Эльза Панчироли – Звери до нас. Нерассказанная история происхождения млекопитающих (страница 15)
К 1828 году странные отметины привлекли внимание викторианских натуралистов, включая Уильяма Бакленда. Прошло всего четыре года с тех пор, как он описал и назвал первого динозавра, мегалозавра, и упомянул его менее заметного, но не менее важного компаньона, мезозойское млекопитающее амфитерия (
Бакленд попросил преподобного Дункана прислать ему больше образцов «любой ценой». Итак, Дункан и его друг Джеймс Грирсон посетили каменоломню в Корнкокле. Грирсон описал увиденное следующим образом:
Большое количество отпечатков в непрерывной последовательности – их равноудаленность друг от друга, направление пальцев наружу, скольжение стопы по поверхности, более глубокий отпечаток носка, а не пятки… острые и четко очерченные следы трех когтей на ноге животного – эти обстоятельства немедленно привлекают внимание наблюдателя, заставляя его признать, что сему есть только одно объяснение.
Объяснение состояло в том, что четвероногие обитатели ходили по этим песчаным дюнам «до потопа».
В том же году, когда Грирсон представил свое описание, Дункан выступил с речью6. В отличие от краткого обзора Грирсона, Дункан красноречиво и полно описал эти необычные окаменелые следы, «варьирующиеся по размеру от заячьей лапы до копыта жеребенка». Он уделил гораздо больше внимания деталям, отметив не только размер и расстояния между отпечатками, но и их глубину и форму. Дункан использовал форму, или морфологию, отпечатков, чтобы представить поведение и пропорции тех, кто их оставил, – ранее такое никто не предпринимал. Смещенный песок указывал на то, что животные двигались вверх или вниз по крутым склонам, «осторожно опуская одну лапу вниз в поисках надежной опоры, а затем вытягивая другую таким же образом, в то время как задние лапы [двигались] попеременно…» Дункан также предположил, что более глубокие отпечатки передних лап указывают на то, что животные были более массивными в области головы и плеч.
Вид животных, оставивших эти пермские отпечатки, еще не был изучен. Общественность все еще отходила от описания первых динозавров. Саму мысль, что что-то млекопитающее – даже в самом широком смысле – населяло древнюю Землю задолго до появления человека, высказывали лишь недавно, основываясь на находке челюсти в Стоунсфилде.
Геологи знали, что породы Корнкокла принадлежат к Новому красному песчанику, названному так по контрасту с гораздо более древним
Так случилось, что у Бакленда было несколько черепах. Увидев отпечатки и выслушав предположения о том, кто их оставил, он решил провести несколько экспериментов. Естественно, такой эксцентрик, как Бакленд, не обошелся без выпечки.
«Во-первых, я заставил крокодила пройтись по мягкому тесту, – писал он в письме Дункану, – и снял отпечатки его ступней… [Во-вторых,] по тесту, влажному песку и мягкой глине прошлись черепахи трех разных видов…»7 Жена Бакленда поставляла тесто, а Бакленд – черепах. Откуда взялись крокодилы, непонятно, но поскольку Бакленд питал склонность к употреблению их в пищу, он, вероятно, мог достать и живых представителей. Результаты: отпечатки соответствовали следам черепах. Ученый заключил: «Хотя я не могу отождествить следы ни с одним из ныне живущих видов… поступь современной черепахи вполне соответствует… поэтому я полагаю, что ваши дикие черепахи эпохи красного песчаника двигались с большей активностью и скоростью… чем мои тупые вялые пленники».
Анатом Ричард Оуэн присвоил оригинальным образцам отпечатков ног Дункана родовое название
Конечно, сходство между следами из Корнкокла и отпечатками, оставленными подопечными Бакленда на тесте, было чистой случайностью. Черепахи и им подобные появились только в триасе [42]. В последующие десятилетия были названы другие отпечатки из Корнкокла и других пермских стоянок, включая формацию песчаника Хоупмен у Элгина. Ученые считали, что за отпечатками стоят многие различные рептилии и амфибии, но только в конце девятнадцатого и начале двадцатого века появились первые предположения, что ответственна за передвижение по влажным пескам глубокой древности совсем другая группа животных. И они куда ближе к нам, чем к рептилиям, и оставили свои неизгладимые следы не только на скалах, но и на страницах нашей эволюционной истории.
Чтобы выяснить, кто же так наследил, нужно сначала отправиться в Техас. При мыслях об этом штате у большинства всплывают в воображении образы ковбоев, крупного рогатого скота, консерватизма и великого гостеприимства. Но Техас красный не только в политическом смысле [43] – скалы под техасскими ботинками окрашены в красновато-коричневый цвет богатых железом осадочных пород и заполнены ископаемым топливом и ископаемыми синапсидами.
