Эля Саммер – Плененное сердце (страница 6)

– Он мне всё рассказал, – она повторяет, с трудом выдерживая мой взгляд. – И я его простила. Мы с ним решили всё начать с чистого листа, забыв о совершённой им с тобой ошибке. Но чтобы у нас с ним всё получилось, ты должна исчезнуть из его жизни. Я вижу, что ты жалеешь, что упустила его. Однако я не намерена его тебе отдавать. Я люблю его, а он любит меня. И если в тебе осталась хотя бы доля порядочности, то ты отступишь, пожелав нам с ним только счастья и…

– Убирайся вон, – я обрываю её на одном дыхании, пока чистая ярость разливается по моим венам. Моё искалеченное сердце гулко колотится в груди от осознания, что Ривен позволил себе рассказать кому-то о моменте нашей близости, и разрывающая меня изнутри боль и горечь грозятся вот-вот вырваться наружу. – Убирайся, иначе, клянусь, я спущу тебя вниз по лестнице сама.

– Да пошла ты, Дафна! – Аманда срывается на меня, сразу позабыв о своей дипломатичности и осторожных просьбах, и начинает уходить. – И как только Ривен мог повестись на такую потаскуху, – она чуть тише добавляет, и её счастье, что за это я не осуществляю свою угрозу в жизнь.

Когда девушка скрывается внизу, оставив меня наедине с мыслями о гнусном предательстве Ривена, из меня будто бы полностью выкачивают весь кислород, и я, не в силах устоять на ногах, плавно опускаюсь на рядом стоящее кресло, чтобы просто не распластаться на полу. Я делаю жадные глотки обжигающей внутренности жидкости из своего стакана, при этом проклиная про себя тот день, когда я впервые встретилась с Ривеном Стоуном.

– Я убью его, – я шепчу, всё также с трудом глотая воздух.

Перед глазами встают картины того, как он с мерзкой усмешкой на губах подло делится с Амандой доверенными ему тайнами моей жизни, и я только сильнее злюсь и раздражаюсь. И прежде чем жалость к самой себе не задушила во мне огонь ярости, я резко вскакиваю на ноги и спускаюсь вниз, планируя устроить Ривену настоящую сцену. Я желаю прилюдно обличить его мерзкий поступок, чтобы окружающие наконец увидели его истинное лицо. Однако стоит мне оказаться на последних ступеньках лестницы, как я, глазами ища виновника моего разбитого сердца, получаю хлёсткий удар в лицо.

Выскользнувший из рук стакан падает у моих ног, и я прикасаюсь к правой скуле, которая по ощущениям начинает гореть самым настоящим огнём. Майкл, с которым я познакомилась в самом начале этой ночи, оборачивается и, осознав, что удар именно его локтя оставил след на моём лице, рассыпается в тысячах извинений и просится помочь. Однако я, не желая, чтобы кто-то видел мои выступившие от боли слёзы, игнорирую его раскаяния и спешно поднимаюсь обратно на второй этаж. А затем захожу в уже знакомую мне комнату.

Всё те же серые холодные стены и стопки книг у постели. В спальне Ривена царит полумрак, поэтому я не глядя включаю свет и забегаю в ванную, чтобы утереть слёзы и приложить пропитанное холодной водой полотенце к опухающей скуле.

– Это не поможет, поэтому лучше возьми это, – вдруг слышится обеспокоенный голос хозяина дома, и я, обернувшись, вижу, как Ривен подходит ко мне со специальным пакетом со льдом в руке. Он хочет бережно убрать полотенце, которое я прижимаю к покрасневшей щеке, но я от его вида окончательно взрываюсь и, отдёрнув его руку, даю ему мощнейшую пощёчину, не сдерживая силу. – Что за?!.. – он в гневе восклицает, отшатнувшись от меня.

– Я всё знаю, – я говорю, дрожа от злости. – Я всё знаю, конечный ты ублюдок! – я повторяю, но на этот раз уже сорвавшись на дикий крик, и затем с ещё большей силой толкаю его в грудь.

– Совсем свихнулась?! – он кричит в ответ, пытаясь перехватить мои ладони. – Ты что вообще несёшь?!

– Если после той ночи в машине ты считаешь меня шлюхой, о которую теперь можно ноги вытирать, то скажи мне это в лицо, а не обсуждай со своей Амандой! – я в истерике обвиняю его в несправедливой жестокости ко мне, и от воспоминаний к глазам подступают слёзы. – Ну неужели ты иначе не мог мне отомстить за мой отказ? Зачем ей было рассказывать о случившемся тогда?! Ну вот зачем?! Ты ведь знаешь, что она расскажет всем, что я повела себя, как легкодоступная шалава!

– Дафна, – он в одно мгновение меняется в лице и взволновано шепчет моё имя.

