Эльза Панчироли – Звери до нас. Нерассказанная история происхождения млекопитающих (страница 13)

Когда речь заходит об эволюции, действительно трудно подбирать правильные слова, а не самые удачные для повествования. Мы говорим о животных, которые «превращаются» в других животных в процессе эволюции, – вероятно, я сама не раз так напишу в этой книге. Это ненаучно, как в «Просто сказках» [36]. Виной тому то, что мы рассматриваем эволюцию задом наперед, сравнивая все с тем, что живет сегодня. У этого подхода есть свои преимущества – палеонтология основана на сравнительной анатомии, и в последующих главах мы увидим, как подобные сравнения в биомеханике и экологии могут рассказать нам о том, как жили вымершие животные. Но это также приводит к тому, что мы видим неизбежность в том, что на самом деле является просто случайностью. А значит, мы упускаем важные различия, подобные тому, которое мы должны провести сейчас между внешним видом рептилий и их общими предками с млекопитающими.

Если реконструировать азафестеру, протоклепсидропса, археотириса или эхинерпетона, они будут скорее похожи на ящериц. Все они были маленькими, не больше вашего предплечья. Их ноги торчали в стороны, а длинные заостренные хвосты раскачивались, когда они ковыляли с характерным «рептильным» покачиванием. Рептилии по-прежнему двигаются больше как рыбы, качая телом из стороны в сторону. На этих первых синапсидах не было бы ни меха, ни перьев, только жесткая текстурированная кожа, удерживающая всю их драгоценную влагу. Их длинные безгубые рты были заполнены рядами простых заостренных зубов, которыми они расправлялись с насекомыми или рыбой.

Набор тонких скелетных особенностей определяет самых ранних синапсидов. Помимо основной синапоморфии, заключающейся в наличии одного большого отверстия в черепе по обе стороны, кость, которая образует заднюю часть глазной области, стала шире и наклонилась, а септомаксилла в носу увеличилась. Однако внешне они были похожи на рептилий. Вероятно, они и вели себя как рептилии, как и первые завропсиды, жившие с ними бок о бок. Но фактически ни те ни другие рептилиями не были.

Несмотря на внешний вид, первые амниоты – синапсиды и завропсиды – не были «похожи на рептилий». Напротив, стоит сказать, что современные рептилии «похожи на первых амниот». Большинство современных групп рептилий (особенно ящериц) сохранили множество характеристик, напоминающих их предков; они не так уж сильно изменились, они просто немного ретро [37]. Тем временем млекопитающие изменились радикально и очевидно (как и птицы). Эти изменения очевидны даже стороннему наблюдателю. Никто никогда не принимал корову за хамелеона, а орла за игуану. Но можно легко перепутать предка коровы в каменноугольном периоде с предком орла, потому что все они выглядели довольно похоже. И вот здесь решающее значение имеет детальное понимание анатомии. Анатомия – единственный способ определить между ними разницу и собрать воедино то, как они образовались в отдельные группы.

Следствием этого сходства стало то, что первые палеонтологи и анатомы посчитали, что млекопитающие произошли от рептилий, и так родился термин «звероподобные рептилии». Благодаря большему количеству окаменелостей и все более детальному анализу мы теперь знаем, что это не так. «Рептильность» синапсидов была всего лишь следствием строения тела первых амниот, которое сохранилось у рептилий.

Раскол между млекопитающими и рептилиями, синапсидами и завропсидами огромен. Они разошлись в каменноугольном периоде, когда четвероногие только привыкали к суше. Большинство их окаменелостей было найдено в скалах, которые когда-то лежали вблизи экватора, в жарких влажных лесах древнего мира, что говорит о том, что они еще не могли жить в более сухих или холодных условиях. Как и родитель, только палеонтолог мог бы отличить этих близнецов-первопроходцев друг от друга, но их различия фундаментальны для тех, кто знает, куда смотреть.

Именно карбоновые леса каменноугольного периода способствовали нашей ранней эволюции, а совсем недавно привели и к промышленной. Они сохранялись в течение миллионов лет, а затем их разрушение и окаменение привели к образованию глубоких угольных жил, которые тянутся по всему миру. Эксплуатация этих ресурсов тесно связана с основанием западных империй и колониализма. Сжигание ископаемого топлива вызвало быстрое антропогенное изменение климата, которое в настоящее время уносит жизни миллионов людей, особенно в развивающихся странах, и которое продолжится в ближайшие столетия.

В некотором смысле каменноугольный период не только знаменует наше земное начало, но и может стать причиной нашего бесповоротного конца.

