Эмери Роуз – Когда упадут звёзды (страница 76)

Стоп, о чем это я вообще сейчас? Джуд ведь не отец Ноа. Мне пора прекратить представлять, что мы с ним одна семья.

На кухонной столешнице громко завибрировал телефон Джуда и отвлек мое внимание от происходящего за окном.

У Джуда была привычка опустошать свои карманы, когда он приходит к себе домой. Домой… Сейчас он, конечно, находится не у себя дома, но он проводит здесь так много времени и уже успел очень привыкнуть к этому месту. Вот его старые привычки и дали о себе знать. Поэтому бумажник, ключи и мобильный телефон Джуда прямо сейчас лежали на кухонной столешнице.

Его телефон снова завибрировал, и мое природное любопытство одержало надо мной верх. Я взяла в руки телефон и прочитала входящие сообщения.

Виктор:

Черт, чувак, где тебя носит? О тебе сегодня спрашивала Бьянка.

Виктор:

Ты все еще дерешься? У меня есть для тебя одно большое дельце. Куча бабла прилагается. Позвони мне.

Я уставилась на светящийся экран в ожидании новых входящих сообщений, но их больше не было. Что это вообще значит? Кто такая эта Бьянка? И о каких драках сейчас идет речь? По голове вдруг сильно ударило осознанием того, как мало правды я теперь знаю о жизни Джуда.

Мы ведь даже не разговаривали о том, чем он вообще занимался последние шесть лет своей жизни.

Я еще раз посмотрела в окно, а затем – опять на экран телефона. Я немного попыталась снять блокировку с экрана, используя различные вариации пароля, которым Джуд пользовался еще раньше, – моего дня рождения. Не знаю, почему меня так сильно задел тот факт, что он больше не использует у себя этот пароль. Вообще, я не должна была пытаться сейчас взломать его телефон и прочитать личные сообщения. Я отложила телефон в сторону, но взяла бумажник Джуда и повертела его в руках. Когда-то очень давно я подарила его Джуду на Рождество. Кожа уже сильно потрескалась и износилась. Я открыла кожаный бумажник, не понимая, что именно я пытаюсь там найти. Видимо, какие-то даже небольшие обрывки информации о жизни этого незнакомого мне мужчины.

В одном из маленьких отделов лежали фотографии. Я достала их и просмотрела. Со всех старых снимков на меня смотрело мое собственное лицо. Боже, я была тогда такой молоденькой, подумала я, разглядывая свою фотографию, сделанную, когда я училась в одиннадцатом классе. Он повсюду носил с собой эти старые снимки, и, видимо, уже не один год. Какая-то бумажка упала на пол, и я наклонилась, чтобы поднять ее. Листок был сложен в квадрат, но я сразу же прекрасно поняла, что на нем изображено. Я развернула его, положила на стол и разгладила те места, где лист был немного согнут. Будто бы я нуждалась в очередном напоминании о том, что произошло очень давно.

Мое сердце словно сжали тисками, воздуха в легких не хватало. Я немного облокотилась о столешницу и закрыла глаза. Фотография вызвала тяжелые воспоминания о тех временах, которые я отчаянно пыталась все это время забыть.

– Ничего себе… Это бьется сердце нашего ребенка, – ахнул тогда Джуд. Казалось, он и правда не мог поверить своим глазам.

– Да, это оно, – с улыбкой сказал нам доктор.

Джуд нежно сжал мою ладонь в своей, и я перевела свой взгляд с ребенка на мониторе на его лицо.

– Я очень люблю тебя, – сказал он.

Я улыбнулась ему сквозь слезы и попыталась отогнать от себя дурные мысли подальше. Он ведь любит меня, а я люблю его, и мы вместе сможем преодолеть эту черную полосу, потому что мы вместе.

– А я люблю тебя еще больше.

Все будет в полном порядке. Ребенок вернет его волю к жизни. Теперь ему будет ради чего бороться дальше.

– Я не подведу тебя, Бунтарка, – сказал он, когда мы вместе выходили от доктора, и приобнял нежно за плечи.

Перед тем как я полезла на свое пассажирское сиденье его пикапа, он обхватил мое лицо ладонями и нежно поцеловал прямо в губы.

– Я обещаю, что во всем и всегда буду поддерживать тебя. Я обещаю, что стану намного лучше. Ради тебя и ради ребенка. У нас будет семья.

На духовке громко прозвенел таймер и вернул меня к реальности. Дрожащими руками я засунула все фотографии обратно в бумажник и положила все вещи туда, где они лежали до этого. Я глубоко дышала, чтобы немного успокоиться, взяла варежки-прихватки и достала из духовки горячий кукурузный хлеб.

Затем я громко позвала Джуда и Ноа к столу и попыталась сделать вид, что все хорошо и что из моего сердца только что не вырвали еще один кусочек.

Сколько же жизнь может испытывать двоих людей? С этим любимым мужчиной я уже прошла сквозь огонь, воду и медные трубы, но мы до сих пор пытаемся подобрать маленькие осколки того, что было между нами раньше, и заново их склеить.

