Эля Рин – Только наоборот (страница 21)
Я схватила один из ключей и сунула в карман. Потом обернулась к ним и прошипела:
– Обалдели?
И встретила два недоумевающих взгляда. Как будто эти прекрасные мужчи… То есть один – кот, а другой – и вовсе поэт. Как будто оба считали, что я готова делить с ними двуспальную кровать в драгоценном номере, где можно закрыться и наконец побыть одной? Без проблем и стихов?
– Нет, – отчеканила я, подхватывая с пола сумку с феей. – Я буду жить одна. А вы устраивайтесь, как хотите. Втроем.
– Почему втроем? – удивился Евгений.
– А Карла вы забыли посчитать? – Я тряхнула головой и отправилась по лестнице на второй этаж. Примерно на половине пролета меня догнал поэт и взялся за ручки сумки.
– Давай помогу?
– Только до двери номера.
– А…
– А там я закрою дверь и лягу спать. Встретимся вечером. Например, за ужином. И тогда обсудим план дальнейших действий.
– Ну да, ну да, – пропыхтел откуда-то сзади Сигизмунд. – Хотя кто-то мог бы пожертвовать личным комфортом ради общего дела.
Ну что тут скажешь. Его котейшество явно имел в виду, что нам с ним следовало поселиться вместе, вынеся Евгения за скобки – то есть в соседний номер, – чтобы мы могли спокойно разговаривать, не скрываясь.
Но я чувствовала, что еще немного, и последние форпосты моего самообладания падут. Потому что после дороги хотелось лежать. Есть. Пить. Встать под душ. Подумать – не вслух, а исключительно про себя. А главное – помолчать.
Сейчас же я почти физически чувствовала, как злость и раздражение переполняют всю мою сущность, а злые слова, которые я с трудом удерживала, не давая им сорваться с языка, получатся гораздо более острыми (и опасными), чем любые иглы.
Нам ведь с этими людьми (и нелюдьми) еще две части пророчества исполнить надо. Дракона где-то найти. И въехать на нем… куда-то там. Даже не важно, куда именно, потому что ты сначала этого самого дракона добудь! Да будет проклята семь раз по семь та самая книга судьбы, и…
Я закусила костяшку пальца и последним усилием воли вымела все эти мысли из головы.
Не хватало что-нибудь или кого-нибудь реально проклясть.
А то ведь я могу.
Упс – и готово. Только вот любые проклятия ши, даже немагические, расхлебывать… век не расхлебаешь.
– Алла? – очнувшись, я поняла, что стою, уткнувшись носом в дверь – видимо, ведущую в нужный номер, – а Евгений осторожно трогает меня за локоть. – У тебя всё в порядке?
– У меня всё о-тли-чно! – улыбнулась я искренней улыбкой голодного аллигатора, похлопала Евгения по плечу, чмокнула Сигизмунда в щеку (отчего господин поэт зашипел, как вампир на июльском солнышке), погладила все еще спящую чайку и удалилась. Громко хлопнув дверью.
Разувшись, пала ничком на кровать и сказала:
– Ыыы.
– Абсолютное «ы», – подтвердила фея, выбралась из сумки, забралась на кровать и уселась на подушку рядом с моей головой. – Ну?
– Я. Хочу. Молчать.
– Ты первая сказала «ы».
– Молчать и говорить «ы». Не более того.
– Ладно. Хочешь молчать – молчи. Ты только это, скажи, как он тебе?
– Кто именно «он»? – пробормотала я, глядя в потолок. – Заснувший эльфийский принц, который что-то явно знает, но нам по понятным причинам не скажет? Карл примерно с той же проблемой? Раньше он хотя бы не спал… но я вот затрудняюсь сказать, плюс это или минус. Сигизмунд, невольно охмуривший прекрасную женщину на соседнем месте? Чудесный автобус? Привлекательный район? Или – подожди, подожди – ты имеешь в виду этот вот номер, в котором я одна? То есть могла бы быть одна, если бы не ты?
– Впечатляющий набор неправильных ответов, – отозвалась фея. – Я вообще-то спрашивала про Евгения.
– А что именно изменилось с прошлого вечера, когда ты о нем не спрашивала?
– Давай-ка посчитаем. – Фея деловито взбила подушку, устроилась поудобнее и принялась загибать зеленые пальцы. – Похож на расхитителя гробниц. Музыкальное безумие поддержал. Под гитару пел. Сумку со мной по собственной инициативе нёс. Как оказалось, любит Омара Хайяма.
