Эля Шайвел – Тихоня (не) против Короля Академии (страница 39)
Я рванула вбок, чтобы увидеть хоть что-то.
Сразу же на глаза попался нервно бьющийся о скалы Арены хвост ректора. Видимо, старика бесило, что он ничего не видел.
Не раздумывая, я вцепилась в него, прожигая пламенем.
Ну что же, мы с Маркусом настоящая истинная пара, усмехнулась я про себя: огонь и лёд.
Но Карглоу не зря был ректором. Он взмыл вверх над нами и тут же с рёвом обрушил на нас ливень раскалённых шипов.
Один вонзился мне вбок, и я взвыла.
— Алисия! — Маркус рванулся ко мне, закрывая своим телом, пока я, неуклюже вывернувшись, лапой вырывала шип.
— Я в порядке!
Ректор не давал передышки.
Его хвост, словно гигантский бич, хлестнул Маркуса по спине, сбив с ног.
Я бросилась между ними, вцепившись когтями в крыло Карглоу, но он встряхнулся — и я полетела в сторону, ударившись о камни.
— Не лезь, дрянь! — рявкнул ректор.
Я не знаю, как я упустила этот момент, но ректор внезапно резко развернулся ко мне и «плюнул» в меня сгустком чего-то зелёного.
Кислота. Горячая, едкая.
Я в панике заморгала и забила себя лапами по морде, не обращая внимания на то, что, теперь и мои лапы уже «гореть» от боли.
Но я этого не видела. Я вообще уже ничего не видела.
Я ослепла.
Мир погрузился в темноту.
Не было ничего, кроме боли и тьмы. И грохота битвы.
— Маркус! Я ослепла! — отчаянно крикнула я.
И вдруг…
Я увидела.
Не своими глазами. Его.
Как он это сделал? Я не знаю. Но видимо, именно так он видел мои битвы.
Маркус открыл мне своё зрение.
Я видела себя со стороны — окровавленную, с обожжённой мордой, растерянную и испуганную.
Видела, как Карглоу, который уже был подле меня, заносит лапу над моим телом — и как Маркус бросился наперерез, принимая удар на себя.
Нет. Нет. НЕТ!
Я не позволю.
Сама не зная, как это правильно сделать, я отскочила вбок. Угадала!
Ректор не ожидал, что я смогу увернуться, и завалился вперёд. Маркус тоже.
Это очень странное чувство, когда глаза видят одно — как земля быстро приближается, а тело стоит на месте.
И всё же, я видела его глазами себя и то, как он бросился на мою защиту.
«Постой тут, — его голос в моей голове раздался так неожиданно, что я вздрогнула. — Я пока сам, девочка моя!».
Его рёв заполонил Арену…
Не только его. Со всех сторон на Арену начали спрыгивать адепты, на ходу превращаясь в зверей или левитируя.
Маркус ошарашенно смотрел по сторонам, а вместе с ним и я. И ректор.
Вот огромный бурый медведь, уверена, что это был Денвер, врезался Карглоу сбоку и полоснул его лапой по пузу.
Чёрный, со стальным отливом, волк, метнулся под занесённую над медведем лапу ректора и тоже ударил. Темер, ты ли это, друг?
Огромный зелёный дракон, а судя по по моей хрупкой Рейчел рядом, это был Робб, ударил ректора зеленоватой молнией. Ого, не знала, что он так умеет!
Маркус тоже рванул в бой. И десятки адпетов пришли на подмогу.
Как же я рада, что видела мир, пусть и глазами Маркуса.
Потому что я бы ни за что не хотела пропустить этот момент, как побеждённый ректор склонил голову.
Точнее — рухнул на Арену.
Глава 57
Зрение ко мне, конечно же, вернулось. Маркус мне вернул его.
Побеждённого ректора, конечно же, сняли с должности. Как и всю верхушку Академии. Связи Маркуса с императором дали о себе знать.
Видимо, император Алерд Кайзер испытывал вину перед Маркусом за то, что отнял его родителей и юность. А также их честь и доброе имя.
Или, может, просто не хотел, чтобы то, что он сделал, стало народным достоянием?
Ведь никакой любовницы у отца Маркуса не было. Только больной ребёнок. Смертельно больной.
Редкой болезнью, поразившей Маркуса… и императора.
Возможно потому, что мать Маркуса была пятиюродной племянницей императора и это какая-то семейная «гадость», а может, это был просто злой рок.
Но витреальная геморрагия — так называлась редкая драконья болезнь — медленно, но неотвратимо, превращала кровь в стекло, раздирая тело больного изнутри.
Оказывается, в той знаменательной речи заместителя министра была ещё одна важная отсылка про хрустальный кубок, который легко разбить. Маркус и в этом смысле был хрустальным кубком.
Когда-то. В детстве.
Всё с этого и началось.
Точнее, так. Всё началось задолго до того, ведь этот способ был давно известен: надеваешь шазгар, напитываешь чужой магией. Если собрать много магии, то можно переместить душу.
Но прецедент, когда родители Маркуса отдали свои жизни, чтобы спасти императора и своего ребёнка, стал началом куда более открытого использования магии проигравших на Чемпионате.
С тех пор ректор смог проворачивать свои гнусные злодеяния практически открыто. Потому что император надолго замкнулся в себе, так сильно его поразила жертва лучшего друга.
Отдельно сто́ит отметить, что порочащие его сведения попросил распространить сам Дайрон Файтер, боясь, что сильные мира сего начали бы в открытую отбирать жизнь и магию слабых.
Но так и произошло, к сожалению.
Тогда, много лет назад, отец Маркуса отдал своё тело и магию императору, а его мать отдала свою магию сыну.
Но чтобы его, мужское тело Маркуса приняло её жертву, женщина пожертвовала своей жизнью, заставив Маркуса и себя пройти через очень болезненный и сложный ритуал.
Потому что мужское тело действительно практически не способно принять женскую магию, если только оба не пройдут через суровое, граничащее со смертью испытание…
Или… на женщину не будет надет шазгар. Но от смертельной болезни он бы не помог, если бы таких женщин не было очень много. Но мать Маркуса была одна, и она отдала жизнь за своего ребёнка.