Эльза Панчироли – Звери до нас. Нерассказанная история происхождения млекопитающих (страница 27)

Мы шли там, где формация Эллиот встречалась с лежащей под ней формацией Мольтено. Давно известно, что возраст обоих слоев относится к позднему триасу и ранней юре. Выяснялось это традиционными методами, такими как преемственность фауны: изучением видов ископаемых животных, насекомых и растений, сохранившихся в породах. Они запечатлели решающий момент в истории эволюции.

Жизнь снова встала на ноги после полного уничтожения в конце пермского периода, но затем произошло другое массовое вымирание в конце триаса, пускай и меньшее по масштабу [63]. Размах был не таким апокалиптическим, но все же достаточным для того, чтобы снова перестроить экологический ландшафт. Этот ключевой момент в эволюции животных остается малоизученным – мы не знаем, как и почему одни группы исчезли, в то время как другие выжили. Чтобы разобраться, нам нужно больше окаменелостей.

Точный возраст формаций Мольтено и Эллиот неизвестен. Эти группы пород занимают огромную территорию, углубляясь в долины и выныривая из них, а также выглядывая из-под склонов юрских холмов. Вполне вероятно, что фактический возраст слоев варьируется в локальном масштабе, а это значит, что различные окаменелости, найденные вокруг Кхемеги, могут иметь разницу в возрасте до 20 миллионов лет. Палеонтологи вряд ли поймут, что их находки могут рассказать о смене групп животных в этой части Африки, если в хронологии такой разброс.

Сцишио намеревалась решить эту проблему. Она и де Кок использовали бур для отбора образцов горных пород из разных точек формаций Мольтено и Эллиот, чтобы определить их возраст с помощью палеомагнетизма (исследования изменений в магнитном поле Земли) и радиометрического датирования.

При работе с осадочными породами большинство методов радиометрического датирования ненадежны, поскольку камень содержит вкрапления более старых пород, которые подверглись эрозии, как мы видели в предыдущей главе. Но все же мы можем получить кое-какую полезную информацию. В некоторых осадочных породах есть циркон – тот же минерал, который позволил точно датировать траппы в Сибири. Циркон содержит радиоактивные элементы уран и торий, чей распад можно измерить, тем самым определив предполагаемый возраст, когда первоначальная вулканическая порода изверглась и остыла. Эрозия и вторичное отложение могли произойти только после извержения. Логично предположить, что радиометрическое датирование предоставит нам максимальный возраст, в течение которого могла образоваться осадочная порода, – в конце концов, она не могла отложиться до извержения.

Сцишио уже определила относительный возраст участка формации Эллиот в другом месте⁷. Она сопоставит результаты из Кхемеги с предыдущими данными, чтобы выяснить, как эти два места связаны друг с другом. В конечном счете это исследование прояснит картину отложения горных пород по всему региону, обеспечив основу, на которую палеонтологи смогут опираться в своей работе.

Я смотрела, как маленькая фигурка Сцишио бесстрашно взбиралась по краю иссушенного водопада, исчезая в крутом ущелье. Мне предстояло работать здесь, наверху. Вместе с коллегой-палеонтологом Кэтлин Доллман я отправилась к разрушающимся берегам реки. Пока наши друзья бурили породу, мы прочесывали отложения в поисках окаменелостей.

В этой части Южной Африки земля полна костей, и в сезон дождей они обнажаются. Их поиск – мучительная работа. Была зима, и, хотя по местным меркам было холодно, моя кровь кипела: днем температура колебалась между 15 и 20° по Цельсию. Воздух был таким сухим, что, когда я расчесывала волосы, пряди потрескивали и ломались, а из-за статического электричества казалось, что я засунула палец в розетку.

Первый день поиска всегда захватывающий. Вы подбираете кость за костью с пурпурно-серой от эрозии поверхностью, радуясь успеху. Но обычно встречаются одиночные кости, сильно поврежденные, и их редко стоит собирать. Ученые же надеются найти цельные челюсти, черепа и скелеты, которые можно проанализировать, чтобы рассказать о видовом разнообразии и о том, как животные передвигались и жили. Эти экземпляры найти сложнее, но мы знали от местных жителей, – которые продолжают добывать новые окаменелости и открывать новые места для поиска, – а также по предыдущим годам, проведенным в Кхемеге, что они где-то здесь. Доллман направилась прямо к берегу реки рядом с высохшим водопадом. Чтобы дважды не обыскивать тот же участок, я решила уйти к дальнему берегу и порыскать по донгам, врезающимся в склон холма.

