мы целуемся тысячу лет, а наши друзья и близкие громко хлопают и подбадривают нас своими криками.

То, что мы не отдали друг другу все свои первые разы, не имеет для нас никакого значения. Лила навсегда останется моей первой, последней и единственной в мире любовью.

Вместе и навсегда. Она моя единственная. Немногим людям выпадает удача найти свою родственную душу в девять лет, но мне невероятно повезло. В день, когда мы с Лилой встретились, звезды сошлись. И, если понадобится, я всю жизнь буду вешать для нее звезды на небо.

Восемь месяцев спустя

Через три месяца после нашей пышной свадьбы Леви Патрик Маккалистер торжественно появился на свет. Он родился пятого июля в час ночи. Когда Лила рожала, из ее больничной палаты были слышны громкие залпы фейерверков. Мы все вместе шутили, что Леви с грохотом явил себя миру. Его имя стало нашей маленькой шуткой на двоих. Лила заставила меня серьезно пообещать, что я унесу эту маленькую тайну с собой в могилу и не буду травмировать нашего бедного ребенка. Но, может быть, когда-нибудь я расскажу ему о том, что мы назвали его в честь «Левисов»[16], которые мне когда-то купила Лила. На молнии, без пуговиц, чтобы ей легче было их расстегивать. Хотя нет, пожалуй, ему лучше об этом никогда не узнать.

А сейчас Лила расстегивает эти же джинсы и стаскивает их с меня, пока я в нетерпении срываю с нее одежду. Пару секунд спустя мы оказываемся обнаженными. Я поднимаю ее и обхожу гору подарков под елкой. Комнату освещает мягкое сияние белых лампочек гирлянды. Я кладу Лилу на мягкий ковер из овчины рядом с камином. Ее кожа красиво мерцает под бликами огня из очага, и секунду я просто любуюсь каждым углом, изгибом и выпуклостью ее голого тела, а затем начинаю покрывать ее бедра горячими поцелуями. Я целую ее живот, ее грудь и татуировку на ребрах под левой грудью. Татуировка в виде лотоса всегда будет служить нам с ней напоминанием о том, что мы когда-то потеряли, но она же является и символом нашего волшебного перерождения. Для меня она символизирует надежду. Лотос цветет в темноте, он нежный и прекрасный, но очень стойкий, как и сама прекрасная Лила.

Я продолжаю покрывать ее грудь, шею и губы поцелуями, устраиваюсь между ее бедер и направляю себя к ее входу.

Лила, как всегда, ненасытна и очень нетерпелива. Она хватает меня за затылок и крепко обвивает ногами мою талию, прижимая меня еще ближе к себе. Наши губы встречаются в страстном поцелуе, и она двигает бедрами, пытаясь впустить меня на всю длину.

Я цыкаю:

– Не торопись!

– У нас ведь не так уж и много времени!

С этим не поспоришь.

– Я хочу тебя прямо сейчас. Ты нужен мне сейчас!

Кто я такой, чтобы ей отказывать? Ее слова побуждают меня к действию. Одним резким толчком я целиком и полностью оказываюсь внутри ее, и вот оно, мое самое любимое место на свете навеки.