Эльвира Цайсслер – Эовин. Выбор воительницы (страница 42)

– Ты же утверждал, что у вас все это умеют?..

– Я не так сказал. Дар есть у всех, это правда. Но лишь единицы прямо-таки наслаждаются перевоплощениями. У них и актерских данных больше. Они быстрее адаптируются к обстоятельствам, к ситуации. А главное – никогда ни о чем не жалеют.

– Ну прямо идеальный шпион.

Фируниан мрачно кивнул.

– Вот за счет этих замечательных качеств он и сумел так быстро подняться. Не стеснялся даже по головам идти, порой обманывал своих же, а одно время даже был палачом. Казнил многих преступников.

– Твоих родителей убил тоже он? – в порыве гнева спросила Эовин.

– Это не имеет значения! – Фируниан бросил обгорелый вертел в огонь. – Хватит на сегодня вопросов, – заявил он не терпящим возражений тоном. – Тебе надо поспать.

– Ты серьезно? – Эовин подставила ладонь под все усиливающийся дождь. Словно разверзлись хляби небесные, и хлынул ливень как из ведра.

– Конечно, – мрачно глядя в небо, проворчал Фируниан и неловко поменял позу.

Эовин удивленно посмотрела на него. Неужели он собирался просто сидеть под дождем, ничего не предпринимая? Она убрала с лица несколько мокрых прядей. Не хотелось думать о своем внешнем виде. Наверняка она выглядела не лучше похожего на мокрого пуделя ульфаратца.

– Может, используешь свои чудесные навыки, чтобы мы не мокли? – едко поинтересовалась Эовин, когда поняла, что он не планирует ничего предпринимать.

Он повернул голову и презрительно осведомился:

– А ты настолько изнеженная? Вот уж не думал, что ты будешь против ночи под открытым небом.

Эовин скривилась.

– Когда много влаги, сморщивается вся кожа. К тому же сон полезен для красоты. – Она похлопала ресницами. – В конце концов, завтра я предстану перед королем могущественного Ульфарата.

Фируниан фыркнул.

– Твоя внешность не имеет никакого значения. С первого взгляда понятно, что ты не одна из нас.

И пусть Эовин никогда особо не волновала внешность, слова Фируниана заставили ее впервые задуматься о том, как выглядят женщины при дворе короля. Должно быть, ульфаратские фрейлины безупречны и прекрасны на вид, ведь они способны по желанию менять облик.

Она покосилась на Фируниана. Его красота обусловливалась даже не внешней безупречностью, а скорее эмоциями, которые отражались на лице. Точеным волевым подбородком, сияющими бирюзовыми глазами.

Нет, его нельзя было назвать идеальным, но все же он оставался весьма привлекательным.

Эовин вытерла капли дождя с лица и постаралась не думать о том, что может ожидать ее на следующий день. О том, насколько жалкой она покажется рядом с придворными красавицами во дворце короля Ульфарата.

– Был бы у меня сейчас мой кожаный плащик, – грустно вздохнула Эовин. – Да только вот потерял ты его где-то по дороге, вот же незадача. А он ведь был почти новенький. Черный, блестящий, из лучшей в Андаре кожи. И во всем Тимсдале есть только одно место, где такой можно добыть. Надо будет не забыть поделиться с тобой адресом.

– Это еще зачем? – удивленно вскинул брови Фируниан.

– Достанешь мне новый плащ, – вызывающе улыбнулась Эовин, которую это небольшое представление отвлекало от ледяного дождя. – Возможно, сначала придется деньжат поднакопить, все же качество имеет свою цену. А король твой тебе, судя по хижине, платит не слишком щедро.

Фируниан на мгновение ошеломленно уставился на нее, а потом покачал головой.

– Много болтаешь. Тебе нужно поспать.

– Я не устала. – Вот тут она не лгала. Да и как уснуть, когда на голову беспрестанно льется холодная вода. – Поспи ты, я пока посторожу.

На столь щедрое предложение Фируниан ответил весьма красноречивым взглядом. Он доверял Эовин так же мало, как и она ему.

Осознав, что это будет чертовски долгая ночь, Эовин обхватила руками колени и прижалась к ним щекой, чтобы сохранить тепло тела.