Не подозревая о моих терзаниях и душевных муках, во время ужина он нежно улыбнулся мне со своего места за столом. И, о нет, его улыбка была так прекрасна, что от одного взгляда на нее у меня начинает снова болеть сердце. От Джуда мое сердце болело. Я так долго и упорно гналась за его призраком, что иногда мне приходилось больно ущипнуть себя, чтобы удостовериться в том, что все это не сон и он правда сейчас здесь. Крепкий, сильный и способный взгромоздить на свои плечи тяжесть всего мира снова.

Ноа крепко уснул, а мы с Джудом лежали на диване и смотрели очередной фильм, но я все еще была очень занята мыслями о тех сообщениях и фотографии в его потрепанном бумажнике. Он носит этот маленький снимок в бумажнике уже шесть с половиной лет. В ту страшную ночь, когда у меня случился выкидыш, я нашла его подарки под елкой и зачем-то раскрыла их. Меня всерьез добил именно тот факт, что Джуд купил подарки для будущего ребенка, который никогда уже не появится на свет. Но его тогда не было рядом со мной, когда он был так сильно нужен мне. Я не знала, что мне и чувствовать по этому поводу.

Мне было так грустно и одиноко, я была полна отчаяния и по большей части в те моменты просто ненавидела его только за то, что нам пришлось пережить по его вине. Но я отчетливо помню, как разглядывала те маленькие подарки и в своей голове представляла этого сурового на вид мускулистого парня, покупающего в детском магазине белоснежное пуховое одеяльце, расшитое желтыми звездами. Представляла, как он покупает в книжном яркую детскую книгу «Спокойной ночи, луна». Было так безумно больно думать об этом. Я совсем не понимала, что было общего между человеком, сидящим сейчас у двери нашей квартиры, и человеком, который совершал такие добрые и до боли милые жесты. В этом и был весь мой Джуд.

Хорошее часто перевешивало плохое, и теперь чаша этих весов опять начала переполняться в его пользу. Но я практически ничего о нем не знаю.

– Я видела входящие сообщения в твоем телефоне, – как бы между прочим, сообщила я ему, внимательно наблюдая за железным человеком на экране и не глядя в этот момент на Джуда.

Он закинул длинные ноги на журнальный столик, а своими волшебными руками приятно массировал мои голые ступни, которые я уложила ему прямо на колени.

– Ты читала мои сообщения?

Он скорее очень удивился, чем рассердился. Как будто и правда не мог поверить в то, что я могла трогать его вещи и читать переписку. Видимо, он до сих пор не знал, как часто я это раньше делала, когда мы еще жили вместе, как не знал и о том, как я постоянно переворачивала всю нашу квартиру вверх дном в поисках очередных тайников с наркотиками и бутылок виски, расставленных по ящикам и за вентиляционными решетками.

Тогда Джуд был тем еще мастером обмана. Он постоянно смотрел мне прямо в глаза и слезно клялся своей собственной жизнью, что больше не принимает наркотики. Но он забыл упомянуть о том, что он уже перестал верить в то, что его жизнь чего-то стоила. Однажды я потребовала у него поклясться моей жизнью: он не смог тогда этого сделать и просто ушел.

– Кто такая эта Бьянка? – спросила я.

Да, я всегда была чересчур ревнивой.

– Она… – Он поморщился, и я сразу все поняла. Да пошел он к черту. – Моя давняя знакомая.

– Ты ведь спал с ней, да?

Он кивнул мне в ответ, и я безмолвно прокляла его за такую искреннюю честность в лоб. Неужели нельзя было сейчас соврать? Я попыталась поскорее убрать свои ноги с его колен, но он осторожно удержал меня за лодыжки и отказывался их отпускать.

– Ты любил ее?

Я потерлась ступней о его пах в полной боевой готовности при необходимости посильнее пнуть его.

Он громко засмеялся, предвидя мой хитрый план, и крепко схватил мои ступни, чтобы защитить самого себя.

– Нет, я всю жизнь любил только одну-единственную женщину.

Его ответ немного утихомирил меня, и я расслабила плечи. Его драгоценные яйца в полной безопасности. Пока что. Ревновать было глупо. Глупо пытаться сейчас представить себе, как выглядит эта Бьянка и как себя вел с ней Джуд. Но это меня не останавливало.

– Хватит об этом уже думать. Это ничего для меня не значило.

Да, да, как я могла забыть о том, что это был просто секс. Видимо, мужчины умеют невозможное – разделять чувства и свои физические потребности, но я до сих пор понятия не имею, как у них это получается.

Но у меня оставались к нему и другие вопросы.

– О каких драках говорил в сообщениях этот Виктор?

На пару секунд он ненадолго замялся и сжал кисть в кулак, изучив костяшки, покрытые небольшими шрамами, словно они несли в себе ответы на мои вопросы. Эти шрамы были мне незнакомы – и это тоже очень меня раздражало. У него теперь есть шрамы, о которых я ничего не помню и совсем не знаю. И у него есть другая жизнь, о которой я не имею ни малейшего понятия.