Эля Рин – Только наоборот (страница 18)

– Значит, будем искать очень быстро. – Сигизмунд рывком встал и, прищурившись, принялся осматривать взглядом потолок над собой. В который раз.

Я тоже поднялась и тронула его за локоть.

– Найти мало. Надо будет его разбудить.

То, что сказал Сигизмунд, вряд ли было человеческим выражением. Больше тянуло на ругательство на кошачьем языке. Очень уместное в наших обстоятельствах, которые подозрительно походили на непреодолимые.

Очевидно, обращение к мудрости поколений кошачьих предков пошло Сигизмунду на пользу. Потому что он прервал ругательство на полуслове и задумчиво пожевал нижнюю губу. А потом спросил:

– Ты же внимательно смотрела в рюкзак Евгению?

– Ну?

– У него там не было музыкального инструмента?

– Какого?

– Любого. Хоть губной гармошки. Сломанной. – Сигизмунд задумчиво посмотрел на поэта, который от печатных изданий перешел к продуктам питания и вот уже минуту не мог выбрать одну шоколадку из двух, вслух зачитывая состав. – Я вспомнил способ прогонять наведенные сны. Что особенно ценно в нашем случае, им могут пользоваться даже существа без магии.

– Что ж ты его не вспомнил, когда мы были под-Холмом?

– Потому что он работает только на животных. И там был бы все равно бесполезен.

– Хорошо. Что нам нужно?

– Мелодия и ритм, чтобы я смог сплести из них хлыст для пробуждения. Что особенно приятно, при его применении можно не видеть цель. А сработать по площадям.

– Разбудить всех в зоне вылета?

– Только если накопим достаточно духоподъемной силы.

– Звучит-то как, – я вздохнула. – Ладно. На самом деле звучит как план. Если у нас всё получится и Карл где-то недалеко, мы его разбудим. Если же он уснул еще до зоны досмотра и мы его не достанем, придется возвращаться. Дело за малым. Найти музыкальный инструмент.

– Два. Я же сказал, мелодия и ритм.

– Так, – я сунула сумку с феей Сигизмунду. – Я мигом.

Это получился самый быстрый, дорогой и беспощадный шопинг в моей жизни. Поставивший под угрозу наше благополучие в Кировске (ибо пришлось потратить кучу денег на дурацкие покупки) и лично мое чувство прекрасного. Однако да благоволят ночные небеса тому, кто додумался продавать авиапассажирам деревянную дудку и псевдошаманский бубен с висюльками из косточек. «Разбуди свою внутреннюю мощь, используя кожу косули и элементы-бойки из костей зайца-беляка» значилось на ценнике. «Покупается же кто-то на такое», – подумала я, спеша обратно к Сигизмунду. И через секунду рассмеялась. Должно быть, продавец в эту самую секунду думал так обо мне. Налетела, накупила, убежала, вот ведь дурочка с деньгами.

– Уфф… Готово, – выдохнула я, протягивая покупки Сигизмунду.

Он посмотрел на меня, вопросительно подняв бровь.

– Ты действительно думаешь, что буквально за пару дней, будучи человеком, я освоил хоть какой-то музыкальный инструмент?

– Конечно, – кивнула я. – Времени-то было завались.

– Тогда я пойду во-о-он туда, – Сигизмунд кивнул в сторону закутка между вендинговым автоматом и стеной. – Чтобы не привлекать внимания. Учитывая размер этого места… – он прищурился, – мне понадобится три песни. И повторюсь. Исключительно духоподъемные.

Развернулся и пошел прочь.

– Ох, – сказала я, глядя ему в спину. Нет, бывают такие ситуации, когда приходится делать невозможное. Но, раздери меня туманный дух, я не знала ни одной, ни единой духоподъемной песни настолько хорошо, чтобы сыграть ее на дудке. На дудке, впрочем, я играть тоже не умела.

– Не хочешь поучаствовать в концерте? – присела я к сумке с феей.

Та даже соизволила выглянуть и выразительно покрутила пальцем у виска.

– Ну да, ну да. Так себе идея. – Я встала и внезапно увидела у себя перед лицом незнамо откуда взявшуюся шоколадку. Хотя, конечно, знамо. Протягивая мне конфету, Евгений улыбался, как начищенная серебряная монета в полнолуние.