Некоторое время они молча наблюдали за дымящим, постепенно догорающим костром. Еще немного, и он совсем затухнет.

Эовин не понимала, почему ульфаратец ничего не предпринимает. Явно ведь и самому было не слишком приятно сидеть под проливным дождем. Он тоже вымок до нитки, но при этом, упрямо поджимая губы, старался сохранить гордый и невозмутимый вид.

– Да ты просто не можешь! – неожиданно догадалась она.

Он удивленно повернулся к ней.

– Ты не можешь ничего сделать с дождем.

– И никто бы не смог, – резко возразил Фируниан. – Природные явления священны, у них свои правила.

– Вряд ли. Наверняка есть какое-то заклинание, которое могло бы защитить нас от дождя. Создать какой-то навес или тепловое облако, что-то в этом духе. – Эовин пытливо посмотрела на него. – Но ты не знаешь такое заклинание.

– Оно мне без надобности.

– Потому что ты в любой момент можешь превратиться в рыбу?

Уголки его рта слегка дернулись.

– Вроде того. – Он на миг прикрыл веки, и в следующее мгновение его кожа заблестела серебром, как будто покрылась мелкой рыбьей чешуей.

– Э-э-э… – только и смогла выдавить Эовин, скривив лицо в попытке скрыть, насколько ее в действительности впечатлило подобное зрелище.

Чешуя исчезла, и она могла бы поклясться, что Фируниан вздохнул с облегчением, когда его кожа приняла привычный вид.

– По сути, ты не счел нужным изучать заклинания, потому что и так знаешь, как выкрутиться из сложной ситуации?

Эовин не могла его понять. Ей самой заклинания очень нравились. К тому же их насчитывалось огромное количество, а уж воздействие просто завораживало. Да и вообще во многих ситуациях они оказывались значительно эффективнее и полезнее, чем способность изменять форму своего носа.

Покосившись на нее, Фируниан нетяжело вздохнул.

– Я действительно должен сказать это вслух? Ладно, хорошо: я не очень люблю заклинания.

– То есть?

– У каждого есть сильные и слабые стороны. У тебя не слишком хорошо выходит петь, а у меня неважно получается использовать заклинания.

– Я умею петь! – возмутилась Эовин.

– Да-да, конечно. – Он скорчил гримасу. – Почти так же хорошо, как я использую заклинания. Уж поверь, я часто тебя слышал, пока следил за вами.

Эовин обиженно поджала губы. Видать, не стать ей в этой жизни оперной певицей…

– Так ты же использовал против меня заклинания, – внезапно вспомнила она.

– Я не говорил, что совсем этого не умею, просто не очень хорош. Ты тоже тянешь какие-то звуки, но пением это назвать не повернется язык.

Эовин бросила на него мрачный взгляд, но решила не продолжать эту тему. Она и так добыла очень важные и ценные сведения. Не все ульфаратцы одинаково хорошо могли использовать заклинания и, вероятно, магию рун.

– А Беррон?

Фируниан пристально посмотрел на нее.

– Он в этом разбирается.

Эовин уже приоткрыла рот, но в последний момент удержалась, чтобы не проболтаться. Ведь она сумела противостоять Беррону, его ментальным атакам. Интересно, как это характеризовало ее собственные способности?

Эовин стиснула зубы. Фируниан снова повернулся к костру, видимо, тоже не горя желанием рассуждать на эту тему. Каждый втайне надеялся, что собеседник ничего не заподозрит.

В полнейшем молчании они пронаблюдали, как огонь с шипением погас.

Эовин потерла замерзшие руки. Солнце уже зашло, а дождь смыл остатки дневного тепла. Температура оставалась приемлемой, но все же они сильно рисковали замерзнуть ночью.

Эовин старалась не думать о том, что в итоге ей придется идти на аудиенцию с королем Ульфарата простуженной. Она крепче сжала челюсти, чтобы зубы не стучали.

– Ладно, – вдруг произнес Фируниан.

Удивленно подняв глаза, Эовин обнаружила, что он расстегивает рубашку.

– Не смей ничего говорить, – жестко предупредил ульфаратец.