– И?
– Что «и»? Я бы выпила с таким мужчиной белого муската на закате с видом на горы!
– О-о-о, то есть у нас тут, оказывается, разговор о женском. И вместо того, чтобы выяснять, как справиться с проклятым пророчеством, мы обсуждаем перспективы взаимоотношений с поэтами?
– Да.
– С поэтами с во-о-от такенной дыркой в голове, с насквозь упоротыми чуваками не от мира сего, которые еще и возят с собой в рюкзаке друзу кварца? [5]
– Именно.
– Ты знаешь хотя бы одно нормальное существо, которое возило бы с собой в важную миссию, друзу, раздолбай ее гном, кварца?
– Хм. – Фея тоже задумчиво уставилась на потолок. – Знаю я одну ши, которая пару веков назад явилась на заседание поэтического общества с подсвечником в человеческий рост и огрела им соперницу по голове…
– Это было символическое деяние.
– …А еще носила с собой гюрзу, болотную гадюку, полоза, гадюку обычную, королевскую кобру…
– Тут ничего личного, просто люблю змей.
– …Ездила в метро с украденной из алмазного фонда короной…
– Они первые ее украли, не надо тут.
– Алла, я всего лишь намекаю на то, что, кажется, вы чуть более одного поля ягоды, чем мне показалось вначале.
– То есть ты передумала пугать его до инфаркта?
– Пока не передумала. Но близка к этому. Если окажется, что ради тебя он готов постигать эстетику ужасов…
– Не хочу ничего слышать, – Я перевернулась на живот и накрыла голову подушкой. – Нравится тебе Евгений, вот и мути с ним сама.
– Бу-бу-бу, – издевательски пробубнила фея, но я сделала вид, что ее не слышу. Хотя подушка была так себе, тонкая и сбившаяся, так что звукоизоляции мне не подарила. А жаль.
Ближе к вечеру меня разбудил дикий вопль со двора.
– Эльвира-а-а-а! – кто-то орал вдохновенно и очень громко. – Эльвира-а-а-а! Домо-о-о-ой! Кому я сказала?
Я перевернулась на другой бок и попыталась снова заснуть, прижав ладони к ушам, но это оказалось бесполезным.
– Эльвирочка! Домо-о-о-ой!
Я скрипнула зубами, стукнула кулаком по бесполезной в звукоизоляционном смысле подушке и окончательно проснулась. Сползла с кровати и направилась к окну, к сидящей на подоконнике фее.
– Тоже к антропологии приобщиться хочешь? – поинтересовалась та. – Тут много любопытных… экземпляров.
– Какой-то ты подозрительно довольной выглядишь, – сказала я, оперлась локтями на подоконник, опустила подбородок на кулаки и принялась обозревать местность. Выглядела эта самая местность как классическая версия двора из середины пятидесятых прошлого века, только в жанре, приближенном к постапокалипсису. Старушки-сплетницы сидели не на скамейках, а каждая на своем стуле, потому что скамейки были повергнуты кем-то наземь. Выломанная дверь одного из подъездов призывно раскачивалась, красивые классики на выщербленном асфальте манили, искореженные какой-то неведомой силой качели поскрипывали на ветру – при взгляде на них сразу вспоминался «Терминатор», – и тут же дородная женщина с громадной кастрюлей компота и жестяной кружкой угощала играющих на площадке детей. Площадка состояла, кстати, из свернутой набок карусели, что не мешало человеческой малышне очень правдоподобно моделировать запуск космической экспедиции к звездам.
– Еще бы, – фея улыбнулась во весь рот и сверкнула глазами. – Ты бы знала, КАК они пьют! И что…
– У тебя что, сохранилась часть магии?
– Нет. Просто глаз наметан. – Она указала пальцем на идущего по двору мужичка в клетчатой рубашке, тренировочных штанах и домашних тапках на босу ногу. – Вон, у него в пакете три.
– Чего три?
– Бутылки.
– Так, – начала было я фразу, но тут же потеряла мысль, потому что летний постапокалиптический вечер раскололся от истошного вопля:
– Мама-а-а-а-а! Я уже иду-у-у-у-у!
– О, – заметила фея. – Вот и Эльвира нашлась.