Эля Шайвел – Тихоня (не) против Короля Академии (страница 40)

Поэтому, конечно же, ректора Карглоу не устраивало то, что я могу стать победителем. Как на меня шазгар тогда надеть? Это уже переходило все границы разумного и было небезопасно.

А ведь у меня будет контроль над магией трёх главных чемпионов Академии — Никоса и Клебо, которых я победила, и Маркуса, сдавшегося добровольно.

Поэтому, кстати, Никоса и попытались убить, а магию отобрать. Магию его забрали — и поделом мерзавцу, а вот жизнь я ему зачем-то спасла. Надеюсь, этот мерзавец использует второй шанс во благо.

Маркус, из года в год, становившийся победителем, проявлял поразительное для Карглоу равнодушие к власти над чужой магией, чем и пользовался ректор.

Потому что Маркус, получив контроль над магией, но помня о жертве родителей, не смел забирать у кого-то дар без причин.

Я же, став победителем, по мнению ректора, мало того что могла забрать всю магию себе, так ещё и Карглоу не был готов к испытанию болью, чтобы у меня эту магию забрать.

Тем более, он столько лет готовил Маркуса, чтобы забрать его тело, и вновь стать молодым. Вечно молодым. А тут — такой позор, Чемпион проиграл бы девчонке… Нет, этого его не устраивало.

Мостом для этого ужасного процесса передачи магии был шазгар. И те, на кого его надевали, и те, кто надевал, навсегда становились связаны друг с другом магией.

Единственная разница между императором, принявшим дар, и профессорами этой гнусной Академии была в том, что родители Маркуса действовали добровольно.

В отличие от несчастных, проигравших адептов.

Их магию, забирали, копили, хранили, а самих ребят отправляли в подземелье, на нижние этажи, чтобы они вечно служили батарейками. А их родные получали отписки из Академии, как семья Рейчел. В лучшем случае.

В худшем — всем было плевать, куда делся очередной ребёнок, ведь он никому ненужный сирота.

Именно таких отбирали в других академиях по запросу ректора Карглоу. Именно такой и была Алисия Майер, например. Никому неизвестная, безликая, тысячная жертва этой ужасной Академии.

Помните виде́ния за дверьми комнаты Идентификации? Это одно из порождений той тёмной магии, что способно создавать такое скопление людей, из которых тянут магию.

Теперь они свободны.

Мы вместе с Маркусом и прибывшей из столицы комиссией под руководством друга Маркуса, заместителя министра магии, Клэйтона Райдера, спустились в подземелья через пару часов после окончания Чемпионата.

Рейчел и Робб к тому моменту изнывали от нетерпения.

Но открывать те врата без опытных магов было опасно, по словам профессора Геластры, который, кстати, сразу сознался в том, что бездействовал, но якобы раскаивался и был готов помочь всё исправить.

По крайней мере, он так говорил.

Верила ли я этому хитрому, опытному старику? Честно, нет.

Я думаю, он просто понял, что, придерживаясь стороны поверженного ректора Карглоу, он ничего не выиграет. А так как все адепты объединись против этого жуткого режима, старому преподавателю пришлось подстроиться.

Многие профессора быстро переметнулись и, если честно, ничего, кроме отвращения, их поведение у меня не вызывало.

Когда профессор Геластра поместил свою руку в тот механизм и врата открылись, в этот раз тумана не было.

Но зрелище было куда более жуткое.

Сотни адептов, висящих в каких-то зловещих коконах, закреплённых по стенам, пугали до дрожи.

Я будто в фильм ужасов попала. Бедная Рейчел упала без сознания, когда увидела это.

Да… Их освобождение будет процессом долгим. Как и их будущее лечение.

Но мы справимся, я верю.

Потому что раз уж мы начали это «восстание», нужно довести его до конца и навести порядок в этой прокля́той Академии.

Знаете, кого назначили исполняющим обязанности ректора на следующий год?