Формация Эллиот, ранее известная как «красные пласты», в основном состоит из аргиллита и алевролита. Камень мягкий и легко поддается при легком постукивании молотком, осыпаясь дождем пурпурных и красных оттенков. Когда-то эта местность была изрезана извилистыми реками, которые приносили жизнь на равнину и неуклонно сбрасывали с себя бремя грязи. Иногда они также переносили тела, предавая их покою в тихом омуте, чтобы мы могли эксгумировать их 200 миллионов лет спустя.

Через час я стояла высоко над рекой, глядя в овраг и жадно глотая воду. Подо мной Доллман размахивала руками. Я убрала бутылку и направилась к ней. Пока я безрезультатно ходила взад и вперед по осыпающимся скалам, она продвинулась едва ли больше чем на несколько метров. Когда я подошла, то поняла почему: из каждого холмика торчали кости. Я коснулась одного из них своим геологическим молотком, и он ушел глубоко в склон холма. Тут была целая коллекция, и кости были в хорошем состоянии. Вот оно – палеонтологическое золото.

Достав свой телефон, Доллман отправила сообщение нашей группе. Остальные члены команды были в другом месте, разбирали и извлекали кости, найденные в прошлом году. Прошло совсем немного времени, и рядом с нашим грузовиком припарковался второй, и знакомая фигура зашагала вниз по руслу реки. Это был руководитель проекта Джона Шуаньер из Витватерсрандского университета в Йоханнесбурге. Родом из США, Шуаньер – один из ведущих палеонтологов мира и непоколебимый сторонник следующего поколения южноафриканских исследователей. В своих заляпанных грязью джинсах и выцветшей футболке он похож не столько на ученого, сколько на батрака, но с манерами вежливого ковбоя. Солнце уже окрасило его черты в коричневый цвет – или, возможно, это просто 10 дней жизни в палатке без душа? Один из палеонтологов команды пошутил несколькими вечерами ранее, что Шуаньер так любит полевую работу потому, что тут он может предаваться двум своим самым большим страстям: курить и не мыться.

Шуаньер появился со свернутой сигаретой и своим фирменным спокойствием.

– Что тут у вас? – Доллман показала ему кости, и мы вместе оценили находку. Он взял несколько костей, которые мы аккуратно положили на ближайший камень. Он поджал губы и одобрительно кивнул. Я не могла видеть его глаз, потому что они были скрыты очками-авиаторами, но он явно был доволен.

– Этот похож на завропода, но вот это, – он взял кость конечности, разделенную на три фрагмента, и сложил их в анатомическом порядке, – это похоже на равизухия.

– Это хорошо? – спросила я, будучи менее знакома с рептилиями. Шуаньер сдержанно кивнул:

– О да, это хорошо.

Первые окаменелости Кхемеги нашел местный пастух Думангве Тьобека. Он часто навещал нас во время раскопок, чтобы поболтать и узнать, к чему привело его открытие. Он был высоким и обычно носил бейсболку поверх своих коротких дредов. Когда я пожала его теплую руку, она была сухой и твердой, как ветка кустарника.

Здесь пасутся стада овец и крупного рогатого скота, и пастухи, такие как Тьобека, ежедневно проходят много миль, пока животные добывают корм. Зимой тут нечем поживиться и отовсюду торчат впечатляющие рога бывшего тут скота, а их ребра выступают как ксилофоны. Иногда мы находили в донгах коровий череп или прочие кости – свидетельство тяжелых времен для деревни.

Тьобека нашел первые кости, когда шел к могилам своих родственников. Он догадывался, что нашел нечто важное, и показал кости односельчанам Сгиньяне Ралейн и Тембе Джика-Джика. Ралейн, тоже деревенский старейшина, точно знал, что это ископаемые кости. Он читал о динозаврах и летающих рептилиях и всегда надеялся найти что-нибудь такое. Вместе они поняли, что кости принадлежали динозаврам и что их находка, несомненно, заинтересует ученых и поможет их деревне.

Старейшины деревни обратились за советом и в итоге связались с Шуаньером из Института эволюционных исследований в Витватерсранде. Теперь Шуаньер и его команда работали с жителями деревни и коллегами из университетов Южной Африки, а также Европы и Америки. Вместе они проводили раскопки и изучали окаменелости от имени общины Кхемега. Исследователи открыто делились всеми открытиями с местными жителями, приветствуя их на местах раскопок и набираясь от них знаниями о ландшафте. В конце недели показали слайд-шоу: команда Шуаньера рассказывала о палеонтологии и отвечала на вопросы об окаменелостях, эволюции и геологии. Ралейн почти каждый день присоединялся к нам, помогая и передавая свой опыт. У него был острый глаз, и за последние несколько лет он сделал много важных открытий. Некоторые из них он показал нам в своем саду, где над рядами овощей цвели нежные розовые цветы сливы.