Эмери Роуз – Когда грянет шторм (страница 7)
Он фыркнул.
– Чертовски банально.
– Пожалуй, так оно и есть. – Я усмехнулся себе под нос. Никогда еще не чувствовал себя таким старым, как сейчас, пытаясь не пересечь черту между родителем и старшим братом. С шестилетним ребенком все было намного проще. Ноа по-прежнему верил, что я хожу по воде, в то время как Ридж раскусил всю мою чушь и обвинил во вранье. Однако дело не только в их разнице в возрасте. А в обстоятельствах. Жизни Ноа можно позавидовать. С самого рождения ему не приходилось искать любовь и заботу. Или волноваться о том, что взрослые его бросят. У Ноа не было на то причин. Он искренне доверял людям и верил, что они поступят с ним хорошо. Вряд ли даже в шесть лет я доверял и верил людям, как он.
Ридж же больше походил на меня. Ему требовалось приложить больше усилий, чтобы поверить в добрые намерения людей и в то, что они прикроют его спину. Конечно, он долгое время заботился о себе сам, не веря, что наша мать окажется рядом, когда тот будет в ней нуждаться. Потому что ей, черт возьми, всегда было плевать.
Можно подумать, что известие о смерти матери заставило меня что-то почувствовать. Но нет. Она была мертва для меня уже очень долгое время. Но с Риджем совсем другая история. Он прожил с ней семнадцать лет. А сейчас уставился на чистый лист бумаги перед собой и опустил плечи.
– Что, черт возьми, я должен написать?
– Напиши свою правду.
Он посмотрел на меня как на сумасшедшего, но через несколько секунд начал писать.
Мне было все равно, получит он пятерку или двойку. Важно то, что он не выбрал легкий путь и не попросил кого-то сделать работу за него. И знаете почему? Потому что в жизни так не бывает. Никто не может нести твою ношу, кроме тебя самого. Хотя порой она и становится невыносимой.
Пока брат писал сочинение, я прошерстил Сеть о Шайло Леру и оправдал вторжение в ее личную жизнь тем, что она остановилась на моей территории. Какой же бред.
Я читал о стремительном восхождении девушки из Луизианы к славе с инди-рок-группой «Акадианский шторм». Это была типичная рок-н-ролльная история: секс, наркотики, лечение в реабилитационном центре и внесудебные разбирательства. Год назад Шайло покинула «Акадианский шторм», чтобы заняться сольной карьерой. Она получила премию «Грэмми» за песню Damage [9] – заглавную композицию ее дебютного альбома с одноименным названием, в котором принимал участие британская рок-звезда Бастиан Кокс.
Мой взгляд упал на фотографию Шайло с Дином Бушоном – ее бывшим парнем и ведущим гитаристом «Акадианского шторма», – выходящих из клуба в Лос-Анджелесе. У нее были серебристые волосы, красные губы и дымчатые тени на глазах. Девушка облачилась в черное кожаное мини-платье и ботильоны на высоченных каблуках. Здесь она совсем не походила на девушку, заснувшую в моем грузовике. Дин Бушон выглядел как придурок, надев темные очки ночью.
Заголовок гласил: «ПРАВДА о разрыве Дина и Шайло».
Я не прочитал статью. Я также не прочитал о том, как Шайло развалила группу, и о слухах о ее расставании с Дином ради Бастиана Кокса.
В настоящее время Шайло находилась в самом разгаре мирового турне. Оно стартовало в Сингапуре в конце января. Даты на него появляются и на следующий год, а билеты распродаются сразу же, как только появляются в продаже.
Из всего этого напрашивались вопросы: «Почему ты здесь, Шайло? И почему это меня волнует?»
Я засунул телефон в карман. Не стоило искать о ней информацию. Это не мое собачье дело.
– Готово, – сказал Ридж, закрывая блокнот с довольной улыбкой на лице. – Оказывается, мне было что сказать.
Наверное, мне следовало послушать пересказ или по крайней мере прочитать эту чертову книгу. Вместо этого я выбрал легкий путь и лег спать.
Глава четвертая
Меня разбудил стук во входную дверь. Я сдвинула на лоб черную кашемировую маску для сна и прищурилась от яркого солнечного света, льющегося из окна. Где я? Явно не в отеле. Простыни были мягкими и пахли лавандой. За открытыми окнами простиралось ослепительно-голубое небо, а свежий воздух пах сладостью.
Я находилась в Сайпресс-Спрингс, штат Техас. И кто-то по-прежнему барабанил в дверь. Выбравшись из постели, я пригладила спутанные волосы и спустилась по лестнице. Пройдя по плетеному коврику на деревянном полу, я остановилась перед запертой дверью.
– Кто там? – Под дверью меня часто ожидали поклонницы и придурки, так что открывать кому попало не входило в привычку. Вдобавок без глазка я понятия не имела, кто стучит.