Да, Маркуса.

Кажется, я буду невестой ректора. Интересно, это не запрещено?

Ах да, я же забыла рассказать главное.

Как Маркус сделал мне предложение!

Это, конечно, гениальный ход был. А эта фраза была сарказмом.

Но такого я точно не забуду.

Глава 58

— Ты проиграл, — прорычал Маркус, прижимая морду дракона ректора Карглоу к скалистой почве Арены.

В ушах ещё стоял грохот битвы, но Арена уже затихала.

А я всё ещё видела всё происходящее глазами Маркуса.

Видела, как все звери — мои друзья, сокурсники и старшекурсники — окружили поверженного врага, раньше внушавшего трепет и страх, а теперь…

Я даже жалости к нему не испытывала, после всего, что мне рассказал о его тёмных «делишках» Никос.

— Ты нарушал устав Академии. Ты извратил саму суть этой Академии, опорочил её. Ты истязал, мучил и обманывал своих подопечных, — продолжил Маркус, и его слова эхом разнеслись по Арене. — Ты поднял руку на мою Алисию. И ты будешь наказан. Клэйтон Райдер уже получил моё послание, и с минуты на минуту тут будет всё министерство. Ты проиграл, ректор Карглоу. Для тебя всё кончено. А вот у меня есть ещё одно незаконченное дело. Алисия…

На мгновение я потеряла зрение вновь, и перед глазами была темнота, но тут же зрение вернулось. Вот только видела я теперь на уровне человеческих глаз.

Ого, какая я большая кошка! И красивая, к слову.

— Алисия, ты можешь, пожалуйста, принять ипостась человека?

Это было так странно.

Слышать его голос, но видеть себя его глазами.

Когда я превратилась, Маркус уже был подле меня. На коленях, почему-то потому что смотрел снизу вверх.

Он протянул руку. Его немного грубоватые пальцы осторожно коснулись моего лица.

Это всё ещё было очень странно, сюрреалистично. Видеть себя со стороны и чувствовать тепло его пальцев.

— Я знаю, тебе трудно сейчас сосредоточиться, — мягко заговорил мужчина. — потому что глаза и остальные органы чувств дают тебе совершенно разные сигналы, но я надеюсь, ты видишь, что ты моими глазами ещё прекраснее, чем когда ты сама на себя смотришь.

— Встань, ну что ты затеял опять, — смущённо заговорила я, начиная догадываться, что он хочет сделать.

Я потянулась к нему, но рука дрогнула в воздухе. Внезапно мне стало страшно — не от слепоты, а оттого, что я не увижу его выражения лица.

Не пойму, что он чувствует.

— Маркус, я…

— Тише.

Он поймал мою дрожащую ладонь и прижал к своей груди. Под пальцами я ощутила частый стук сердца.

— Ты мне очень нравишься, Алисия, — изменившимся, с лёгкой хрипотцой (видимо, от поступающего волнения) продолжил Маркус. — Ты сама красивая, умная, смелая и упрямая девушка, которую я когда-нибудь встречал. И даже если бы ты не была моей истинной, я бы полюбил тебя. Но я благодарен богам, что послали мне именно тебя, девочка моя.

— Маркус…

— Тсс, — он вытащил из кармана кольцо и продолжил. — И несмотря на то что ты сейчас не видишь меня, я уверена, ты и по моему голосу можешь представить моё выражение лица. Зато ты видишь, как ты сама прекрасна.

Я вспыхнула румянцем: и увидела, и почувствовала.

— Алисия Майер, — торжественно произнёс Маркус. — Позволь мне и всю оставшуюся жизнь быть твоими глазами, твоим щитом, твоей тенью. Алисия, ты выйд…

— МАРКУС! СТОЙ! Дайте ему кто-нибудь зеркало!!! — крикнула я. — Срочно! Я хочу видеть его реакцию!

— Ты что мне отказать собралась? — с фальшивым возмущением спросил мужчина.