Эмери Роуз – Когда упадут звёзды (страница 37)
Было бы и правда здорово, если бы его первое признание мне в любви случилось со мной не на уличной вечеринке после футбольного матча, где он действительно напился в стельку.
Он наклонился ко мне, нежно поцеловал в губы и провел своими теплыми губами по моей щеке.
– Ты же любишь меня, Бунтарка?
Я кивнула.
Он немного отстранился и внимательно изучил мое лицо. От выпитого алкоголя его глаза остекленели, но он казался все равно очень сосредоточенным.
– Тогда скажи мне об этом прямо сейчас. Я очень хочу услышать.
– Я люблю тебя, – прошептала я. Мысленно ведь я успела уже сотню раз сказать ему об этом, но вслух я произнесла эти важные слова в первый раз.
Он обнял меня крепче.
– Скажи еще раз.
– Я люблю тебя.
– И ты останешься со мной, что бы у нас ни случилось? Ты ведь не влюбишься в какого-нибудь обычного парня в колледже? Не пришлешь мне письмо с нежданчиком?
Это был первый раз, когда Джуд выразил свое беспокойство по этому поводу, и хотя частично это можно было списать именно на то, что он был пьян, думаю, проблема все же была не в этом.
– Нет. Я никогда в жизни так с тобой не поступлю, – заверила его я, приобняв за шею. – Мне нужен только ты один.
– Правда? – Он вновь пристально вгляделся в мое лицо, ожидая найти в нем подтверждение моим произнесенным словам. Я поняла, что сейчас было не время дразнить его, и решила не мучить. Да и зачем мне врать, если это и есть чистая правда?
– Да, это правда.
Он немного приподнял меня, и я обернула ноги вокруг его мягкой талии, сведя лодыжки вместе. Он добрел до высокого пикапа и прижал меня спиной к теплому пассажирскому окну.
– Ты будешь любить меня, даже когда я буду от тебя далеко? – снова спросил он и нежно поцеловал меня в краешек рта.
– Даже тогда.
– Всегда? Клянешься?
– Клянусь, всегда.
– Больше никогда в жизни не бросай меня. Не смей больше выталкивать меня из своей жизни. Если ты еще раз так сделаешь, то разобьешь мне сердце вдребезги. Серьезно, по-настоящему. Ты же не хочешь разбить мое сердце снова, Бунтарка? Ты не разобьешь его? – Каждое его слово обнажало передо мной его ранимую душу.
Я отрицательно покачала головой.
– Нет, – взяв в ладони его красивое и родное лицо и глядя ему в глаза, прошептала ему я. – А ты не разобьешь мое?
– Никогда. Обещаю. Клянусь своей жизнью, что всегда буду любить тебя. Я твой, а ты моя. Так и должно быть всегда. Так было всегда. – Он сказал мне это так искренне, что мое сердце сбилось с привычного ритма, а в горле образовался тугой ком.
Может, он был так пьян, что и не вспомнит завтра, о чем мы с ним говорили. Может, все эти слова для него ничего не значат. Но для меня они были необычайно важны. Мы закрепили наши клятвы поцелуем, который мигом вышиб из моих легких весь воздух. Я перестала понимать, где кончается Джуд и начинаюсь сама я. Это было очень опасно, любить кого-то так, как сильно люблю его я. Мне известно, какой жестокой иногда бывает жизнь. Человек, которого ты любишь, может в одно мгновение растаять и испариться в воздухе. Но я люблю его, несмотря ни на что.
Я по уши втрескалась в Джуда и в своей любви зашла настолько далеко, что сдавать назад уже очень поздно.
Глава 19
Финал чемпионата штата мы все-таки проиграли. А если выразиться еще точнее, мы не просто его проиграли, нас всех вынесли в одну калитку на глазах у сорока тысяч болельщиков. Моя школьная футбольная карьера закончилась именно тем, что я, хромая, ковылял с поля с вывихнутой лодыжкой во время третьей четверти матча. Гидеон, этот засранец, расплылся в хитрой ухмылке, когда я провел остаток игры на скамейке запасных, покрывая поврежденную ногу охлаждающим спреем. Как и следовало ожидать, весь этот сезон он протирал задницей скамейку запасных и тренировался вполсилы.
Благодаря нашему любимому отцу мой брат возненавидел меня до такой степени, что даже радовался моим неудачам. Мой последний футбольный матч оставил у меня мало приятных воспоминаний.
Меня четыре раза с силой повалили на землю, отчего мой папа так рассвирепел, что после игры принялся кричать на всех тренеров на парковке, пока наша команда загружалась в автобус. Он весь побагровел от злости, по всей видимости, у него не на шутку поднялось артериальное давление. Я даже всерьез заволновался, как бы у него из-за этого не случился сердечный приступ.
Для того чтобы окончательно смириться с таким поражением, мне понадобилось несколько дней. В конце концов, не было смысла зацикливаться на своих прошлых промахах и проигрышах. Матч закончен, мы играли до ужаса отвратительно, и выиграла команда, которая на поле была лучше нас. Такова наша жизнь. Что-то находим, а что-то теряем.
Наступил вечер Рождества. Футбольный сезон прошел, и теперь я нахожусь в своем самом любимом месте на всей планете – в кровати моей родной девушки.