Глава четвертая

Первая эра млекопитающих

Все эти группы сейчас очень различаются, и мы, естественно, возвращаемся к древним временам, чтобы спросить, как каждая из них ступила на свой путь. Но тут мы сталкиваемся с историей настолько странной, что в нас пробуждается страстное желание открыть великую книгу природы, еще глубже вникнуть в ее тайны, попытаться найти объяснение…

Меньше всего на уроках истории меня интересовали королевские особы и битвы. Почти все наши занятия вели белые мужчины средних лет, которые рассказывали нам о других белых мужчинах средних лет и войнах, в которых они участвовали. Эти войны обычно развязывались по прихоти более богатых белых мужчин, которые вместе со своими богатыми белыми женами создавали империи, вторгались друг в друга и снова рушились… только для того, чтобы их сменили новые империи, короли и люди, которых снова посылали на войну. Военная история и королевства действительно плывут в одной лодке, но акцент на славе победы – это довольно поверхностный взгляд на историю. И к тому же очень женоненавистнический и обычно рассказываемый с евроцентрической точки зрения. Что делали обычные люди? Что происходило в Австралии? Или Аргентине? Прошлое – это не просто список королей и карты их изменчивых границ.

До недавних пор историю писали обычно мужчины и о мужчинах (я обобщаю, но в основном это правда)^{1, 2}. То же самое было верно и в отношении эволюционной истории. Язык завоевания пронизывает то, как мы говорим об эволюции: животные доминируют, они короли джунглей, они правят морями/сушей/небом, а все остальные группы сидят в их тени, как вассалы. Ужасно утомительно всегда говорить о взлете и падении жизни как о череде деспотических империй.

Однако верно то, что у групп животных были взлеты и падения, когда они были самыми разнообразными и многочисленными на Земле. Мы называем девонский период «эрой рыб», потому что их было ну очень много как в море, так и в летописи окаменелостей, и они занимались чертовски интересными вещами, в то время как большинство других животных только-только появлялись где-то на задворках. Например, были «бронированные» рыбы, еще одно военизированное описание. Как и в случае с человеческой историей, наше изображение эволюции предвзято и отражает культуру тех, кто ее рассказывает (и я не исключение). Когда дело доходит до нашего восприятия «доминирующей» жизни, оно искажается тем, на чем мы фокусируемся (или что мы умалчиваем), а в некоторых случаях такой подход просто неверен.

Например, сейчас мы живем в «эру млекопитающих». Возможно, вы уже догадались, что я очень люблю млекопитающих. Однако чтобы сказать, что они – доминирующая форма жизни за последние 66 миллионов лет, надо иметь туннельное зрение. Сегодня в мире насчитывается более 5500 видов млекопитающих, по сравнению с ошеломляющими 18 000 видов птиц и более чем 35 000 видов рыб [38]. И это всего лишь позвоночные. Среди насекомых одних только жуков насчитывается более полутора миллионов видов. Причина, по которой наше время получило такое прозвище, заключается в том, что млекопитающие являются самыми крупными позвоночными на Земле, а мы почему-то сосредоточены на размерах – в свете мужского уклона в истории и науке, делайте с этими выводами что хотите. Они также исключительно разнообразны с точки зрения формы тела и того, как они выживают в бесчисленных средах обитания. И, честно говоря, мы просто питаем к ним слабость, к нашим мохнатым братьям и сестрам.

Но истинная «эра млекопитающих» на самом деле наступила очень давно. Возможно, вы пропустили ее, пока листали учебник по эволюции. В научно-популярном разделе книжных магазинов почти нет работ на эту тему (до сих пор). Мы склонны пропускать эту эру мимо ушей, подобно тому, как мои учителя истории переходили от каменного века прямиком к Первой мировой войне, игнорируя великие изобретения китайской цивилизации или умопомрачительное исследование островов Тихого океана меланезийцами. Мы переходим от рыб к динозаврам, небрежно перескакивая 250-миллионный промежуток в истории. Самое бо́льшее, это мимолетный намек на ошибочную «звероподобную рептилию», которая иногда случайно попадается в одном ряду с динозаврами, после чего мы окунаемся в суть эры рептилий.

Где эти недостающие миллионы лет? Чем занимались животные в промежутке между выползанием на сушу и превращением в настоящих годзилл? Позвольте мне раздвинуть листву и показать первое большое распространение позвоночных животных. Эти существа оптимизировали вегетарианство и устроили тест-драйв хищничества. Невероятное разнообразие размеров и форм синапсидов, а также адаптации, чтобы жить на суше на полную катушку, определяют этот позабытый период геологического времени как истинную первую «эру млекопитающих».