– Что ещё ты ей рассказал обо мне? О том, как я на помойке чужими объедками питалась, а родная бабушка меня даже за человека не считала? Что ещё?! – я кричу, теряя над собой остатки какого-либо контроля. И когда Ривен подходит ко мне слишком близко, я в истерическом состоянии толкаю его в грудь. – Ты думаешь, я саму себя не презираю, за то что не смогла совладать с собой и ноги перед тобой раздвинула?! Презираю! Доволен этим? Доволен?! Или тебе этого недостаточно? Ну раз так, то иди и рассказывай обо мне всё и всем. О каждом слове о моей семье, о каждом поцелуе и объятье. Можешь рассказать обо всём, что я доверила тебе! – я неистовствую и в порыве чувств бью его по груди, тем самым вымещая всю накопленную злость. Но злость не только на него. В мыслях проносится не забытая обида на бабушку, на родителей, на Ричарда, на саму себя. Хочется плакать и кричать, иначе нахлынувшие чувства разорвут меня на мелкие куски. Но за секунду до того, как раздаётся волна рыданий, Ривен перехватывает мои кулаки и резко притягивает к себе. Я отчаянно вырываюсь из его объятий, однако это приводит лишь к тому, что он с такой силой прижимает меня к себе, что мои кости хрустят, а в лёгких не остаётся места для воздуха. – Не трогай меня!

– Выкинь всё это дерьмо из головы, фея. Я никогда не думал о тебе в таком ключе. И я никогда не посмею кому-то рассказать о том, что между нами произошло, ясно? Не о ситуации в машине, не о твоей семье. Я ни за что не поступлю так с тобой. Как бы сильно зол я не был.

– Не смей!.. Не смей мне врать! Я знаю, что ты рассказал обо всём Аманде!

– Я только признался ей, что во время поездки мы поцеловались. Рассказал об этом так абстрактно, как только мог, и больше и словом не обмолвился, – Ривен клянётся, успокаивающе шепча мне на ухо, пока я продолжаю дрожать от медленно утихающей истерики. – Я бы ни за что так не поступил с тобой, Дафна. И не смей даже мысль допускать, что я способен о тебе плохо думать или говорить. О ком угодно, но только не о тебе, – он продолжает, ласково водя ладонью по моей спине, и постепенно моё дыхание выравнивается. – А теперь приложи к щеке лёд. Ты же ведь не хочешь на следующий день увидеть в зеркале лиловый синяк на пол лица? – он с улыбкой спрашивает и аккуратно приподнимает моё раскрасневшееся от былой злости лицо за подбородок.

Нежно, едва ощутимо он проводит большим пальцем по пострадавшей скуле, обеспокоено замечая появившееся покраснение, и его прикосновение окончательно успокаивает меня. Я с опаской, но решаюсь ему поверить, после чего неуверенно встречаю его взгляд. Около минуты мы неотрывно смотрим в глаза друг друга, в то время как Ривен заботливо поглаживает мою спину, не желая так скоро выпускать из объятий. И я впервые ощущаю, с какой силой нас друг к другу тянет. Не отдавая своим действиям отчёт, я тянусь к его губам, желая поцеловать. Однако Ривен в это же мгновение, словно вынырнув из пучины размышлений, отступает, и я своевременно прихожу в себя.

– Я тебе лицо подпортила, – в попытке забыть о не случившемся поцелуе, я с взволнованным видом говорю, когда смотрю на его покрасневший подбородок, о который я неумышленно ударилась головой в момент истерики.

– Ты ещё своё не видела, – он шутливо отвечает, окончательно выпуская меня из своих объятий.

***

Когда Элеонора возвращается в спальню с пакетом льда, она, склонившись надо мной, осматривает мою пострадавшую скулу, а затем грозно сверлит взглядом рядом сидящего Ривена. Немой укоризненный вопрос в её глазах очевиден, поэтому Ривен качает головой из стороны в сторону и говорит, что и пальцем меня не трогал. Я подтверждаю его слова и также объясняю ей, кто на самом деле в ответе за мой синяк. Элеонора шумно вздыхает, безжалостно браня Майкла за его неосторожность, а после ободряюще говорит, что последствия удара едва заметны. К тому же перед своих уходом она обещает мне, что, если понадобится, то она немедленно отправит Кристиана за моей косметичкой домой, и я с благодарностью ей улыбаюсь.

– Прежде чем бить кого-то с такой силой, научись делать это правильно, чтобы самой себе не навредить, – Ривен заполняет повисшую с уходом Элеоноры тишину, когда бережно берёт моё запястье, которым я пару минут назад била его, и начинает его разминать, что помогает унять боль.

Чтобы я впредь себя так не калечила, он рассказывает и наглядно показывает, как правильно надо использовать кулаки. Его поражает тот факт, что Кристиан меня никогда этому не учил, а я не могу отвести от него взгляд. Моё неодолимое желание, чтобы он притянул меня к себе и жгуче поцеловал, никуда не исчезает. Даже наоборот, его искренняя забота обо мне лишь усиливает надежду на скорый поцелуй. Я понимаю, что у меня есть шанс взять ситуацию в свои руки и сделать первый шаг. Однако от одной лишь мысли, что он ответит мне взаимностью, и мы станем парой, меня бросает в холодный пот.

Стоит мне лишь на мгновение представить нас в качестве парня и девушки, как сердце замирает, и я белею. Я действительно не понимаю, что будет, стань мы парой. В голову лезут лишь различные варианты свиданий, на которых я буду чувствовать себя до нелепости смущённо. А стоит подумать о их развитии, как меня и вовсе охватывает чистый ужас. Я знаю, что способна полюбить его до беспамятства. Знаю, что могу на многое пойти, чтобы быть вместе с ним. Но… Что если он меня не полюбит? Что если он охладеет и решит расстаться? От одной лишь только мысли, что всё так может обернуться, я уже начинаю задыхаться. А ведь мы даже и не вместе.