– Это тебе.

– Спасибо, – машинально сказала я, кинула шоколадку в сумку и протянула поэту дудку. – Ты знаешь какие-нибудь духоподъемные песни?

– В смысле, слова?

– В смысле, на дудке.

– Это флейта.

– Тогда на флейте.

– Какие именно духоподъемные? – нахмурился Евгений, взяв дудку – то есть флейту – в руку и озабоченно ее разглядывая. – Про смысл жизни? Про любовь? Про пионеров?

– Любые, – ответила я и покрепче взялась за бубен. – Давай срочно устроим перформанс.

– Прямо тут? – сложно сказать, чего было больше в голосе Евгения, осторожного восхищения или легкого ужаса.

– Да, причем немедленно. – Я нашла глазами Сигизмунда, уже на позиции, и через силу улыбнулась Евгению. – Начинай. Я подхвачу.

Надо отдать поэту должное. Он не стал отговаривать меня, не отказался от великой миссии (смысла которой ему, по понятным причинам, не объяснили) и не повел себя так, как повели бы девяносто процентов среднестатистических добропорядочных людей.

Он хмыкнул, дунул в ду… во флейту и перекатился с носков на пятки, а потом с пяток на носки. Одернул манжеты и хорошо поставленным голосом громко произнес:

– Итак! Сегодня, для того чтобы скрасить ожидание в аэропорту нашего любимого города, мы поднимем вам настроение. Начнем с проверенных годами мелодий.

И – внезапно – вполне мелодично и даже с импровизациями заиграл «Не плачь, девчонка». Пассажиры начали удивленно оборачиваться, улыбаться, подходить поближе, и я на всякий случай задвинула приоткрытую сумку с феей под сиденье. Чтобы вдруг не подумали, что мы тут за деньги играем, а не по велению души.

Подняла над головой бубен, подарила всем фирменную улыбку ши – такую искреннюю, как будто магия была при мне – и заиграла.

Хлоп, хлоп, хлоп кончиками пальцев, потом два раза ладонью, Стук, стук, стук сгибом пальцев, и снова ладонь. Крутануть бубен на кончике пальца, чтобы косточки пропели-прошелестели собственную песенку, и снова попасть в ритм.

Через минуту Сигизмунд показал большой палец. Это значит, что? У нас получалось именно то, что нужно. А значит, представление продолжается.

– Не стесняйтесь, подходите поближе, дарим всем радость, – пропела я и даже не покраснела от смущения.

Во-первых, ши не смущаются.

Во-вторых, чем больше людей будут радоваться, тем больше силы мы накопим.

В-третьих, Евгений ни разу не сфальшивил, а это дорогого стоило. Даром, что я никогда не любила и не умела играть веселые песни, но гармонию-то я читала отлично.

Тут песня внезапно закончилась, и нас наградили аплодисментами.

Евгений вопросительно посмотрел на меня. Мол, еще? Я кивнула, рассеянно наблюдая, как через толпу пассажиров движутся два работника авиакомпании. Должно быть, именно к нашему гейту. Я положила руку поэту на плечо и чуть слышно шепнула ему:

– Песню покороче.

– Понял, – отозвался он. Замер на мгновение, прикусив бочок флейты, а потом рассмеялся. И громко объявил:

– А теперь песня про мастерство дзена! И ударные инструменты.

Быстро просвистел короткое вступление, а потом таким голосом, как будто только что выиграл миллион в лотерею, ну или получил благословение от всего благого двора… запел, выстукивая ритм синхронно со мной. Он исполнял так зажигательно, что я поймала себя на том, что через несколько секунду уже притопывала и пританцовывала. И когда объявили посадку на наш рейс, просто махнула на это рукой. Тем более что объявление все равно было еле слышно.

По барабану.

Бум-бум.

По барабану!

Бум-бум.

По барабану?

Бум-бом!

Пурум-пурум-пурум!

Кажется, нам подпевал каждый второй в зоне посадки. Постукивал подошвами ботинок по полу, хлопал в ладоши и улыбался.