Ее мягкие губы встретились с моими, и мы слились в нежном поцелуе. Лила целовала меня так жадно и нежно, будто я был воздухом, без которого она больше не сможет дышать. Ее поцелуи – это мой любимый наркотик, и меня переполняло наслаждение, которое я могу получить, только когда нахожусь рядом с ней. Ее колени упирались мне в мягкие бока, а бедра плотно обвивали мою талию. Она терлась о мою пульсирующую плоть. Нашей полной близости мешали лишь два тонких слоя мягкого хлопка.
Она прервала свой поцелуй и оседлала меня, положив свои ладони на мою голую грудь, откинув голову назад и обнажив нежную шею. Под светом луны она казалась сделанной из настоящего серебра. Я впился пальцами в ее бедра и смотрел, как ее грудь мерно вздымается под одной из моих старых футболок, в которой она всегда теперь спит.
Я дернул ее за край футболки:
– Сними. – Когда мы проводим время в ее комнате, приходится говорить шепотом, так что мы слышали друг друга, только когда находились очень близко друг к другу. – Хочу прямо сейчас на тебя посмотреть.
Вытянув руки вверх, Лила сняла с себя мятую футболку и бросила ее на пол, оставшись в одном только красивом кружевном белье. Мои руки прошлись по ее животу, направились вверх по мягкой и бархатной коже, и наконец я схватил ее за грудь, поглаживая и сжимая своими большими пальцами горошины ее упругих сосков. Над нами сияли яркие звезды на потолке, и в тишине ее комнаты я слышал лишь наши мягкие сбивчивые вздохи и тихие стоны, которые издавала сейчас Лила.
Взяв нежно за талию, я перевернул ее на спину и склонился между ног, раздвинув их.
Она расплылась в хитрой и пошлой улыбке.
– Ну давай, сделай уже это, – прошептала она мне, и хотя ее голос звучал очень тихо, я уловил в нем нотки настоящего вызова.
– Что именно мне нужно сделать?
Я знал, о чем она меня просит. О том, что мы еще с ней никогда не делали. Отведя хлопковую ткань ее маленьких трусиков в сторону, я принялся гладить ее нежными пальцами движениями по кругу и сверху вниз, чувствуя, как они сразу же покрываются нектаром ее возбуждения.
– Мне не нужны сейчас твои пальцы. – Она нетерпеливо оттолкнула мою руку от себя. – Мне нужен весь ты.
– Будет больно. Я причиню тебе этим боль.
– Это совсем не важно.
Она спустила с себя трусы и отшвырнула их в другой конец комнаты. Я последовал ее примеру и немного навис над ней. Схватив ее за бедра, я разместил ее прямо под собой и немного качнул бедрами.
– Ты уверена?
В ответ она лишь сильнее подняла бедра и выгнула назад спину, и я скользнул между ее мокрых складок. Ощущение близости было таким чертовски приятным, что каждая клетка моего тела пылала, а я ведь еще даже не погрузился в нее полностью.
– Я на таблетках, – сказала она тихо, предложив мне дополнительный стимул прорваться вперед в глубь ее таких узких стенок.
Я никогда раньше еще не лишал девушку девственности и никогда не занимался сексом без презерватива. Быть для кого-то первым – это, конечно, здорово, но еще больше меня привлекал тот факт, что я стану первым для моей Лилы, девушки, которую я действительно люблю. Мое сердце неистово заколотилось как сумасшедшее. Я наклонился к ней и страстно поцеловал, одновременно проталкивая свой конец в ее узкий вход.
Она обвила мою крепкую талию ногами и крепко схватилась за мои широкие плечи. Я поднял голову, чтобы посмотреть ей прямо в лицо, и толкнулся чуть дальше. С силой зажмурив свои глаза, она вздрогнула и резко вздохнула. Я уже едва держался, но не предпринимал никаких дальнейших движений и ждал, пока она не привыкнет к моему давлению внутри.
– Детка, открой глаза.
Она послушалась. Я осторожно поцеловал ее в уголок рта и прошептал:
– Теперь дыши.
Она едва заметно мне кивнула и немного сжала мои плечи.
– Хорошо. Все нормально.
Внимательно наблюдая за ее нежным лицом, я вошел в нее, медленнее, чем мне представлялось до этого вообще возможным. Ее твердые мышцы сократились и крепко сжали меня, а сама в этот момент она еще сильнее прильнула ко мне. Мои руки, лежавшие по обе стороны от ее головы, подрагивали – мне стоило огромных, титанических усилий сдерживать себя.
Это был и рай, и ад в одном большом флаконе.
По ее лицу покатились слезы, и она прошептала:
– Не останавливайся. – Она провела нежными руками по моим плечам и шее и снова запустила их мне в волосы, приподняв бедра и наклонив мою голову поближе к своей. – Давай же.
Я провел горячими губами по ее щеке, слизывая ее слезы. Я выпил всю ее боль до дна, а затем вошел в нее полностью, осторожно преодолев барьер, который никто до меня еще не трогал. Эта привилегия сопровождалась большой ответственностью и болью, и меня одновременно пугало и радовало то, что она искренне доверяет мне и твердо рассчитывает на то, что я доставлю ей неземное удовольствие. Мне показалось, что я разрываю ее пополам, отпираю ее скрытый тайник и присваиваю его только себе. Оказавшись внутри ее целиком, я заглушил ее тихие вздохи и стоны нежными поцелуями. Она крепко вцепилась мне в голову пальцами и свела свои брови.