Эльвира Цайсслер – Эовин. Выбор воительницы (страница 47)

Ирион опустился в мягкое кресло за массивным письменным столом. Для нее с Фирунианом сидячих мест не предусматривалось. Эовин безучастно таращилась на своего деда. Удивительно, но сейчас она почти не нервничала. Девушку не заботили его уважение или привязанность, поэтому и она могла относиться к нему как угодно. По сути, ей стоило бы испытывать благодарность за такой прием. Прояви он больше внимания, ей оказалось бы сложнее сохранить холодным рассудок.

Сложив руки вместе, Ирион сосредоточился на своих покрытых черным ногтях. Эовин с трудом удержалась, чтобы не скривиться. Мужчина с накрашенными ногтями – возможно ли придумать нечто более отталкивающее и непривлекательное?

Он по-прежнему не произносил ни слова, и Эовин скучающе скрестила руки на груди, осматривая комнату. Впрочем, взгляду почти не за что было зацепиться. Разве что за окно, которое поднималось на несколько этажей над землей и открывало вид на далекую горную панораму, да за пару шкафов вдоль стен.

– С чего ты вообще решила, что приходишься мне внучкой? – наконец нарушил молчание Ирион. По-видимому, он все-таки заметил, что гостья не выказывает ему никакого почтения.

И пусть Фируниан не пошевелился, но она могла поклясться, что при этом вопросе он напрягся всем телом. Значит, рассказал ей больше, чем следовало.

Эовин пыталась сообразить, что делать. В лучшем случае, если удастся выгородить Фируниана, он будет чувствовать себя обязанным ей. В худшем – ей будет чем его шантажировать.

– Ну как же? Мы очень похожи, это сложно не заметить. – Эовин многозначительно постучала указательным пальцем по уголку своего глаза. Контактные линзы она потеряла уже давно и не переживала на этот счет.

Ирион пожал плечами.

– Просто случайная мутация. Шутка природы. Это ничего не значит.

– А еще ты, кажется, очень хотел меня видеть. Прямо жаждал познакомиться.

Он холодно улыбнулся.

– Ты не знаешь, какие именно цели я преследовал. Поэтому я повторяю вопрос, – в тоне правителя зазвучали угрожающие нотки, он буквально сверлил ее взглядом, – с чего ты это решила?

– Отец рассказал, – небрежно бросила Эовин. – А ты думал, он не знал, кто вы? Или считаешь, будто он стал бы проводить столько времени с моей матерью и заделывать ей ребенка, если бы она ему не открылась? – Эовин фыркнула, молясь Арии, чтобы король не разгадал ее блеф. Если ее отец и знал что-то или хотя бы догадывался об этом, свои соображения он всегда держал при себе.

Лицо Ириона подергивалось от холодной ярости. Он наклонился вперед и вцепился пальцами в спинку своего кресла.

– Хочешь сказать, что моя дочь не только нарушила бесчисленное множество законов, но и предала собственный народ?

Эовин молча выдержала его тяжелый взгляд. Тут же, без какого-либо предупреждения, Ирион ворвался в ее разум, намереваясь выяснить правду. Мозг точно копьем пронзило, и она, сама того не желая, открыла рот.

На долю секунды девушку словно парализовало, затем ее собственная воля вновь ожила. Эовин прекрасно понимала, что, если Ириону удастся проникнуть в ее сознание, она расскажет все.

Скрипнув зубами, она быстро воздвигла кристаллический барьер. На теле выступил пот, но она мужественно выдержала ментальную атаку и начала постепенно вытеснять Ириона из разума. Наконец, вся дрожа от напряжения, Эовин с мрачным торжеством подняла голову и посмотрела прямо в удивленные глаза своего деда.

– Еще вопросы будут? – процедила она сквозь зубы.

Давление на разум прекратилось так внезапно, что Эовин качнулась вперед. А потом с подозрением уставилась на сидящего напротив мужчину, не убирая при этом ментальный барьер.

Он задумчиво причмокнул губами и как будто с неохотой обратился к Фируниану:

– Есть у нее какие-то выдающиеся способности?

– Нет, – обеспокоенно ответил Фируниан и откашлялся. – Разве что она немного сильнее и быстрее, чем обычные человеческие женщины, а так мало чем отличается от прочих потомков.

Эовин навострила ушки. До сих пор она не заостряла внимания на том факте, что, говоря о потомках, он как будто выделял их в отдельную группу. Только сейчас Эовин осознала, что на родине ульфаратцев не могло быть полукровок. Следовательно, все потомки были зачаты в Алрионе. Но почему? Вопросов без ответов становилось все больше.

– А трансформироваться она способна?

– Не совсем, – презрительно скривившись, покачал головой Фируниан.

Эовин изо всех сил старалась сохранить невозмутимое выражение лица, в то время как ее гордость оказалась сильно задета. Ульфаратец обсуждал ее с таким пренебрежением, словно Эовин не стоила того, чтобы вообще о ней упоминать. Он действительно так считал или просто пытался – а почему бы, собственно, и нет – защитить ее?

