Эля Рин – Похититель разбитых сердец (страница 19)

– Как раз сейчас она пишет тебе сообщение, что отказывается от занятий. Родители и друзья в ближайшее время тоже тебя не побеспокоят.

– Эй! Мы так не договаривались, – я шагнула назад, швырнув носки на стол – как будто они вдруг обернулись ядовитой змеей. – Что это за вычеркивание меня из жизни? Как в фантастических фильмах и книгах, где человека стирают…

– Скажи еще спасибо, что я не позвал тебя в круг фей на пять минуток, – Сид склонил голову и медленно улыбнулся. Лицо его неуловимо изменилось, и зубы показались острыми-преострыми, треугольными, а глаза полыхнули пламенем.

– С… спасибо, – я поежилась. – Потанцевать пять минут, вернуться к людям через пять лет. А можно как-то без этого?

Он показательно возвел глаза к потолку:

– Яна! Ты же подписала договор с академией! Ты можешь спросить все что угодно про учебную программу. И – ты не поверишь – я отвечу!

– Так ответь.

– Практика закончится в начале зимы, и в следующую курацию у тебя уже будет нормальный доступ к интернету. Такой ответ тебя устроит?

– Наверно, – я пожала плечами. – Понимаешь, я толком даже не знаю, какой ответ меня устроит, потому что не знаю, что спрашивать. Глаза разбегаются. Все такое вкусное.

– Ладно, – он потер висок и поморщился. Как будто теперь у него болела голова… Моя, кстати, чувствовала себя просто отлично. Непривычно хорошо. – Я подожду снаружи. Вон там свободные ящики для хранения. Оставляй то, что тебе не понадобится, забирай ключи, собирай рюкзак, и пойдем.

– Пешком?

– Да. Мы здесь не пользуемся машинами при заброске в лагерь. Стык реальностей нестабильный, и сторожа еще нервные.

– А… куда?

– В сам парк. Нужно будет дойти до первого Столба, и там я передам тебя преподавателям.

– На ночь глядя? Но… я думала, что смогу в квартире переночевать, и только завтра…

– Нет, – отрезал Сид. – Они и так слишком долго тебя ждали.

Когда мы начали подниматься по грунтовой дороге к заповеднику, больше всего меня удивил лес. Он… говорил. Капли дождя падали на листья, кроны деревьев вздыхали, ветви скрипели, кто-то то и дело шумел в жухлой осенней траве. Я почему-то ожидала тишины и темноты, а тут…

– Ой! – мазнув лучом фонарика в сторону куста, где что-то громко зашебуршило, я обнаружила неведому зверушку. С блестящими глазами, маленькими круглыми ушками и полосатой шкуркой. – Кто это?

– Бурундук, – засмеялся Сид, обошел меня и протянул зверьку орех. Откуда он его взял, интересно? – Ты никогда их не видела?

– Нет. – А ведь и вправду, раньше бурундуки встречались мне только на картинках. Почему-то их не было в тех зоопарках, куда мне доводилось ходить…

– Они тут совсем непуганые, – эльф осторожно почесал зверька за ухом. Тот фыркнул, поудобнее перехватил орех и скрылся в темноте. – Если заберешься на Столб с семечками или орехами, то сможешь почувствовать себя персонажем класса друид.

– То есть посадить травинку, а вырастить – дерево?

– То есть приманить всех окрестных синичек и хвостатых попрошаек. Хотя… – тут голос Сида неуловимо изменился. В нем зазвучал металл, и скрытая злость, и напряжение. – Хотя нечего тебе рисковать лишний раз. И так будет масса поводов, чтобы свернуть шею.

– Я… – С этим аргументом мне ужасно хотелось поспорить, но я не могла подобрать правильных слов. Поэтому дальше просто угрюмо шагала вперед, стараясь обходить особенно крупные лужи. Минут через пятнадцать мы прошли киоски на входе в официально-туристическую часть заповедника. Сейчас они стояли темные, мокрые, суровые, будто нахохлившиеся. Послышался оклик:

– Кто здесь?

Справа заметался луч фонарика, но Сид шикнул, взял меня за руку и уверенно продолжил идти вперед, не отвечая и даже не думая прятаться.

– Он что… действительно нас не увидел? – спросила я беззвучно, едва пошевелив губами, когда сторож успокоился.

– Действительно, – ответил эльф. – Ты ведь не сомневаешься в том, что я способен отвести глаза какому-то человеку?

– Не сомневаюсь, – тихо ответила я. Формулировка «какому-то человеку» прозвучала… не то чтобы обидно. Просто больно царапнула. Наверно, я тоже для него простой, слишком обычный человек. Какой-нибудь.

От этих мыслей меня отвлекло… дерево. Оно росло рядом с площадкой для отдыха – пара деревянных скамеек, столик и место под очаг. Я даже не сразу поняла, что не так. А потом, когда ломтик луны спрятался за тучу, разглядела. Дерево светилось. Не отражая лучи наших фонариков, а само по себе. Как будто в ветвях его прятались светлячки – но какие светлячки в Сибири в ноябре? Я потянула было Сида за рукав, собираясь спросить, что это за чудо, как тут ствол дерева дрогнул, оно зашевелилось и шагнуло нам навстречу.