– Броуди.
Броуди. Мои губы изогнулись в слабой улыбке, когда я открыла дверь. На нем были выцветшие джинсы, пыльные рабочие ботинки и серая футболка в пятнах пота, обтягивающая его рельефный пресс. Я была заворожена его широкими плечами, внушительными бицепсами и капельками пота на загорелой коже. Он источал мужественность.
– Привет, Ковбой.
– Вив.
– Нравится то, что видишь?
– Сойдет. – Он усмехнулся, увидев, как я приподняла брови.
– Я заснула только в шесть утра.
Он склонил голову набок, изучая мое лицо, словно я загадка, которую он хотел разгадать.
– Почему ты не могла уснуть?
– Смена часовых поясов.
– Между Калифорнией и Техасом разница всего два часа.
– Судя по всему, у меня синдром смены часового пояса. – Четыре дня назад я вернулась из Австралии и сразу же отправилась на встречу со звукозаписывающим лейблом, за которой последовало интервью в Vanity Fair [10] и выступление на Jimmy Kimmel Live [11]. Перед тем как улететь из Лос-Анджелеса, я совершила ошибку, ответив на звонок Лэндри, и в очередной раз поссорилась с ним. А когда работа закончилась, стресс и усталость взяли свое. Я прислонилась бедром к дверному косяку и скрестила руки на груди. – Тебе что-то нужно, Броуди?
– Нет. Но тебе – да. Я достал пикап, о котором ты просила.
Я посмотрела через его плечо на выцветший синий «Шевроле». Он походил на тот, на котором ездила бабуля. Мысль о ней и о старом грузовичке вызвала у меня широкую улыбку.
– Вот оно, – тихо произнес он.
Я снова перевела взгляд на его лицо.
– Что?
– Твоя улыбка. Тебе следует улыбаться чаще.
– Дай мне повод, и я подумаю.
– А я думал, что моего присутствия в дверях твоего дома будет достаточно.
Я рассмеялась над ответом, но мой смех угас под его пристальным взглядом. Мне хотелось узнать историю Броуди. С самого первого момента нашей встречи я знала, что она у него есть и часть ее хранила трагические события. По крайней мере, мне так казалось. Вероятно, именно поэтому меня и тянуло к нему с самого начала. Вдобавок он выглядел так, словно пережил шторм и вышел из него другим человеком. Или же просто хорошо притворялся.
Ма-Ма всегда говорила мне, что я унаследовала ее экстрасенсорные способности. Было ли это благословением или проклятием – понятия не имею. В любом случае я никогда по-настоящему не верила, что обладаю ее даром.
Однако сейчас мной что-то завладело. Мощные импульсы подсказывали, что на нас надвигалось нечто важное. Я понятия не имела, каким будет исход, но одно знала наверняка – никто из нас уже не будет прежним. Тем больше причин сохранять дистанцию.
Я перевела взгляд с Броуди на пикап, припаркованный прямо перед домом.
– Сколько ты хочешь за него?
– Мне не нужны твои деньги. Просто пользуйся им, пока здесь, а в конце верни с полным баком.
– Я должна заплатить за него. Я не могу просто взять твой грузовик.
– Он не мой. Друг задолжал мне услугу. Грузовик в плачевном состоянии, но он тебе пригодится. Так что забирай этот чертов пикап. – Броуди провел рукой по своим длинным светлым волосам и произнес хриплым голосом: – Я не могу быть твоим шофером каждый раз, когда тебе вздумается куда-то поехать.
С этими словами он вручил мне ключи и зашагал прочь.
– Я и не просила тебя быть моим шофером! – крикнула ему вслед. – И вообще никогда ни о чем тебя не просила.
– Да неужели? Ты попросила меня найти тебе машину, и я это сделал. – Он похлопал по капоту пикапа и повернулся ко мне лицом, когда я подошла к краю крыльца. – И если тебе нужно, чтобы я хранил твой секрет и защищал от засранцев, я сделаю и это, Шай-ло, – произнес он, растягивая мое настоящее имя своим мягким техасским акцентом. – Стоит лишь вежливо попросить.
Я не успела сказать ему, что не нуждалась вчера в его защите, поскольку зациклилась на том факте, что он знает мое имя.
– Черт. И когда ты понял, кто я такая?
Броуди усмехнулся, покачав головой.
– Не сразу. Я не отличаюсь сообразительностью. Однако у меня есть масса других достоинств, которые компенсируют это.
Словно подтверждая свои слова, он медленно и лениво улыбнулся мне, полностью обезоружив. Эта его улыбка каждый раз соблазняла меня. Вот только еще больше неприятностей мне было ни к чему.
Мне лишь требовалось подобраться к нему поближе, не нажив еще больше проблем. На эти грабли я уже натыкалась. Мои прежние раны еще не зажили.