Эмери Роуз – Когда упадут звёзды (страница 64)

– Ну уж нет! Я тоже несу за него такую же ответственность, как и ты сама. Поэтому не надо ничего оплачивать, я заплачу за наш садик сам. Ты ведь знаешь, что я с радостью отдам любые деньги, чтобы вам с Ноа жилось хоть немного лучше.

Я знаю.

– Ты очень хороший человек, Броуди.

– С каких это пор?

– Ты всегда таким был!

– Не стоит комплиментов, – вдруг поддразнил он меня, мило улыбнувшись и подмигнув. – От этого всегда одни неприятности.

Неприятности нам были не нужны.

– Хорошо бы тебе поскорее встретить кого-нибудь особенного. Пора бы тебе впустить кого-то в свой тугой кокон.

Сколько я себя помню, Броуди всегда очень быстро заводил интрижки на стороне и так же быстро расставался со своими бывшими пассиями. Никто просто-напросто не успевал подобраться близко к его сердцу.

– Кого-нибудь особенного, ты говоришь? Кого-то вроде тебя?

– Нет, я вовсе не это имела в виду…

Кого-нибудь еще.

– Да знаю я, что ты имела сейчас в виду. Любовь и близкие отношения с кем-то – это хороший рецепт для разбитого сердца. – Несколько долгих секунд он исподлобья смотрел мне прямо в глаза, затем покачал головой и ушел.

Когда дверь за Броуди наконец-то закрылась, я, обмякнув, прижалась к ней спиной и вдруг тяжело выдохнула.

Господи.

Глава 37

Джуд

Мой большой пикап неторопливо катился по обрамленной деревьями извилистой дороге из грунта и гравия. Впереди уже маячили распахнутые настежь большие металлические ворота. Я осторожно проехал между двумя каменными колоннами и внимательно посмотрел на красивый двухэтажный дом в гонтовом стиле с темно-зеленой отделкой. Он казался мне очень уютным. Это место идеально подходит для того, чтобы растить здесь кучу маленьких детей. Оно совсем не похоже на те жилища, в которых я привык обитать раньше.

В последний раз, когда я до этого виделся с Броуди, он все еще жил в трейлере у Остина на ранчо. Теперь же у него есть свой большой дом и своя лошадиная ферма.

Я припарковал свою машину прямо за пикапом Броуди и направился в сторону к входной двери по каменной брусчатке.

Я поднял руку и громко постучал по деревянной поверхности. Никто мне не ответил. Сделав еще одну безуспешную попытку, я решил обойти дом с другой стороны.

Я хорошо знаю этот участок. Тридцать акров лучших земель, которые только можно найти в Хилл-Кантри.

В лето своего семнадцатилетия я тогда уже работал в строительной бригаде у отца. Мы ставили на здешний большой сарай крышу. Броуди же тем летом работал главным помощником на ранчо, и я с придыханием рассказал ему об этом месте, обмолвившись сразу же о том, что здесь ему очень понравится. Однажды он пришел ко мне во время очередного обеда, и мы вместе с ним забрались на крышу, чтобы немного получше рассмотреть территорию за сараем и загонами для разных животных. Эта земля, испещренная холмами, долинами и рощами, оказалась настоящим торжеством и подарком дикой природы, здесь имелось даже свое небольшое родниковое озеро.

– Когда-нибудь и я куплю себе такой красивый дом, – сказал мне тогда Броуди.

Парни из бригады громко рассмеялись, словно он здорово сейчас пошутил. Но я прекрасно знал, что Броуди говорил это всерьез. Все, чего ему действительно хотелось в этой жизни, – это иметь свою землю и работать с лошадьми, поэтому было и так понятно, что, так или иначе, он найдет, как исполнить свою единственную мечту. Такова была натура Броуди. Когда кто-то в шутку говорит ему, что ему что-то не по карману, он потом готов разбиться в лепешку, чтобы доказать этому человеку обратное.

Когда что-то для него запрещено (или кто-то), ему еще больше хочется это заполучить.

Из сарая донесся веселый голос Ноа, и я немного замедлил шаг. Черт, я и не подумал о том, что он, возможно, будет сейчас здесь.

– Папочка, ты ведь вылечишь его?

– Не знаю, мой дружище. Не все поддается лечению.

– Но ты же можешь все! Ты всегда лечишь лошадок!

– Если бы… Он уже многое повидал на своем длинном веку. Поэтому он сейчас такой пугливый. У него есть множество триггеров, и если они резко выстрелят, то он сразу же начинает прокручивать в своей голове плохие воспоминания.

– Выстрелят… прямо как из пистолета?