Я задохнулась от удивления.

Это оказалась женщина – сухая, морщинистая, в серо-коричневой одежде, с распущенными волнистыми волосами, блестящими в свете луны, словно проволока. Глаза ее горели зелеными огоньками, а на плечах – одно выше другого – сидели две сонные птички. Одна из них выпростала голову из-под крыла и испытующе посмотрела на меня, громко и саркастически цвиркнув, а вторая потопталась с ноги на ногу и показательно повернулась хвостом.

– Света звезд тебе, – Сид шагнул к женщине и приобнял ее за плечи.

Она засмеялась, оттолкнула его и в шутку погрозила пальцем.

– Не настолько я тебе рада, – голос у женщины был мягкий, глубокий, очень спокойный. От него веяло ночной тьмой и тысячелетней мудростью.

– Ты только посмотри, кого я привел.

– А вот тебя здесь очень не хватало, – в отличие от директрисы, незнакомка не стала играть в «поговорим о ней в третьем лице, все равно ничего не поймет». – Я Фаина. Руководитель практики на первом курсе.

– Яна, – я протянула ей руку. Ладонь у Фаины была сухая, горячая и твердая. Как будто вырезанная из нагретого солнцем дерева.

– Спасибо, Сиэннейд, – женщина потянула меня за собой, не выпуская руку. – Дальше мы сами.

– Я все равно зайду. Через недельку. Или две.

– До зимы, – невпопад ответила ему Фаина. И мне почему-то стало очень холодно.

Сид шутливо поклонился мне, отступил на шаг и… исчез. Будто его и не было. Вот только что стоял рядом, и через мгновение – пропал, только в луже на краю дороги тонут сиреневые искры. Я даже попрощаться не успела.

– Фейри, – покачала головой Фаина. – Всегда приходят и уходят, когда им вздумается.

– Как-то это… невежливо, что ли, – пробормотала я. А еще просто обидно.

– Не надо его мерить людскими мерками – тогда и обидно не будет, – Фаина положила мне руку на плечо. Почему-то от этого сразу стало тепло и спокойно, как будто из ее ладони текло умиротворение. – Тебе еще встретятся нечеловеческие сущности, и лучше сразу не думать, что они желают зла. Если ведут себя не так, как ты от них ожидаешь.

– Постараюсь… – кивнула я. – А… куда мы дальше?

– Вон туда, – Фаина обернулась и посмотрела в глубь заповедника, туда, где под луной серебрилась узкая тропинка, а дальше – темнота. – Идем? Сегодня на ужин пирожки, как раз успеваем.

Эти самые «пирожки» прозвучали настолько внезапно – по-домашнему и мило – в мокром ночном лесу, что я хихикнула.

– Ты же не думала, что я веду тебя в суровый палаточный лагерь, где кормят разогретой тушенкой и разваренными макаронами?

– Если честно, то думала.

– Значит, я тебя приятно удивлю.

И дальше мы шагали молча. Я слушала шепот леса, луна катилась по небу, то и дело ныряя в облака, а в ветвях над головой кто-то свистел и пощелкивал. В какой-то момент одна из птиц на плечах Фаины встрепенулась и возмущенно запищала, явно в ответ. И потом еще долго переругивалась с невидимым собеседником в кронах деревьев.

– Как их зовут? – спросила я, собираясь добавить «ваших птиц», но Фаина, кажется, читала мысли.

– Тинь и Линь. Одна – мизантроп, вторая – интроверт. Так что, если будут на тебя цвиркать, не обращай внимания. Это не от нелюбви, а из общей вредности характера.

– Хорошо, – сказала я, и тут мы резко затормозили перед огромными скалами. В темноте казалось, что они торчат до самого неба.

– Это Перья, – сказала Фаина. – Тут не бывает случайных туристов, потому что без снаряжения наверх не забраться.

– Понятно, – ответила я, хотя пока ничего не было понятно.

– Именно поэтому у нас здесь переход. Сюда никто не лезет в измененном состоянии сознания, или в рассеянности, или не привязанный вниманием к действительности здесь и сейчас. Поэтому у людей нет шанса заметить соседний срез и случайно перескочить на него.

– Перескочить? – я всматривалась в камни, пытаясь заметить что-то вроде входа в пещеру или той черной лестницы возле филармонии.

– Да, – Фаина взяла меня за руку. – Нам наверх.

– Но… Я не умею, и вообще никогда не…

– Умеешь. Если бы не умела, тебя бы здесь сегодня просто не было.

Она поставила ногу на скалу.

– Сделай вот так.

Я решила не спорить. Ладно, высоко я точно не заберусь, и, если что, падать на землю, усыпанную сосновыми ветками, будет не так больно.