Осадочные породы образуются из мелких частиц, таких как песок, ил, которые осаждаются слоями и со временем окаменевают. «Красные пласты» горных пород, которые составляют большую часть Техаса, а также соседних Нью-Мексико и Оклахомы, представляют одни из самых глубоких залежей пермских пород в мире: их глубина превышает 1000 метров. Отложившиеся в теплой дельте, изобилующей рыбами и амфибиями, более древние породы свидетельствуют о влажном ландшафте, лежащем к югу от экватора. Эти породы – часть совокупности слоев (известных как формации), покрывающих около 86 000 квадратных миль и 225 миллионов лет геологического времени, которые охватывают период с ордовика до поздней перми. Это одно из немногих мест на Земле, где сохранились окаменелости первых из синапсидов.
В предыдущей главе мы познакомились с первыми представителями синапсидов. Почти неотличимые от своих собратьев по линии рептилий, они ознаменовали бесперспективное начало истории. Однако с наступлением пермского периода синапсиды оставили позади свое скромное начало.
Возникли четыре основные группы:
1) маленькоголовые казеиды;
2) длинноносые офиакодонтиды;
3) эдафозавриды-вегетарианцы;
4) плотоядные сфенакодонты.
Вместе этих животных часто называют пеликозаврами – еще одно неудачное название, поскольку оно означает «гребешковый ящер» [44]. Но они определенно не были рептилиями. Термин «пеликозавры» устарел, но все еще широко используется для обозначения этой группы и отличия ее от других групп синапсидов, появившихся позже в пермском периоде. Сейчас это название может показаться вам незнакомым, но, держу пари, вы точно знаете по крайней мере одного пеликозавра.
Многие авторы освещали историю двух печально известных американских ученых-палеонтологов, Эдварда Д. Коупа и Отниела Ч. Марша, и их всепоглощающую страсть к динозаврам. Но в ходе своих «костяных войн» они нашли не просто гигантских рептилий. Коуп был одним из первых белых палеонтологов, исследовавших красные пласты Техаса, и в 1878 году он описал множество ископаемых животных, в них сохранившихся8. Первые «открытия», сделанные европейцами, принадлежали Якобу Боллу, швейцарско-американскому натуралисту, который отправил образцы Копу, но индейцы нашли эти кости задолго до него – например, команчи уже не раз их встречали на территории современной Оклахомы9. Коп назвал множество новых видов ранних рептилий, родственников амфибий и даже двоякодышащих рыб. Но среди его непреходящего наследия – открытие персонажа, который один из немногих ранних синапсидов достиг славы и получил общественное признание.
Этот зверь –
Причина, которой диметродон обязан своей известностью, в отличие от прочих пеликозавров, остается в некотором роде загадкой. Вероятно, это как-то связано с его культовой внешностью. Стоит сказать, что это «тот, что с парусом на спине», как в девяти случаях из десяти люди понимают, о ком идет речь.
У диметродона вытянутое и длинное тело, внешне «напоминающее рептилию». Его большая голова полна острых зубов, а на спине – высокий парус, покрытый кожей. Многие впервые знакомятся с ним по мультфильмам: в «Фантазии» вы можете увидеть его, развалившегося у водоема под музыку Стравинского. Как и в эпизодической роли в «Земле до начала времен», где диметродон каким-то образом перенесся более чем на 200 миллионов лет в будущее, чтобы пообщаться с птерозаврами и прогуляться рядом с группой потерянных детенышей динозавров [45]. Конечно, динозавров не было, когда диметродон с товарищами обустраивали свой быт на пермской земле.
Подобно плавнику, у диметродона на спине был причудливый ряд высоких костяных мачт, каждая из которых выступала из позвонков. Эти выступы называются нервными шипами, также известными как остистые отростки, и они есть у всех нас. Протяните руку и пощупайте собственный позвоночник: чувствуете бугорки? Это нервные отростки на каждом из ваших позвонков. У людей они довольно маленькие, но если взглянуть на них у других групп животных, можно заметить, что они различаются по размеру и часто различаются в разных отделах позвоночника. У травоядных животных, таких как коровы и лошади, они наиболее заметны в области плеч. У бизонов они особенно впечатляющие, образуя характерный горб позади шеи. У этих животных отростки предназначены для прикрепления мышц шеи. Если весь день опускать и поднимать голову, чтобы поесть, в итоге вы обзаведетесь мускулистыми шеей и плечами, и эти мышцы должны куда-то крепиться – остистые отростки служат как раз этому делу.