– Что ты забыл в моей машине? – Броуди, грозно сощурив глаза, взобрался на свое водительское сиденье.

Я немного встрепенулся и зевнул, размяв плечи. Пришлось лечь тогда спать в его в пикапе, чтобы он вдруг не уехал без меня. Солнце еще даже не встало.

– Я поеду вместе с тобой.

– Нет, я должен сделать это дело один.

Что ж, ну пускай он попробует избавиться от меня. Я уселся еще поудобнее, приготовившись к долгой и изнурительной дороге.

– Ни черта ты мне не должен! Я с тобой. Я не позволю тебе ехать туда в одиночку.

Я знаю, что он сейчас не горит желанием выгонять меня из своей машины. Иначе он бы сопротивлялся намного сильнее. Броуди до упора нажал на педаль газа, и мы двинулись в путь в полной тишине. Броуди спокойно рулил, а я тем временем написал Лиле сообщение, что мы с Броуди поехали в небольшой поход, чтобы отпраздновать окончание нашей школы.

– Хочешь, мы поговорим об этом?

– Нет. Я уже очень жалею, что рассказал тебе правду.

Он был тогда очень пьян и обкурен и мог едва связать два слова вместе, когда рассказал мне об этом, но было понятно, что ему уже очень давно хотелось выговориться. Он слишком долго держал все это в себе. Теперь он хочет жестко отомстить; но я не могу позволить ему так поступить с собой. Он ведь окажется в тюрьме. Я этого не допущу. У меня всего лишь есть несколько часов на то, чтобы постараться помочь ему придумать план хоть немного получше. План, который не включает в себя прямой выстрел в голову его мучителю.

– Дядя Джуд! – мило улыбнулся и помахал мне Ноа, когда я зашел в сарай. Броуди недовольно смерил меня хмурым взглядом, но я просто проигнорировал его.

– Привет, Ноа!

Он быстро подбежал ко мне и выставил вперед свой кулачок. Я ударил своими покрытыми шрамами костяшками о его маленькую милую ручку. Нежно, чтобы ему совсем не было больно. Его улыбка стала еще шире – удары кулаком вроде как превратились в нашу с ним общую фишку.

– Как дела у твоей Хейли? – спросил его я.

– Хорошо. Ей подарили милую собаку. А еще она нарисовала мой портрет. Я тоже нарисовал портрет для дедушки. Он сказал, от этого он теперь даже лучше себя чувствует.

– Сколько у тебя классных талантов! Ты еще и художник?

Он с важным видом мне кивнул:

– Ага. Я очень хорошо и красиво рисую. – Я сдержал смех. – Ты приехал, чтобы бить моего папочку?

Звучит очень соблазнительно.

– Нет. Я приехал просто с ним поговорить.

Ноа с минуту серьезно посмотрел на меня, а потом одобрительно кивнул и побежал за черно-белой бордер-колли.

– Бастер! Иди ко мне!

– Если хочешь со мной подраться, то тебе придется подождать, – сказал мне Броуди.

Мы вышли из его сарая, краем глаза следя за быстрым Ноа, который уже вовсю бегал по полю за собакой.

– Я не хочу с тобой драться.

– Не надо рассказывать мне эти сказки, – сказал он. – Ты же действительно считаешь, что я украл то, что принадлежит только тебе.

– Так и есть. Лила всегда была только моей.

– Раз ты так сильно ее любил, то надо было остаться здесь с ней, а не сбегать от нее непонятно куда и зачем. Хотя нет, не надо было. Без тебя ей и правда было гораздо лучше.

Я крепко стиснул челюсти и услышал скрип своих собственных зубов. Броуди всегда был такой сволочью, но, спутавшись с Лилой, он превзошел самого себя. Это он во всем был виноват.

– Когда я просил тебя позаботиться о ней, то я не имел в виду «переспи с ней»! – Даже теперь, спустя много лет, его предательство резало меня ножом прямо по сердцу. – Ты был мне как родной брат. Я доверял тебе! Как ты мог так со мной поступить?

– Ты. Все. Просрал. Сам! – Он сильно ткнул в меня пальцем. – И виноват во всем только ты и никто другой!

– Зачем тебе на самом деле Лила? Вокруг тебя столько девушек, почему ты выбрал ее? – сквозь зубы проговорил я сердито.

– Ты сломал ее, а мне пришлось подбирать все кусочки. Не тебе, а мне! Я люблю Лилу не меньше, чем ты. Еще задолго до того, как все это произошло, она всегда была нашей лучшей подругой. И если ты видишь, как человек, которого ты очень любишь, страдает, то хочется как-то облегчить ему эти страдания. Ты должен это знать и понимать. Ты же всегда мнил себя настоящим героем.