– А что ты думаешь о ее заявлении? Что она якобы в родстве со мной?

– Ну, я не замечал у Кайлани никаких признаков беременности. К тому же, насколько мне известно, с момента ее последних серьезных отношений прошло уже лет сто, не меньше.

Эовин невольно восхитилась красноречием, с которым он уклонился от вопроса.

К сожалению, Ирион не собирался так легко сдаваться.

– Как, по-твоему, может она быть дочерью Кайлани? – Его глаза снова приобрели то пугающее и решительное выражение. В этот момент они напоминали ограненные драгоценные камни.

Фируниан вздрогнул, и Эовин догадалась, что дед принуждает его сказать правду.

Она приготовилась отбивать Фируниана. Он ведь упоминал, что его сильные стороны в другом. А сейчас он никак не мог вытеснить Ириона из своего разума, но даже если бы и смог, это вызвало бы у короля подозрения.

Однако ульфаратец снова удивил ее. Напряжение внезапно ушло из его тела, как будто он перестал сопротивляться.

– Я не знаю, – спокойно признался Фируниан. – Но после всего, что о ней слышал, я бы этого не исключал.

Ирион кивнул и задумчиво откинулся в кресле.

– А ведь именно Кайлани первой нашла брешь в туманном барьере. И на протяжении многих лет скрывала это от нас.

– Нет, не может быть! – потрясенно вырвалось у Фируниана.

– И все же это правда. – Ирион печально кивнул. – Она предала всех нас, обрекла на страдания в этой тюрьме, в то время как сама знала выход наружу.

– Но почему ты так решил?

– Однажды я заметил, как она вернулась после очередной вылазки. Это произошло несколько лет назад. Однако она упорно отказывалась говорить правду. Утверждала, будто буквально только что обнаружила брешь.

– И почему ты считаешь, что она солгала?

– Она моя дочь, я знаю ее поведение. Она пыталась не пустить меня в мир людей, и это о многом говорило. Значит, у нее имелось что скрывать. А я все не мог понять, что именно. Когда мы захватили Хельмсвир, до меня дошли слухи об отважной юной воительнице, и наконец-то все стало ясно. К сожалению, несмотря на все усилия, отец этой девушки категорически отказался поведать мне что-либо перед своей смертью. – Ирион с сожалением вздохнул.

Душу Эовин захватили ненависть и боль, а глаза тут же налились кровью. Прежде чем осознала, что вообще творит, она добежала до стола, перепрыгнула через него и бросилась на Ириона с громким боевым кличем и колышком в руке. Он без особых усилий увернулся, схватил ее за руки и швырнул на пол, словно куклу.

– Фируниан! – рявкнул правитель.

Однако приказ был излишним. Воин уже возвышался над ней, а потом рывком поднял на ноги и приставил кинжал к горлу.

Эовин не боялась умереть. Пусть так. Перед ней сидел убийца ее отца. Ульфаратец, который, по всей вероятности, пытал и мучил Вулфрика. Изо всех сил сопротивляясь хватке Фируниана, она почувствовала, как лезвие скользит по шее, и гневно рыкнула.

– Стой спокойно! Спокойно, кому я сказал! – прошипел Фируниан ей на ухо, и каким-то образом его голосу удалось проникнуть сквозь застилавшую сознание кровавую пелену.

Он был прав: если Эовин сейчас умрет, за Вулфрика уже не отомстит. Девушка не мигая уставилась на правителя Ульфарата, который с издевкой смотрел на нее. Он снова соединил кончики пальцев и, судя по виду, наслаждался представлением. В этот момент Эовин безумно хотелось вонзить кинжал в его сердце или, что еще лучше, вырвать сердце у него из груди и сжимать в кулаке, пока оно не перестанет биться. Никогда прежде она не испытывала такой всепоглощающей ненависти.

– Я убью тебя, – хрипло пообещала Эовин. Она понятия не имела, когда, где и как, но уверенность в том, что действительно это сделает, запала в душу. На крошечную долю секунды воцарилась полная тишина. Казалось, во всем мире остались только они вдвоем, как будто время на мгновение замерло, чтобы засвидетельствовать этот момент. – Я убью тебя, – решительно повторила Эовин. Она вовсе не угрожала и не клялась. Просто все решила для себя.

– Уведи ее!

Внезапно время снова пошло в обычном темпе, вернув Эовин к реальности.

Хватка Фируниана усилилась. Рука, которой он обхватил ее грудь, сжала кости стальной хваткой, так что стало нечем дышать.

– А куда… в подземелье? – Эта короткая заминка выдала беспокойство Фируниана.

– Нет, пока не стоит. Я еще подумаю. Отведи ее в комнату для допросов и обеспечь круглосуточную охрану.

– Я сам буду ее охранять.

– Нет, – отрезал Ирион. – Предоставь это Лораку или Дарине.

Фируниан напрягся.

– Считаешь, я с этим не справлюсь?

– Ты отсутствовал несколько недель и заслужил отдых.